Семён Гудзенко – Мы не от старости умрем… (страница 20)
и корчуют культяпки
из мёрзлой земли.
И тягач, подминая ухабы,
в белом облаке,
в снежной пыли
по делянке лениво кружит:
постоит и опять пойдёт,
круг сужая всё у же и у же,
гусеницей землю гребёт.
И как дёрнет дупластый обрубок —
в три обхвата здесь были дубы, —
дрогнет трос,
и в морозных клубах
вот-вот станет тягач на дыбы.
И уже на земле воронка,
будто тонная бомба вошла.
Выгорает кустарник дотла,
и становится пашней
лесная сторонка.
С бороной идут мужики —
обживают тысячи га.
И куда ни ступит нога:
всё засеяно —
до реки.
Пень
вцепился корнями в пласт:
землю
он никому не отдаст.
Мы возьмём её!
Мы сильней!
Мы закончим корчёвку пней!
Но не завтра
и не на днях —
полпланеты в корявых пнях.
1947
Новоселье
Осень скачет сквозь ненастье
на поджаром иноходце.
Иноходец рыжей масти,
грива в лёгкой позолотце.
Там, где соляные копи,
где тропинка круто вьётся,
осень
прямо на галопе
осадила иноходца,
соскочила у колодца,
постояла у окна.
И
как прыснет,
как зальётся
и как зашумит она!
Говорят ей из окна:
– Заходите, осень!
Просим!
Хватит сала и вина
и веселья хватит,
осень! —
В этом доме новоселье
солотвинского горняка.
Дом горняцкою артелью
выстроен наверняка.
Камень в камень
ладно втёсан,
и в стене бревно к бревну
так приструганы, 
