Сэм Лайт – Ночь и Жемчуг. Книга 2. Свет над лесом. (страница 1)

Сэм Лайт

Ночь и Жемчуг. Книга 2. Свет над лесом.

Пролог

Высокие своды теряются в темноте. Колонны из черного обсидиана уходят вверх, и кажется, что им нет конца. Магические огни горят холодным синим пламенем, отбрасывая длинные тени на каменный пол.

Эсме стоит в центре зала и чувствует себя очень маленькой.

Вокруг, на возвышениях, расположились они — древнейшие драконы континента. В человеческой форме, но от этого не менее устрашающие. Их глаза светятся в полумраке — золотые, красные, изумрудные. Тяжелые взгляды давят на плечи.

Рядом — Дамиан. Он не держит ее за руку — здесь нельзя показывать слабость. Но она чувствует его присутствие, его тепло. И этого достаточно.

— Эсме Ле Блан, — голос Главы Совета звучит как гул земли. Старый золотой дракон поднимается с трона. Его глаза — два расплавленных солнца. — Ты заявляешь, что ты белый дракон. Последний из рода, которого не видели тысячу лет.

— Да. — Голос Эсме не дрожит. Мать учила ее держать спину.

По залу проносится шепот. Кто-то усмехается, кто-то смотрит с любопытством.

— Белые драконы — легенда, — говорит драконица с синими глазами. — Сказки для щенков.

— Я здесь не для того, чтобы рассказывать сказки. — Эсме смотрит прямо на нее. — Я здесь, чтобы доказать.

— Докажи, — кивает Глава Совета.

Эсме закрывает глаза.

Она чувствует Дамиана рядом. Чувствует его веру в нее. Чувствует тепло кулона на груди — чешую отца, которая всегда с ней.

Она позволяет силе подняться.Это не похоже на тот первый раз, в комнате, когда все случилось само собой. Это осознанно. Спокойно. Она зовет свою вторую сущность — и та откликается.

Белое пламя окутывает ее тело. Оно не жжет — оно светит. Чешуя проступает на коже и исчезает, сменяясь сиянием. Глаза меняют цвет — янтарный, золотой, серебряный.

Кулон на шее вспыхивает ослепительно.В зале становится светло, как днем.

Кто-то вскакивает с места. Кто-то роняет кубок. Тишина — такая громкая, что закладывает уши.

Эсме открывает глаза. Серебряные зрачки смотрят на Совет.

— Доказательство принято? — спрашивает она тихо.

Глава Совета медленно поднимается. Смотрит на нее долго, очень долго. Потом склоняет голову.

— Древняя кровь, — говорит он. Голос его дрожит — впервые за тысячу лет. — Белый дракон. Последний из рода.

Он поднимает руку. Совет замирает.

— Эсме Ле Блан признана. Белый дракон, полукровка по матери — но дракон по крови. Ты имеешь все права рода Де ла Нюи. Равная среди равных.

Эсме выдыхает.

Она даже не заметила, что задерживала дыхание.

Дамиан делает шаг вперед. Теперь это можно — теперь она доказала. Он берет ее за руку, сжимает пальцы.

— Я же говорил, — шепчет он одними губами. — Ты справилась.

Она смотрит на него. На его глаза, в которых серебряные искры пляшут в такт ее собственным.

— Мы справились, — поправляет она.

Глава Совета смотрит на них. И впервые за весь разговор — улыбается.

— Ступайте, — говорит он. — Живите. Рождайте новую кровь. Белый дракон вернулся — и это не просто легенда.

Они выходят из зала. Солнце слепит глаза после полумрака.

Эсме останавливается на ступенях. Смотрит на небо.

— Что дальше? — спрашивает она.

Дамиан встает рядом, берет ее за руку.

— Дальше — академия. Друзья. Жизнь.

— А потом?

— Потом — посмотрим.

Она улыбается.

— Посмотрим.

Они уходят вниз по ступеням. Навстречу солнцу. Навстречу новой главе.

Глава 1. Дорога на север

Эсме проснулась от тряски.

Экипаж мерно покачивало на ухабах, где-то за тонкими стенками посвистывал ветер, а в щель между занавесками пробивался бледный утренний свет. Она не сразу поняла, где находится — слишком глубоким был сон, слишком непривычным это чувство дороги. А потом вспомнила всё. Поиски. Забытые Земли. Отец.

Рядом, привалившись плечом к стенке экипажа, сидел Дамиан. Она лежала на его плече, укрытая его чёрным плащом, и даже во сне он машинально придерживал её руку, будто боялся потерять. Эсме осторожно подняла голову, чтобы не разбудить, и выглянула в окно. Бескрайние поля простирались до самого горизонта, кое-где перемежаясь рощицами и одинокими деревьями. Небо было высоким, бледно-голубым, с редкими облаками. Осень здесь чувствовалась иначе, чем в академии — более дикая, более свободная.

— Проснулась? — голос Дамиана был хриплым со сна, но в нём чувствовалась привычная теплота.

— Где мы? — спросила Эсме.

Он приоткрыл глаза, взглянул в окно, оценивая.

— Проехали Изумрудный тракт, — ответил он тихо. — К вечеру будем у подножия Перевала.

Эсме кивнула, вглядываясь в проплывающие мимо пейзажи. Изумрудный тракт она помнила по старым картам матери — широкая дорога, ведущая к северным землям. За ним начинались Северные предгорья, а дальше — Забытые Земли.

— Сколько мы уже едем? — спросила она.

— Третий день, — ответил Дамиан. — Ты много спала.

— Организм восстанавливается, — усмехнулась Эсме. — После того нападения я до сих пор иногда чувствую слабость.

Дамиан напрягся. Тень пробежала по его лицу.

— Я до сих пор не простил себе, что не успел тогда, — тихо сказал он.

— Ты пришёл, — Эсме сжала его руку. — Ты всегда приходишь.

Он посмотрел на неё. В его глазах всё ещё горели те самые серебряные искры, которые она полюбила ещё в академии.

— Я всегда буду приходить, — ответил он. — Куда бы ты ни пошла.

Эсме улыбнулась и потянулась к сумке с припасами. Мать заботливо упаковала всё перед отъездом, и свёрток оказался внушительным — Лилиан, кажется, положила туда всё, что нашлось в кладовой.

— Мама положила в три раза больше, чем нужно, — усмехнулась Эсме, разворачивая хлеб, сыр, вяленое мясо и какие-то пирожки. — Будто мы на год уехали.

— Она волнуется, — Дамиан взял пирожок, откусил. — Вкусно.

— Она хорошо готовит, — Эсме улыбнулась, вспоминая домашние вечера. — В детстве я думала, что все мамы так умеют. Потом поняла — нет.

Они ели молча, глядя на проплывающие за окном поля. Экипаж покачивало, где-то вдалеке виднелась тёмная полоса леса.

— Расскажи мне о своём детстве, — попросила Эсме.