– Не нормальная… но объясню потом. Я тут настройки поначалу выставил чувствительные, пардон. В больнице же питание было внутривенное, – он, кажется оправдывается. – Просто идеал для перестройки кое-чего в тебе. Был. Я и расслабился, – виновато завершает пояснение он. – У тебя рецепторы почистились, интоксикация снизилась, ну и временно…
А дальше его не слышу уже по чисто техническим причинам уже я, потому что меня начинает выворачивать наизнанку.
– Вон, глядите! – молодой патрульный с новым жетоном, в необмятой форме, явно недавно попавший на службу, кивнул старшим товарищам на противоположную сторону набережной.
– Что? Где? – раздалось от обоих коллег, дожёвывавших свои горячие бутерброды и оттого, прикрыв глаза, умиротворённо глядевших в сторону реки.
– Да вон же! За третьим от столба деревом! – на ровном месте загорячился молодой, имевший в тройке прозвище «Единичка» (из-за собственного невысокого личного уровня и из-за первого места службы после распределения).
– Не вижу ничего, – степенно отозвался Макс, старший тройки, примериваясь и откусывая сразу половину сэндвича.
– Да вон же, молодой прав, я его тоже вижу, – второй патрульный через секунду решил не терзать новичка. – Он просто за дерево наклонился, как будто рвёт его, что ли.
– Бля-я-я-я… ну вот какого…?! – старший обиженно поморщился в адрес второго. – Гилл, ну ты не видишь, что я жру? Ну нахера ты о говне, за едой, под руку?!
– Так я-то давно доел, – гыгыкнул Гилл. – И это… а как же «Когда я ем, я глух и нем»? Где твоя моща психики?
Второй откровенно развлекался, вымещая на старшем досаду из-за Единички.
Новый соратник, конечно, мало чем отличался от стажёра, хотя и окончил какой-то там курс в новомодной академии чуть не с отличием (что ни говори, но в патруле, на улице, теория и отличные отметки, полученные не важно где, не канают: опыт, только личный опыт. Причём, не абстрактный и вообще опыт, а наработанный исключительно в определённом районе, именно в том, в котором ты свой. Всем, мало-мальски пообтёршимся на улице, известно: опыт из других мест может быть не просто бесполезным, а даже вредным).
Новичок-Единичка, понятно, денег в свой первый день в кармане не имел: первое настоящее дежурство (стажировки не в счёт – кто и когда стажёров всерьёз куда-то выпустит). Когда настала пора перекуса, в кармане старшего уже лежали несколько десятков монет, собранных по ходу маршрута с доходных точек (понятно, что запрещено; но ежедневного плана взводному и, далее, – ротному и выше – никто не отменял). Старший почему-то занозился на новичка и еды купил только на себя и на второго:
– Первый день молодёжь отдыхает, – сказал он в ответ на вопросительный взгляд второго, протягивая Гиллу бумажный пакет с его порцией. – Не наработал ещё… авторитета. К тому же, в патруле есть запрещено.
Понятно, что Макс прямо сейчас словами противоречил собственным действиям, но кто с ним будет спорить? Гилл безразлично пожал плечами и, тут же распотрошив свой пакет, протянул молодому всю жареную картошку, кетчуп к ней и салат со словами:
– Я такого не ем.
Что частично было правдой, поскольку он, всё ещё посещая регулярные тренировки «искры», диету периодически держал.
Молодой же, обиженно скользнув взглядом по старшему, с благодарностью кивнул Гиллу и в мгновение ока уничтожил свою долю.
Гилл быстро дожевал сэндвич, выпил предлагавшуюся газировку и теперь, болтая на лавочке в воздухе ногой, с наслаждением троллил старшего, тем более что на той стороне набережной какой-то странный субъект действительно блевал в тени дерева, скрытый от этого берега растениями. И как молодой его только разглядел… Видимо, по зрению одни восклицательные знаки в медкарте.
– Нарк? Алкоголь? Пойдёмте проверим? – Единичка, вскочив со скамейки, уже с нетерпением приплясывал вокруг старших товарищей. – Центр города же почти!
– Ну, насчёт центра ты, положим, загнул, – Гилл, сыто икнул и поднялся с лавочки вслед за молодым. – Но и не трущобы, тут согласен… – Ты с нами? – он недовольно обернулся в сторону Макса, с видимым удовольствием открывавшего в этот момент коробку с салатом. – Или будешь отсюда, гхм, осуществлять общее руководство?
– Идите, я отсюда погляжу, – ответил с набитым ртом старший, взмахивая рукой и принимаясь любовно распределять салат по верху бутерброда. – У меня вот дела ещё… Нарк скорее всего какой-то, или просто ушибленный. – Пояснил он, не отрываясь взглядом от бутерброда.
– Ты через искру смотрел? – придирчиво уточнил второй. – Отсюда видишь, что ли?
