Сэм Уэллер – Хроники Брэдбери (страница 51)

В Фишгарде путешественники погрузились на паром, чтобы плыть в Дублин. Во время досмотра таможенники обнаружили у Рэя в чемодане экземпляр «Моби Дика». В Ирландии того времени действовал довольно суровый правящий режим, и некоторые книги находились под запретом, в том числе шедевр Мелвилла. Рэй об этом не знал, и запрет показался ему тем более жестокой иронией, что в Ирландию он приехал как раз для работы над киноадаптацией этой книги, только закончив роман «451° по Фаренгейту», направленный против цензуры. Он объяснил таможенникам, зачем везет книгу, и после небольшой задержки его отпустили вместе с запрещенным грузом.

В Дублине семейство Брэдбери поселилось в шикарном старом отеле Royal Hibernian на Доусон-стрит. Рэй и Мэгги заняли номер 77 с камином; именно здесь будет проделана большая часть работы над сценарием. Девочки с няней поселились в отдельном номере. Там имелся обогреватель, работавший за монеты, и Реджина постоянно скармливала ему деньги, чтобы в комнате было тепло. Она оказалась идеальной няней – внимательной и терпеливой к маленьким детям. Сюзанне тогда было почти четыре, а Рамоне (которую в семье ласково звали Мони) – два года. «Я очень привязалась к детям – любила Сюзанну и обожала Рамону, – много лет спустя вспоминала Фергюсон. Не менее теплые воспоминания у нее сохранились о молодом Рэе: – Дети его просто обожали. Он был замечательным отцом и очень приятным человеком – добрым и сочувственным, душа у него всегда болела за ближнего. А еще он был очень мягким и тактичным».

Приехав в Дублин, путешественники, уставшие с дороги, решили в первый день отдохнуть, но потом Рэй обнаружил в газете Irish Times объявление: «СЕГОДНЯ, ТОЛЬКО ОДИН ДЕНЬ – СТЭН ЛОРЕЛ И ОЛИВЕР ХАРДИ!» Знаменитый дуэт комиков выступал в театре «Олимпия» в поддержку ирландских сирот. Мэгги, Реджина и девочки предпочли остаться в отеле, а Рэй отправился в театр и купил последний билет. Ему досталось место на первом ряду посередине.

Тем вечером Рэй вновь почувствовал себя четырнадцатилетним. «Поднялся занавес, и Стэн с Олли принялись, как всегда, искрометно шутить, – вспоминал он. – После представления я прошел за кулисы и постоял под дверью гримерной, куда без конца заходили их многочисленные друзья. Я не стал их беспокоить и не заглянул познакомиться – мне просто хотелось побыть рядом».

Постепенно Рэй и его семья обживались в отеле. Весь персонал отеля, от лифтера до управляющего, относился к ним как к родным. Вскоре после приезда Джон Хьюстон и его жена Рики пригласили Рэя на ужин в усадьбу, которую арендовали за городом. За ужином Рэй предложил Хьюстону убрать из фильма одного из персонажей, неинтересного, на его взгляд, перса Федаллу, и передать наиболее удачные строчки Ахаву. Режиссер с готовностью согласился.

После этого настроение за столом испортилось: разговор зашел об Испании, и молодая красивая жена Хьюстона заметно напряглась. Режиссер взахлеб рассказывал о корриде и Хемингуэе, ярких городах и чудесных людях. Когда он упомянул, что побывал в Испании месяц назад с Рики, та неожиданно встала. Хьюстон велел ей сесть и поведать гостю историю. Рэя озадачило то, как ощутимо накалилась атмосфера. Рики покорно села и объяснила: когда на обратном пути они собирались пересечь границу на автомобиле, к ним обратился один испанец. У него не было документов, и он умолял путешественников тайком провезти его с собой. Политическая ситуация в Испании была нестабильной, и Хьюстон хотел помочь беглецу, однако Рики категорически возражала: тайком вывозить человека за границу незаконно; что, если их поймают? Рики беспокоилась о детях и не хотела попасть в тюрьму.

«Короче говоря, ты струсила», – резюмировал Хьюстон. Рики запротестовала, он стоял на своем. Рики вновь повторила, что они нарушили бы закон, а Хьюстон снова упрекнул ее в трусости. Повернувшись к Рэю, он спросил: «Вам разве не досадно было бы иметь трусливую жену?» Ответить на такой вопрос тот, конечно, не мог, испытывал ужасную неловкость и сочувствовал Рики, которая готова была расплакаться.

Джон Хьюстон и Энрика Сома поженились менее трех лет назад, когда Рики забеременела их сыном, Уолтером Энтони. Хьюстон тогда был женат в третий раз – на актрисе Эвелин Кейс. Он спешно подал на развод и через день после получения свидетельства женился на Рики, которая находилась уже на седьмом месяце беременности. Ей тогда было девятнадцать, а ему – сорок три.

И вот теперь Рики едва не плакала, а Рэй смотрел на все это вытаращенными глазами и наивно думал, что всему виной, вероятно, какие-то семейные сложности – уж его-то Хьюстон не станет так оскорблять. В 1992 году, тридцать девять лет спустя, Брэдбери опишет драматическую историю своих отношений с Хьюстоном и «Моби Диком» в книге «Зеленые тени, Белый Кит», а тогда, глядя, как режиссер унижает свою жену, он даже не догадывался, что ждет его самого, и надеялся никогда не стать мишенью для нападок Хьюстона.

