Семён Афанасьев – Алекс и Алекс (страница 3)

– Ну вот и я, считай, тоже ехал. – Отвечает чип по имени Алекс. – Точно так же, как ты в своей подземке. Пока «левый» кондуктор, в лице твоего чипа, не отдал мне команду проследовать «на выход» из транспортного средства. Только в отличие от вашей подземки, тут выйти не откажешься и «кондуктору» в морду не дашь.

– И что дальше? – задаю вполне логичный вопрос, потом откровенно добавляю. – Мне не очень нравится, что во мне живёт кто-то ещё. Помимо психологического дискомфорта, ещё и просто страшно.

– Боюсь, у нас обоих нет выбора. – Вздыхает он. – Ты без этого чипа просто загнёшься, я тут пошарил внутри тебя… Тебе ещё восстанавливаться и восстанавливаться, приложили тебя нехило… Кстати, а если тебе его удалят принудительно, я не уверен, что тут же поставят второй: вещь явно недешёвая, особенно в ваших условиях. А судя по тому, что я вижу у тебя в голове, второй раз тратиться на тебя никто не будет. Так что, пока живём так. – Слишком легко, как по мне, завершает он.

– А тебе ничего не будет из-за того, что ты тут? Ну, ты ничего не теряешь, находясь в моём чипе?

– Ты что, думаешь, это первый такой сбой? – фыркает второй «Алекс». – Такое случается регулярно, примерно раз из сотни тысяч перемещений. Методика коррекции давно отработана. Пока посижу тут, с тобой. А когда там кое-что наладят, меня автоматом выдернут в новое тело, завершение переноса сознания имею ввиду. Ну-у, либо твой этот чип сам рассосётся у тебя в тканях, и меня уже принудительно тогда отсюда выкинет, куда надо.

– А ты что, в моей голове порылся? – спохватываюсь, с запозданием проанализировав услышанное. – А то больно хорошо ориентируешься в новых реалиях.

– Для начала, этот чип является временным протезом для некоторых отсутствующих у тебя в данный момент функций. И да, доступ у нас с тобой друг к другу обоюдный. Надо же мне было чем-то развлекаться… – чуть виновато отвечает он. – Пока ты в себя приходил.

– Смотри, – говорит он через некоторое время, когда мы бредём вслед за местным доктором длинным пустым коридором. – Этики никто не отменял. У нас с тобой пока один организм на двоих, потому вот тебе от меня перечень твоих витальных функций, которые сейчас контролирую лично я. Чтоб ты был в курсе. Подтверди принятие диалогового режима…

– Зачем? – равнодушно спрашиваю. – Я что, могу что-то из этого списка контролировать сам?

– Теоретически – да, – уверенно рубит он в ответ. – У нас, например, ты даже от старости можешь убежать. Просто ген старения сам себе чуть редактируешь – и вперёд. К вечной жизни… А практически, конечно, пока нет. – Вырывает он меня из неожиданно развернувшихся в голове грёз. – Но есть правила хорошего тона, и я их не намерен нарушать ради своей, не твоей, кармы.

У меня перед глазами как будто появляется прозрачная простыня с наименованиями и цифрами.

Я на мгновение спотыкаюсь, приноравливаясь к новому состоянию.

– Закрывает обзор, – жалуюсь перед тем, как начать всерьёз злиться. – Убери, а?!

– Я вывел тебе данные на глазной нерв, это стандарт данного чипа. Вот так можно сдвинуть вот сюда. – продолжает он инструкции, подсвечивая «путь» и решение. – И давай оговорим управление контрольными параметрами? Если ты хочешь что-то изменить, указываешь на пункт в списке. Он подсвечивается красной строкой, я это вижу. И потом устанавливаем его в желаемое значение.

– Ух ты. Я так и силу рук могу менять? – загораюсь одной интересной животрепещущей идеей через полминуты, вникнув в «таблицу».

Мы уже пришли. Доктор сажает меня на кушетку в пустой комнате, а сам удаляется через вторую дверь.

– И током ударить смогу??? Искры от природы у меня нет, но если смогу хоть что-то… – добавляю ещё через мгновение.

– Вот тут я пока не понял. – Сдержанно останавливает мои восторги Алекс. – У вас какая-то иная физика, не наша. Я могу тебе помочь справиться с ресурсами твоего организма, поскольку, во-первых, чип для этого и создан. Во-вторых, я отлично понимаю, как это делать, так как занимался этим всю жизнь. Но это вот ваше поджигание костра на расстоянии – я пока не понимаю, что это и как оно работает. В итоге: силу рук чуть увеличить можно. Хотя, лично я б тебе посоветовал несколько иной способ ввалить тому, кому ты хочешь… Что же до этих ваших «искр», пока не знаю, что и сказать. Предмет для исследования интересный. Давай смотреть и экспериментировать по мере поступления фактологичекого материала.

– Это пока меня и дальше будут шарахать? – тут же доходит до меня перевод на нормальный язык.

