Сэм Уэллер – Хроники Брэдбери (страница 26)

Вскоре после регистрации Рэя в призывной комиссии его отцу предложили работу линейного монтера в бюро энергоснабжения и освещения в Венеции, пригороде Лос-Анджелеса. К должности полагалось жилье по адресу Южная Венеция, 670, за тридцать долларов в месяц. На протяжении Великой депрессии Лео Брэдбери не раз приходилось сидеть без работы, а с 1934 по 1937 год семью порой содержал один Скип, служивший тогда в Гражданском корпусе охраны природных ресурсов. Поэтому Лео охотно согласился на работу, и семейство Брэдбери переехало в маленькое пригородное поселение на побережье. Рэй продолжал торговать газетой Los Angeles Herald Express, и теперь ему приходилось ради этого каждый день ездить через весь город на трамвае. Писательских заработков пока не хватало, чтобы бросить работу.

Калифорнийская Венеция в 1942 году переживала упадок. В прошлом блестящий курортный пригород был построен по образу и подобию настоящей итальянской Венеции – с каналами, которые теперь заполняла стоячая болотная вода и мусор. Угасал и местный парк аттракционов с тремя американскими горками, танцевальным залом и аркадами.

Семейству Брэдбери досталось бунгало в ремесленном стиле 1923 года постройки. В белом домике площадью около семидесяти квадратных метров было две спальни, маленькая кухня с окном на двор и дорогу и маленькая ванная. Скип и Рэй вновь делили спальню, но теперь у них был не раскладной диван, а настоящая кровать. По соседству с бунгало располагалась гудящая кирпичная электростанция. Именно она в 1948 году вдохновила Рэя на рассказ «Электростанция» (Powerhouse), вошедший затем в сборник «Золотые яблоки Солнца». Недалеко от бунгало находился одноместный гараж с рабочим закутком, который Рэй назначил своим кабинетом – поставил там небольшой стол для пишущей машинки и продолжал каждую неделю производить по новому рассказу. Этого продуктивного рабочего режима он будет придерживаться практически всю жизнь.

Как-то раз Рэй зашел в гости к своему другу Гранту Бичу, который жил вместе с матерью в небольшом домике на углу улиц Темпл и Фигероа в центре Лос-Анджелеса. Отец Гранта недавно скончался, а у него самого диагностировали проблемы с сердцем (как позднее выяснилось, ошибочно), поэтому настроения в доме царили похоронные. Семья с трудом справлялась без отца, а обнаружившиеся проблемы со здоровьем еще больше омрачали и без того невеселое настроение Гранта и его матери. Поразмыслив, Рэй придумал, как их развеселить. «Я вытащу вас из дома!» – объявил он и записал всех троих, включая себя, на вечерние курсы керамики в местной средней школе. Рэй был убежден, что гончарное искусство лечит многие печали: «Полезно окунуть руки в глину, чтобы вырваться из круговерти навязчивых мыслей».

У Гранта Бича вскоре обнаружился талант гончара. «В его руках таилось мастерство, о котором он и не подозревал», – вспоминал Рэй. Всерьез заинтересовавшись керамикой, Грант попросил друга помочь ему переоборудовать гараж в гончарную мастерскую. Рэй согласился и стал по несколько раз в неделю вечерами навещать Гранта, чтобы помочь тому воплотить свою мечту. Матери Гранта принадлежал большой многоквартирный дом по соседству, который она сдавала в аренду. Его населяли главным образом испаноязычные обитатели, послужившие вдохновением для многих будущих рассказов Рэя, в частности «En La Noche», «Я никогда вас не увижу» и «Чудесный костюм цвета сливочного мороженого» (The Wonderful Ice Cream Suit), а героиня романа «Смерть – дело одинокое» (Death Is a Lonely Business) Фанни Флориана, тучная оперная певица, не покидающая своей квартиры, списана с одной из реальных жительниц дома.

В гости к Гранту Рэй брал с собой портативную пишущую машинку и днем часто сидел с ней во дворе, где мистер Бич за несколько лет до своей кончины любовно обустроил японский садик. Именно одним из таких солнечных дней Рэй написал первый, по собственной оценке, по-настоящему хороший рассказ. Сначала он напечатал на пустом листе бумаги одно слово: «Озеро». Рэй часто записывал случайные слова, пришедшие в голову, и затем следовал их подсказкам. Вскоре он уже вовсю стучал по клавишам, и два часа спустя текст был готов. Как любил говорить Рэй, слезы капали у него с кончика носа, а волосы на затылке стояли дыбом. Он сознавал, что сотворил нечто новое – вещь, не являющуюся ни имитацией, ни подражанием. «Я понял, что впервые за десять лет наконец написал по-настоящему хороший рассказ. И не просто хороший, а своего рода гибрид на грани новизны. Не традиционную историю о привидениях, а сюжет о любви, времени, воспоминаниях и утопленниках», – объяснял Рэй.