– Ну, – вальяжно кивнул старший. – Он пустой, ничего особенного. Сюрпризов не видать. Идите, не мешайте! – Макс, наконец, закончил распределение салата по бутерброду и теперь, стараясь не уронить ни листика, аккуратно соблюдал бутербродом горизонт и примеривался, с какой стороны укусить.
Гилл неожиданно громко чихнул, пугая старшего резким звуком. Отчего рука того дрогнула и часть салата просыпалась на землю.
– Извиняюсь! – мстительно проворчал Гилл, затем пожелал сам себе, – будь здоров! – после чего хлопнул по плечу молодого и первым отправился через пешеходный мостик к дурачку, который догадался удивлять своей рвотой почитай центр города. – Молодой, за мной, – бросил он через плечо на всякий случай.
Макс, тщательно пережёвывая бутерброд с салатом, на всякий случай вполглаза наблюдал за противоположной стороной набережной. В спокойном районе, далёком от трущобной массовки, никаких сюрпризов быть не могло. Хотя бы потому, что жили тут люди исключительно добропорядочные и зажиточные, а всякая шелупонь селилась в кварталах подальше. Конечно, проход народу оттуда сюда никто не ограничивал, но служебный комм молчал: если б кто-то странный путешествовал в дорогие кварталы, коллеги б его отфильтровали ещё на подступах. Либо, если б не было за что дёргать такого путешественника, просто сообщили бы по циркулярке, ориентируя остальные патрули на всякий случай, в рамках хорошего тона.
Раз сообщений не было, значит, рыгающий дурачок, скорее всего, местный. Видимо и правда саданул что-то не то… или саданулся не тем, кто их, богатеев, поймёт.
Кстати, подходить вместе Гиллом и молодым старший не стал не просто так. Если блюющий чудик был местным, то он с равной степенью вероятности мог как доставить проблем, так и послужить дойной коровой. Понятно, что подошедшая первой пара ориентировалась на него, как на второе.
Если же, паче чаяния, окажется, что это не он должен патрульным, а наоборот (и ещё придётся извиняться за беспокойство), Гилл тут же даст знать. И Макс, как старший, тут же подойдёт с извинениями, исправляя «ошибки» подчинённых.
Всё давно продумано и отработано. Ежедневного плана на земле никто не отменял. Взводному, кстати, сегодня надо будет отдать двойную таксу, поскольку у начальника участка (чтоб он сдох, ненасытная тварь) юбилей супруги.
Некстати приданный в пару «молодой» поначалу здорово портил настроение одним своим присутствием. И дело, кстати, было даже не в нём самом. Просто Макс и Гилл, несмотря на сдержанность взаимных отношений, сработаны как пара были отлично. Насколько они оба терпеть друг друга не могли в личном общении, настолько же идеально формировали они служебный дуэт (кстати, успешно закрывая все эти месяцы участок не парного, а усиленного патруля).
Вводить в курс новичка лично Максу не хотелось: и банальная лень, и делить остаток ежедневных денег после отдаваемой наверх кассы теперь придётся на троих, а не на двоих. Но новые политики мэра, плюс инициативы (мать их) старого начальника полиции (пытающегося удержаться в кресле, которому он явно не соответствовал) выбора не оставляли. Патрули теперь будут только тройками, не парами; и сделать тут ничего нельзя.
Пока Макс лениво прокручивал в голове давно набившие оскомину мысли, пара его сослуживцев уже миновала мостик и, охватив блюющего с двух направлений (автоматически рассеивая его внимание, на всякий случай, просто по инструкции), вступила с ним в диалог.
Молодой, видимо, пребывая в эйфории от первого дежурства, вообразил себя не понятно кем. Поигрывая в руках резиновой палкой (ну не идиот ли? В этой-то части города…), он что-то грубо бросил уже стоящему на четвереньках человеку.
По ситуации, молодой, конечно, был где-то даже прав: блевать на улице равно нарушение. Далеко не самое серьёзное, но в этом районе как минимум не принятое (всё ж не Трущобы). Оскорбляя общественную нравственность непотребными физиологическими оправлениями, пацан на той стороне набережной, если честно, нарывался минимум на штраф. А в самом жёстком варианте, на штраф плюс сутки принудительной медицины, это если в состоянии опьянения он ещё додумается спорить с патрулём.
Новичок же, видимо, восхищённый собственной свирепостью и первым в жизни дежурством, решил сразу начать с акцентов на имевшем место нарушении. Как бы, тоже вариант. Хотя лично Макс, в силу опыта, с этого б стартовать не стал.
Ну не в этом квартале – философски подумал Макс, щёлкая на плече кнопкой комма, чтоб слышать всё происходящее на той стороне. Тут всё же простых людей ощутимо меньше, чем тех, которых этот молодой ещё домой должен будет сопроводить.
Ладно, опыт приходит только с самим опытом. Пусть. Тем более, потенциального клиента, если б не Единичка с его зрением, Макс и Гилл, скорее всего, отсюда б даже и не заметили, будучи увлечённые бутербродами. А так, ну мало ли. Ну а вдруг?..