– Ну, у нас с тобой есть некоторые козыри в рукаве, – уклончиво отвечает Алекс. – Я пока с твоим телом не разобрался, но на первый взгляд, то же самое, что и у нас. Даже обмен веществ сходный и вполне себе корректируемый. Я и сам заинтересован, чтоб с тобой дальше не вытворяли ничего. Я, в некотором роде, на твои импульсы завязан. В общем, ты пока занимайся своими делами, а я тут поковыряюсь…

Врач появляется через несколько минут, удерживая на вытянутой руке сумку моей матери, которую я сходу узнаю. Она в грязи, в пыли, в каких-то пятнах; у меня зарождается холодок в груди и кое-какие подозрения.

– Твою мать сбила машина в тот момент, когда она выходила от нас, – говорит доктор, бросая сумку мне на колени. – Сразу насмерть, мы ничего не смогли сделать. Это было с ней, передаю тебе, как наследнику. Больше ничего не осталось, это тебе просили передать из полиции.

– А полиция тут при чём? – у меня пусто и в голове, и в районе сердца.

Перед глазами вспыхивает ещё одна прозрачная «простыня» уведомления о коррекции чего-то там в крови, но я её смахиваю вниз уже знакомым приёмом.

– На время твоего пребывания в реанимации без сознания, твоим опекуном от муниципалитета является полицейский участок, – сообщает мне доктор. – Поскольку иных совершеннолетних, берущих за тебя ответственность, обнаружить не удалось.

– Нет никаких других, – бормочу, опуская взгляд.

– В общем, полицейские передали эту сумку и сообщение: дубликаты документов об изъятии у вас квартиры за просрочку платежа и ввиду смерти основного заёмщика по кредиту ты можешь получить в суде, напротив департамента полиции. Они хотели это оставить нам, но мы отказались, – любезно завершает информировать меня врач.

– А сколько же я у вас валялся?

– Две с лишним недели, почти три. Извини, я тороплюсь. Могу чем-то ещё помочь?

Отрицательно качаю головой и, тщательно глядя себе под ноги, направляюсь на выход.

Доктор Склютовски, узнав о смерти матери этого пацана без задержки (всё произошло, можно сказать, буквально на ступеньках клиники), утратил к пациенту интерес в тот же момент: благодарность за спасение получать было больше не от кого.

А ещё на «пустышку» был израсходован какой-никакой, а ресурс – всё тот же чип. Бл##ь. Что ни говори, но хоть Склютовски и не позволял себе открыто надеяться на дополнительные «субсидии» от этой некстати сиганувшей под грузовик мамаши, а всё же в глубине души их не исключал.

Впрочем, своё он всё равно поимел, уже от полицейского офицера, который появился в конце такой насыщенной смены.

Коп, сообщив об отсутствии у пацана родни и отдав сумку погибшей, отдельно оговорил срок, раньше которого пацан из клиники выйти не должен.

К устной договорённости прилагалось кое-что ещё, материальное; так что собственный, не высказанный вслух, финансовый «план» в адрес этого пациента можно было считать исполненным и закрытым.

А сам пацан пролежал в капсуле двадцать суток, именно столько просила полиция.

На улице некстати нападает дикий голод, хотя, казалось бы, это сейчас не самая главная моя проблема. Потому, хотя бы, что мне сейчас некуда идти.

И не к кому.

Второй «Алекс» тактично помалкивает (слава богу).

Я просто шагаю вперёд, куда глаза глядят. Выйду вначале, наверное, на берег речки – там хорошо и тихо. Это дорогой район, лично я в нём лишний раз стараюсь не появляться; но сегодня уже можно всё. Подарю себе хотя б пару часов покоя на ухоженном природном ландшафте.

У матери в сумке есть остатки мелочи, которые добываю на ходу.

В магазине по пути беру самый дешёвый рацион быстрого питания, который жую на ходу.

«Алекс» порывается что-то сказать, но я просто нахожу нужную строку в его «простыне» данных и отключаюсь от аудио канала с ним. А все всплывающие уведомления просто смахиваю вниз, не читая.

У речки какое-то время просто смотрю на закат, ощущая странную пустоту.

– Еле пробился, – сообщает чип Алекс на каком-то этапе.

Интересно, как ему удалось? Хотя, на самом деле, не интересно.

– Создал резервный канал. – Продолжает он. – Слушай, ты так больше не делай! Разрывать связь нельзя…

– Жаль, что не могу тебе по морде засветить, – перебиваю его.

– А что это решит? – кажется, он даже оторопевает. – В списке всех твоих проблем?

– Не решит ничего. – Соглашаюсь.

– Ну и ты меня извини. Я сейчас некоторым образом не то чтобы робот, но явно с ограниченным спектром эмоций. По техническим причинам. Сострадатель из меня в данный момент не особо хороший. Я, кстати, экстренно и планы все откорректировал, но к тебе с новостями, – помявшись, он таки говорит, что хотел. – Этот чип воспринимает всю твою только что съеденную лабуду, как отравление.

– А это ещё с чего? – удивляюсь. – Я это регулярно ем. Нормальная еда же.