Ирландия. Джон Хьюстон влюбился в холодные суровые пейзажи и добросердечных жителей этой страны. К тому же он был спортсменом – победителем боксерских матчей, тореадором-любителем, охотником на крупную дичь (и на женщин), поэтому его очаровала традиционная ирландская охота на лис. В автобиографии 1980 года он писал: «Я охотился на лис в Штатах, Англии и на континенте, но ирландская охота оказалась для меня совершенно новым захватывающим опытом. В ней нет строгой формальности: охотники смеются, кричат, и все это создает праздничное настроение».

Зачарованный магией Зеленого острова, Хьюстон арендовал просторную старинную усадьбу Куртаун возле города Килкок в графстве Килдэр. Дом из серного камня стоял на зеленом лугу. Усадьба занимала сто двадцать гектаров земли, включая лес, а за ее пределами простирались «все те же луга и леса», как вспоминал Рэй. В стоимость аренды входил полный штат прислуги. На протяжении нескольких месяцев Рэй регулярно ездил на такси из Дублина в Куртаун – почти пятьдесят километров по пышным ирландским полям и лугам, – чтобы обсудить с режиссером структуру сценария и ход работы. Фильм планировалось снимать на Канарских островах, и Хьюстон пригласил Брэдбери работать над сценарием в Ирландию исключительно ради того, чтобы не пропустить сезон охоты на лис.

В первые недели работы над сценарием Рэй сильно переживал – роман казался неподъемным. Он по сотне раз перечитывал некоторые абзацы и трудился по двенадцать часов в день без выходных. Для человека, привыкшего работать над несколькими проектами сразу, чтобы избежать скуки и разочарования, это было непривычно. С тех пор как Рэй взялся за «Моби Дика», в его жизни не осталось ничего, кроме китов, Ирландии и Джона Хьюстона. Отдохнуть за сочинением рассказов было некогда. В редкие свободные часы Рэй иногда сопровождал Хьюстона на скачки – еще одно чуждое ему развлечение, – время от времени ходил в кино, гулял на природе с семьей или пил пиво в пабе Heeber Finn’s в Килкоке.

В Дублине Рэй и Мэгги познакомились и подружились с другими американцами – Леном Пробстом и его женой Бет. Лен возглавлял местное отделение информационного агентства United Press International и работал над материалом о Джоне Хьюстоне. Раз в неделю Брэдбери и Пробсты ужинали вместе. Однако такие мгновения отдыха были редки – все время Рэя поглощали два американских мэтра, Герман Мелвилл и Джон Хьюстон.

Погода тоже не радовала: на Дублин спустился туман, похолодало, зарядили дожди, дни сделались короткими и серыми. С каждым днем Рэй все глубже погружался в депрессию, которой раньше не знал. В детстве ему случалось грустить, но это было ничто по сравнению с настроением в Ирландии. «Впервые в жизни я подумывал о самоубийстве», – признавался он.

Мэгги ничем не могла ему помочь и в отчаянии наблюдала, как мужем овладевает сплин, насланный «Моби Диком». Рэй чувствовал огромное давление и боялся разочаровать своего кумира. Что, если его работа покажется Хьюстону никуда не годной?… Думать об этом было невыносимо. Наконец в начале ноября пришло время показать Хьюстону первые пятьдесят страниц сценария, и Рэй в одиночестве отправился на такси в Куртаун.

Прибыв в усадьбу, он вложил в руки Хьюстона рукопись и заявил: «Джон, если вам не понравится то, что вы прочтете, я хочу, чтобы вы меня уволили и отправили домой. Я не приму денег за плохую работу».

«Хорошо, Рэй, – откликнулся режиссер, сжимая сценарий в загрубевших руках. – Идите наверх, отдохните, вздремните, а я пока почитаю».

Вздремните!.. Рэй был возмущен: «Про себя я подумал: «Да ты издеваешься! Я весь изверчусь в постели, пока ты читаешь сценарий!» Ожидая его вердикта, я нервно ворочался с боку на бок, потому что совершенно серьезно не собирался продолжать работу, если вышло плохо».

Почти час спустя Хьюстон окликнул Рэя. Тот выглянул из комнаты и увидел, что режиссер стоит у подножия лестницы с бокалом в руках. «Рэй, спускайтесь и продолжайте работу над сценарием», – позвал он.

«Я спустился в слезах, – вспоминал Рэй. – Мне так нравился этот человек, этот проект! Как гора с плеч упала! Вплоть до этого момента я задумывался о самоубийстве, но с того дня все прошло».

Однако Хьюстон, хоть и одобрил работу Рэя, вскоре стал издеваться над ним. Режиссер славился своим пристрастием к злым розыгрышам и любил посмеяться над другими. Рэя он дразнил за страх летать самолетами. Поначалу шутки были безобидными, но очень быстро сделались злыми. Хьюстон знал, что Брэдбери отчаянно ищет его одобрения и признания, поэтому начал высмеивать своего сценариста на публике.