и пели,
подымались в атаку и рвали над Бугом
мосты.
…Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б
не жалели,
Мы пред нашей Россией и в трудное время
чисты.
А когда мы вернёмся, – а мы возвратимся
с победой,
все, как черти, упрямы, как люди,
живучи и злы, —
пусть нам пива наварят и мяса нажарят
к обеду,
чтоб на ножках дубовых повсюду ломились
столы.
Мы поклонимся в ноги родным
исстрадавшимся людям,
матерей расцелуем и подруг, что дождались,
любя.
Вот когда мы вернёмся и победу штыками
добудем —
всё долюбим, ровесник, и работу найдём
для себя.
1945
«Я в гарнизонном клубе за Карпатами…»
Я в гарнизонном клубе за Карпатами
читал об отступлении, читал
о том, как над убитыми солдатами
не ангел смерти, а комбат рыдал.
И слушали меня, как только слушают
друг друга люди взвода одного.
И я почувствовал, как между душами
сверкнула искра слова моего.
У каждого поэта есть провинция.
Она ему ошибки и грехи,
все мелкие обиды и провинности
прощает за правдивые стихи.
И у меня есть тоже неизменная,
на карту не внесённая, одна,
суровая моя и откровенная,
далёкая провинция – Война…
Путь
Студентам ИФЛИ,
однополчанам
Наш путь, как Млечный, —
раскалён и долог.
Мы начали в июне, на заре.
В пыли с тавром готическим осколок,
в мешке на двое суток сухарей.
Тяжёлый шаг, как будто пыль дороги
колотят стопудовым колуном.
Я не грустил о доме и пороге,
с любимой не прощался под луной.
Мы были юны. И мужская дружба
ценилась нами выше всяких благ.
Мы говорили: «Что нам в жизни нужно?
Устать в дороге, воду пить из фляг».
Мы с детства не боялись расставанья.
Мальчишки, окаянней кистеня,
мы полюбили холод расстояний
на оголтелых волжских пристанях.
И с колыбели родина Россия
была для нас свободой и судьбой.
Мы ширь степей в сердцах своих носили
и на заре пошли за это в бой. 
