Семён Гудзенко – Мы не от старости умрем… (страница 19)
лежат озёра синие.
Люблю леса осенние!
И с поводка спускаю пса.
И он ползёт по бережку.
Потом прыжок —
и он в пруду.
Он тянет утку,
на ходу
выплёвывая пёрышки.
Я жду его под ивами,
как на земле ничьей.
С глухими переливами
течёт ручей.
Я достаю два кремешка
и высекаю искру.
Снимаю сумку с ремешка
и вынимаю миску.
Готовлю ужин на двоих.
Горит костёр у ног моих,
вокруг трава в золе.
И я среди ветров степных,
среди собратьев кочевых —
как равный на земле.
1946
Лес
Карпатские дубы
в листве бледно-зелёной,
как будто бы столбы,
как будто бы колонны…
Шершавая кора
под мхом голубоватым,
в зарубках топора —
в коричневых заплатах.
Как башня, душный лес.
В прогалину – в оконце —
с безоблачных небес
наотмашь греет солнце.
Система мощных линз
мне прижигает спину.
…Бегут деревья вниз,
и я спешу в долину,
и птичий перезвон
становится всё глуше.
Там тинистый затон
на самой кромке суши.
Я для тебя сорву,
когда приду к затону,
волшебную траву —
шальную белладонну,
чтоб любовалась ты
карпатскими лесами,
на травы и цветы
чтобы смотрела ты
огромными глазами.
Но ты нашла в лесу
в чащобе лесоруба:
он всю эту красу
валил на землю грубо.
И ты права опять:
сейчас нужней Карпатам
не лес, чтоб в нём гулять,
а брёвна – новым хатам.
1946–1947
Корчёвка
Лесорубы пням обрубают лапы 
