Сэм Уэллер – Хроники Брэдбери (страница 34)

«Они касались серии рассказов про мальчика…»: интервью Рэя Брэдбери Дону Конгдону.

«Постоялец со второго этажа» помог Рэю…»: телеграмма Western Union от редактора Harper’s Кэтрин Гаусс Рэю Брэдбери от 24 декабря 1946 года, из личного архива Рэя Брэдбери.

«29 апреля 1947 года…»: письмо Рэя Брэдбери Дерлету от 29 апреля 1947 года, из личного архива Рэя Брэдбери.

«…номинировали на премию О. Генри…»: письмо Рэя Брэдбери Дерлету от 23 апреля 1947 года, из личного архива Рэя Брэдбери.

14. Любовь и брак

По моему мнению, Рэй – величайший автор двадцатого века в том, что касается рассказов.

Жизнь Рэя складывалась хорошо и в личном, и в профессиональном плане. Он встретил любовь всей жизни, был помолвлен, а в начале мая 1947 года получил от Августа Дерлета известие о том, что права на «Темный карнавал» хочет приобрести британское издательство Hamish Hamilton. Слава Брэдбери теперь простиралась далеко за океан.

Его профессиональный рост на этом не остановился. Появление рассказов Рэя на радио привело к знакомству с одним из крупнейших игроков в этом бизнесе – Норманом Корвином. Корвин славился как несравненный радиодраматург, пионер золотого века радио, придавший этому средству массовой информации совершенно новое измерение. Его славе весьма способствовала успешная работа во времена Второй мировой войны, а самым знаковым моментом стала трансляция передачи «На триумфальной ноте» (On a Note of Triumph) в ночь капитуляции Германии. Многие называли Корвина поэтом золотого века радио.

Он жил в Нью-Йорке, а в Лос-Анджелесе имел офис в здании CBS на бульваре Сансет, где работал и знаменитый радиопродюсер Билл Спайер. Рэй, как и многие американцы в 1940-е годы, был горячим поклонником Корвина. Узнав, что тот работает в здании, где записывается «Саспенс», он подружился с секретаршей Спайера и получил через нее домашний адрес Корвина.

«Я отправил Норману экземпляр «Темного карнавала» с запиской: «Если эта книга понравится вам так же, как я люблю ваше творчество, позвольте мне как-нибудь угостить вас выпивкой», – вспоминал Рэй. Неделю спустя Корвин зашел домой к Брэдбери на бульвар Венеция, 670. «Я не позволю вам угостить меня выпивкой – я сам угощу вас ужином!» – заявил он.

Корвина поразила работа молодого фантаста. «Я почувствовал в этом молодом человеке большую силу, огромный потенциал, – говорил Корвин. – Он был очень гибок – мог писать то, что принято называть научной фантастикой, мог сочинять стихи, а еще у него было отличное чувство юмора, которым он умело пользовался».

Разумеется, Рэй принял приглашение на ужин и встретился с великим радиорежиссером в модном ресторане на Сансет-Стрип. За ужином он, как всегда, болтал без умолку и делился с Корвином своими идеями. Среди прочего Рэй упомянул о новом рассказе про марсианскую женщину по имени Илла, которая предчувствует, что на ее планету прилетят земляне. Корвину понравилась эта идея, и он посоветовал Брэдбери писать про Марс больше. Тот принял совет близко к сердцу, еще не догадываясь, что в конце концов это выльется в «Марсианские хроники».

Рэю сопутствовала удача. Летом 1947 года, прочитав его текст в антологии «Лучших американских рассказов» 1946 года, редактор New Yorker Катарина С. Уайт, жена известного американского писателя Элвина Брукса Уайта, написала автору с просьбой прислать какой-нибудь материал. Рэй отправил ей рассказ «Я никогда вас не увижу» о мексиканце, которого депортируют на родину. К середине сентября пришел ответ: New Yorker покупает произведение. Поэт бульварного чтива попал в самый уважаемый литературный журнал страны.

В сентябре 1947 года Рэй получил записку от редактора издательства Simon amp; Schuster Дона Конгдона. «Он писал: «Я больше не редактор, собираюсь стать агентом. Вам агент не нужен?» Я ответил: «Нужен, только на всю жизнь». Слова Рэя оказались пророческими.

Конгдон нравился ему еще с первого письма, полученного в 1945 году в Мексике. А тот в письме от 6 мая 1946 года открыто выражал свое восхищение Рэем и его работой:

«Не стоит и говорить, что я твердо уверен в способностях Рэя Брэдбери и был бы разочарован, если бы кто-то перехватил у меня шанс издать вашу книгу, будь то сборник рассказов или роман».

Теперь, когда Конгдон стал литературным агентом, Рэй счастлив был с ним поработать, поскольку после перехода в крупные литературные журналы ему приходилось рассылать рукописи самостоятельно. Джулиус Шварц, друг и агент Брэдбери по работе с бульварными журналами, не имел связей в редакциях серьезных изданий и советовал Рэю обратиться к агенту, который хорошо ориентируется в мире большой литературы. Сам он вскоре перестал быть агентом, поскольку в 1944 году сделался редактором издательства National Comics, которое выпускало, среди прочего, серии «Флэш и Зеленый фонарь» и «Настоящий американец». Позже компания вошла в состав DC Comics, и Шварц стал одним из ведущих редакторов серебряного века комиксов. Таким образом, Шварц и Рэй дружески распрощались, а когда Дон Конгдон стал сотрудником агентства Harold Matson, Рэй подписал с ним контракт.

