Но ещё через мгновение о попытках как-то договориться уже не может идти и речи, потому что в своих действиях я перестаю узнавать самого себя.
Как во сне, воспринимая всё чуть отстранённо, я заворожено гляжу на новую виртуальную кнопку перед глазами:
Буст. Активация. Да? \ Нет?
Ощущение нереальности происходящего настолько сильно, что я, как не в себе, тычу в «да». После чего звуки исчезают, происходящее вокруг замедляется, а я, повинуясь порыву, выхватываю у, гхм, испачканного мной копа парализатор из кобуры и слитным движением валю обоих подошедших ко мне полицейских.
Ну, как валю… Это всего лишь инъектор, потому временно их парализую.
Какая-то часть меня ужасается, что я только что намотал себе в личный профайл пакет весьма солидных неприятностей. Моё восприятие при этом всём как будто расширено; и я успеваю прочесть ещё одну информационную панель перед тем, как смахнуть её вниз:
Приоритет: устранение угрозы внешней агрессии. Время действия буста: 0,7 стандарт. сек. Буст завершён. Задача решена.
Копы, естественно, валятся рядом со мной, как подрубленные; а я бросаю ствол на землю и продолжаю заниматься тем, что делал до этого.
А потом патруль оказывается не парным, а усиленным. И прибежавший с той стороны речки через мостик третий, неучтённый ранее, коп прикладывает меня какой-то своей хитрой искрой (какой именно – не знаю и не понимаю; я с таким раньше нигде не сталкивался, потому ощущения незнакомые).
Там же, в то же время.
Лучше бы, конечно, первым зашевелился Гилл, а не молодой.
Макс полностью отдавал себе отчёт в том, что они со старым напарником друг друга терпеть не могут с самого первого взгляда. Как говорится, для любви и ненависти логические причины не имеют значения.
Ровно так же Макс понимал, что надёжнее напарника, чем Гилл, ему в принципе никогда и нигде не встретить, несмотря на всю взаимную неприязнь. Просто потому, что службу они понимали одинаково; баланс между личными интересами и присягой блюли неукоснительно и в субъективной системе ценностей совпадали на все сто. По основным пунктам, по крайней мере (Гилл любил высоких блондинок с десятой улицы, которых терпеть не мог Макс; на этом перечень различий исчерпывался).
Может, притягиваются только противоположности? А однополюсные магниты, действительно, способны лишь отталкиваться?
Старший патруля хмуро смотрел на пытающегося сесть Единичку и думал, что посоветоваться с Гиллом было бы лучше всего.
Но без Единички.
По целому ряду причин, не последней из которых был родной дядя новенького, окопавшийся где-то в недрах городского департамента (молва доносила, ещё и чуть не на полковничьей должности). На «упитанность» молодого ещё не проверяли – шут его знает, что у него в голове повернётся в момент серьёзного дела. Вдруг он начнёт резать правду-матку и прижимать к сердцу Устав…
Чуть подумав ещё, Макс принял решение, каким путём идти.
Начальство обойдётся. Как и судебники, как и врачи, как прокуратура и все прочие борцы за правду и за всё светлое.
Судя по тому, как мало не выплёвывающий кишки пацан расправился с Гиллом и Единичкой (в одно касание), он явно не из простой семьи: минимум третья ступень по энергетике (потому что у Гилла вторая, а он даже чихнуть в ответ не успел).
Ещё наверняка у парня не худшая ступень по контролю, потому что он в явно невменяемом состоянии и приоритеты распределил, и на, кхм, решение вопроса потратил меньше секунды. И тошнить его не переставало при этом.
В общем, сквозило в пацане что-то не совсем трущобное.
А коли так, это был шанс.
Во-первых, лишние приводы патрулём в участок никому не нужны; даже мажорам – испортить социальный рейтинг проще простого. А вдруг дежурный судья окажется не в настроении и срежет сразу пунктов пятьдесят? Уже можно и в возрасте постарше с хорошим университетом пролететь.
Во-вторых, пацан на вид как будто действительно чем-то отравлен. Нет, конечно, он мог съесть и несвежее мороженое. Но уличный опыт говорил Максу, что множить сущности без необходимости не стоит. Если делать ставку на везение, то будем последовательны. Решили считать его потенциальным мажором – пока исходим из этого. А чем обычно травятся мажоры он, как многолетний патрульный, знал весьма неплохо. И это были никак не продукты питания.
Третье, и главное. Была поднята рука на патрульных при исполнении. С одной стороны, не летально. С другой стороны, если судья нормальный и в прошлом из своих… в общем, Семья пацана будет выскакивать из штанов, чтоб урегулировать претензии Департамента полиции в досудебном порядке. Ну должны у такого резвого пацана быть какие-то родственники?
А всё это в сумме уже тянет не просто на устную благодарность ротного. Это может обернуться и жильём за счёт Департамента, и оплатой учёбы младшей дочери в универе за казённый кошт, и много чем ещё. Смотря что за семья у типа. И насколько он им дорог.