Наконец-то он обрел собственный голос! «Озеро» (The Lake) никак нельзя назвать обычным «жутким рассказом»: Рэй обратился к детским воспоминаниям об Уокигане и нечаянно открыл для себя жанр автобиографического фэнтези, сочинив лирическую, сентиментальную и в то же время жутковатую историю о двенадцатилетнем мальчике, чья златокудрая подруга утонула в озере Мичиган. Тело так и не нашли. Много лет спустя, в конце лета, повзрослевший герой, приехав в город, отправляется на берег озера, и история обретает завершение: тело погибшей девочки возвращается из глубин.

Темы, поднятые в этом рассказе, со временем станут классическими мотивами творчества Брэдбери: ностальгия, одиночество, утраченная любовь и смерть. Лирическое настроение, характерное для «Озера», будет неоднократно звучать эхом в других его произведениях.

«Шел сентябрь – последние его деньки, когда хочется грустить без причины. На бесконечном пустынном пляже было человек шесть, не больше. Загрустив под печальный свист ветра, дети бросили мяч, сели на песок и услышали, как по бесконечному берегу надвигается осень.

Окна ларьков с хот-догами забили тонкими золотистыми досками, заглушившими, словно крышка гроба, веселые летние запахи горчицы, лука и мяса. Одна за другой двери лавок закрывались на тяжелые навесные замки, и ветер, лаская песок, задувал следы июля и августа. Теперь, в сентябре, на влажном песке виднелись лишь отпечатки резиновых подошв моих теннисок да следы Дональда и Делауса Шаболдов.

Песок завесой вился над дорожками. Лошадки на медных шестах замерли в прыжке на укрытых холстиной каруселях, скаля зубы в неподвижном галопе под музыку ветра».

На протяжении жизни Рэй изложил несколько противоречащих друг другу вариантов детского воспоминания, послужившего основой для его «первого отличного рассказа». В интервью 1961 года он говорил: «Я вспомнил знакомую девочку, которая утонула, когда мне было восемь или девять лет. Помню, как услышал и не поверил, что такое могло произойти с кем-то, кого я знаю. У нее были длинные золотые волосы. Я знал ее не так уж хорошо и теперь не вспомню, как ее звали, но внезапная смерть меня потрясла. Тело, помнится, обнаружили несколько дней спустя, и я гулял на берегу с матерью, когда об этом сообщили. Наверное, мне тогда было лет семь или восемь. А потом, года в двадцать два или двадцать три, я сидел за пишущей машинкой и вдруг написал одно слово: «Озеро».

В предисловии к переизданию «Темного карнавала» в 2001 году Рэй рассказал эту историю иначе: «Лет в восемь я играл на озере Мичиган с маленькой девочкой – мы строили замки из песка. А потом она зашла в воду и не вернулась. Для восьмилетнего ребенка такое загадка. Девочка так и не вернулась – ее не нашли, и эта встреча со смертью осталась для меня настоящей тайной»,

Позднее Рэй настаивал, что именно вторая версия послужила основой для «Озера». Так или иначе, был он лишь знаком с девочкой или играл вместе с ней накануне ее исчезновения, важно, что Рэй взял свое воспоминание и магией сочинителя превратил детский страх в мрачный фэнтезийный рассказ. Однажды открыв для себя этот прием, он впоследствии использовал его раз за разом с неизменным успехом.

Ликование охладила повестка на медицинское освидетельствование: Дядя Сэм требовал Рэя к себе. 16 июля 1942 года младший из братьев Брэдбери, раздетый до белья, предстал перед медкомиссией в очереди из таких же молодых людей. Когда Рэй дошел до офтальмолога, тот велел ему снять очки в круглой проволочной оправе и закрыть рукой один глаз. «Читайте, что написано на таблице», – потребовал врач, указывая на стену. «Какой таблице?» – спросил Рэй. «Вот этой». – И офтальмолог снова указал на стену, где висела стандартная таблица с буквами для проверки зрения. «Я не вижу таблицы», – ответил Рэй. Без очков он был практически слеп, так что врач выписал ему категорию «4-F» – физически негоден для службы.

Итак, Рэя не отправят на войну, где его сожрет большой черный бульдог из ночных кошмаров, – он останется и сможет жить для своей страны! Сам Рэй был счастлив, а вот один из его друзей пришел в ярость. Роберт Хайнлайн, выпускник военно-морской академии, бывший офицер, счел Рэя трусом, предающим родину. Хайнлайн верил, что в такие времена в строй должен встать каждый; раз Брэдбери не может служить по состоянию здоровья, пусть идет в волонтеры. Сам Хайнлайн во время войны переехал в Филадельфию и устроился гражданским служащим на верфь, убедив друзей-фантастов Айзека Азимова и Лайона Спрэга де Кампа последовать его примеру. Самое главное, Хайнлайн чувствовал, что Рэй не верит в войну. Брэдбери был пацифистом, а Хайнлайн считал, что нет большей чести, чем защищать родину. В итоге они прекратили общение и не разговаривали несколько десятков лет.