Тем не менее Шварц еще некоторое время продолжал продавать истории Брэдбери в бульварные журналы. Последняя сделка состоялась в январе 1948 года: рассказ «Чертово колесо», который позднее лег в основу романа «Надвигается беда», был продан журналу Weird Tales. И хотя деловые отношения со Шварцем подошли к концу, дружеские продолжались. Джулиус с самого начала активно продвигал творчество Брэдбери, помог ему впервые продать рассказ в журнал и давал Рэю бесценные редакторские советы по многим из его самых популярных ранних вещей.

Осенью 1947 года Рэй и Мэгги окончательно определились со свадьбой. Они договорились со священником, однако возникла неожиданная трудность. «Священник спросил, крещен ли Рэй. Оказалось, нет», – вспоминала Мэгги. Она отвела жениха в церковь по соседству со своим домом, и двадцатисемилетнего Рэя Брэдбери окрестили вместе с новорожденным младенцем. «Мы вдвоем смотрелись просто замечательно у купели!» – уверял Рэй.

Утром 27 сентября 1947 года состоялась свадебная церемония в церкви Голгофы в Лос-Анджелесе. Шафером был Рэй Харрихаузен, друг Брэдбери, а лучший друг и бывший однокурсник Мэгги Джон Номлэнд стал нетрадиционной «подружкой» невесты. То, что молодожены выбрали на эту роль гея, показывает, насколько они были прогрессивны для 1947 года. Большого торжества не планировалось – на бракосочетание пригласили лишь этих двоих друзей. Жених с невестой настаивали на простоте и скромности.

Рэй очень любил вспоминать об их финансовом положении на момент свадьбы и часто об этом рассказывал: «Выходя за меня замуж, Мэгги приняла обет бедности. В день свадьбы на нашем банковском счету было восемь долларов. Пять долларов я положил в конверт и вручил священнику. Он спросил, что это. Я объяснил: «Ваша плата за сегодняшний обряд». Он уточнил: «Вы ведь писатель?» Я ответил: «Да». Он заявил: «Тогда вам это понадобится», – и вернул мне конверт, потому что мы были бедны».

Рэй и Мэгги сняли двухкомнатную квартиру по адресу: Южный бульвар Венеция, 33, в нескольких кварталах от пляжа. После краткой утренней церемонии новобрачные и двое их друзей отправились в отель Beverly-Wilshire на праздничный обед. За десять долларов они получили маленький свадебный торт, разрезанный на четыре куска, и бутылку шампанского. «Днем я отвез Рэя и Мэгги домой в новую квартиру», – вспоминал Рэй Харрихаузен.

Для семейной четы Брэдбери началась новая жизнь. Мэгги всегда жила с родителями, как и Рэй, который до последнего дня спал в одной кровати со старшим братом. Тем же днем новобрачные, держась за руки, отправились в аптеку по соседству, чтобы купить новые зубные щетки. На обратном пути за ними увязалась группка детей. В сумерках они распевали: «Поздравляем со свадьбой, поздравляем со свадьбой!» – на мотив «С днем рождения тебя». Дети никак не могли узнать, что перед ними действительно молодожены: «Мы были обычно одеты», – подчеркивала Мэгги, пораженная сверхъестественной детской интуицией. «Как они догадались, как?!.. Это было очень трогательно», – добавлял Рэй. Оба они с теплом вспоминали об этом милом символическом событии, ознаменовавшем начало их совместной жизни.

В конце 1947 года калифорнийская Венеция была почти такой, как описывал Рэй в своем детективе «Смерть – дело одинокое». Туман, наползавший ночью с океана, порой целый день держал прибрежный городок в плену. Иногда Рэй ездил на трамвае в Калвер-Сити, подальше от океана, только чтобы посидеть на солнышке и насладиться теплом. Трамвайные пути проходили недалеко от новой квартиры Брэдбери. Как и писал Рэй в своем романе, «большой красный трамвай каждые полчаса лавиной проносился к океану в снопах искр, оглашая полуночную тишину визгом колес, и укатывался прочь со звуком, напоминавшим стон ворочающегося в гробу мертвеца».

К 1942 году, когда Рэй с родителями и Скипом переехали в Венецию, это был бедный городок, чьи дни курортной славы давно миновали. На закрытом полуразрушенном пирсе стоял старый кинотеатр, куда Рэй водил Мэгги в пору ухаживаний. Сидя перед экраном, они слышали, как приливные волны бьются в деревянные опоры под полом. В 1950-е годы калифорнийская Венеция обретет вторую жизнь как рай для студентов и богемы – не зря Рэй всегда причислял себя и Мэгги к «ранним битникам» за литературные увлечения и бедность.