Мелькала, конечно, ещё мысль, что этот деятель успел что-то натворить до того, как попал в зону патруля Макса. Но всё тот же опыт подсказывал: абсолютно спокойная реакция на их форму, даже не перестал рыгать вон, когда подошли… далее – при нетривиальных обстоятельствах вывел из строя Единичку с Гиллом быстрее, чем Макс бутерброд дожёвывал. Причём (старший не уставал напоминать сам себе) не летально, ещё и отымев (в переносном смысле) новенького, поскольку отмутив у того ствол.
После того, как получил по горбу, напомнил себе Макс и легонько пнул носком туфли Единичку:
– Молодой, такой вопрос. Ты его палкой как дубиной бил? Или в режиме шокера?
– Да чёрт его знает, – проворчал молодой, занимая сидячее положение. – Не фокусировался я на процессе. И держи конечности при себе. – Новенький явно намекал на обязательность уважения со стороны Макса, пинок ногой о котором никак не говорил.
– А что мне, омовение стоп тебе организовать? – непритворно удивился Макс, указывая пальцем на загаженную ногу Единички. – Так ты смотри, куда ноги ставишь! Чтоб от рыгак на твоей форме нормальные люди не шарахались!
Единичка со злостью вздохнул, а Макс с наслаждением продолжил:
– Дальше. Мне оттуда не видно было, потому имею такой вопрос… А как он в тебя из твоего же прибора-то выпалил?! – Макс присел на корточки и заботливо прищурился, глядя в глаза новенького. – Ты ему зачем свой ствол-то отдал?
Отеческая улыбка старшего излучала столько тепла, что Единичка невольно поёжился.
– Рич, родненький, личное оружие – даже такое, его никому давать нельзя! – мёд, лившийся из уст Макса, можно было мазать на хлеб. – Зачем ты отдал ствол?
– Он сам забрал, – после паузы проворчал Единичка. – Я не давал.
– Да ну! – всплеснул руками Макс, заинтриговано поднимая брови. – У патрульного при исполнении какой-то рыгающий нарк, не стоящий на ногах, в течение вздоха отнимает ствол? Потом ещё и успешно использует его? По самому патрульному и его напарнику?! – старший многозначительно поднял вверх указательный палец. – Рич, без обид. Без переаттестации я тебя на улице не оставлю. Это хорошо, что сейчас был всего лишь инъектор. А если нас с тобой, не дай бог, в трущобы отправят? На месячник, на усиление? И там ты кому-нибудь не инъектор, а что-то посерьёзнее одолжить решишь? Не обижайся, – Макс решительно поднялся. – Готовься в Академию по второму кругу. Переаттестуешься.
– Не надо. Говори, чего ты хочешь, – нехотя принял правила игры Рич, который явно понимал, к чему клонит старший.
– Вот и ладушка, – голос Макса мгновенно приобрёл деловую окраску. – Чтоб через две минуты Гилл был на ногах.
Сам старший, оставив молодого приводить в порядок напарника, отошёл на пару десятков шагов и с личного комма связался кое с кем из других патрулей. Потом – с вычислительном центром, где в смене всегда был кто-то из знакомых.
– Ну, что тут у нас? – ещё через несколько минут повеселевший Макс переводил взгляд по очереди с Гилла на Рича.
– Он как будто не из простых. – Гилл ещё не до конца отошёл, потому говорил будто через силу. – Я даже «кря» сказать не успел. Он как в воздухе размазался. В том смысле, что двигался очень быстро. Что ты решил?
– Поговорить надо, – нейтрально пожал плечами старший. – И проверить кое-что. Бери его под руки, давай в парк проводим. Там свежий воздух, заодно и оклемается.
– Это нарушение, – подал голос Единичка, пытаясь отчистить обрывком листика, сорванного с ближайшего дерева, загаженные штаны и обувь. – Полагается докла…
– Заткнись. – Коротко бросил Макс. – Или ты с нами – или мы с тобой едем в Департамент прямо сейчас. А нарком вон вообще Гилл займётся, поскольку его из твоего ствола сегодня отымели.
– Я понял… хорошо. Идём в парк, – сдался новенький, не замечая многозначительных и победоносных взглядом старших сотрудников над своей головой.
– План? – односложно спросил Гилл старшего напарника, напрягаясь под достаточно тяжёлым грузом.
– Как обычно, – так же коротко кивнул Макс, налегке посасывая пустой стебелёк.
Под второй рукой «груза» пыхтел молодой.
Оттащив клиента подальше от дороги, случайных прохожих и возможных свидетелей, его без затей бросили на газон и разок припечатали универсальной аптечкой.
– Думаешь, одной дозы хватит? – с сомнением поинтересовался Гилл. – Ты его что, не в полную…?
– Вполовину, – охотно ответил Макс. – Плюс парень здоровенный. Вон, уже шевелится. Ну, любезный, представьтесь!
