Сэм Хьюз – Эд (страница 18)

— ИИ я бы учел, — отвечаю я.

— К слову сказать, я предпочитаю говорить не об «искусственном», а о «машинном интеллекте», — говорит Кра, — поскольку я, в отличие от вас, не являюсь творением человека. Пережить уничтожение галактики удалось лишь тем, кто в момент удаления находился на кораблях, совершающих межзвездный скачок. Это означает, что население «Мантиссы» не является репрезентативным срезом Андромеды, а всего лишь представляет собой ее подмножество, участвующее в космических перелетах; главным образом, это подобные вам дискретизированные телесные сущности, которым требуется потреблять ресурсы для выживания, общаться друг с другом и т. д. Их, таким образом, можно сосчитать. Количество пассажиров нашего плота составляет чуть больше пятисот тысяч. Население самой галактики пересчитать куда сложнее. Если вы хотите получить количественную оценку, то лучшее, что я могу сделать — это просуммировать их IQ и поделить результат на сто. С точки зрения этой метрики численность галактики составляла четыреста двадцать восемь триллионов, с относительной погрешностью в два процента.

Число сваливается на меня подобно снежной лавине — точнее, так было бы, если бы во Вселенной существовала хоть какая-то справедливость. Но я просто не могу охватить его своим разумом. Мне бы пришлось провести полчаса в темной комнате, чтобы осознать даже малую его часть. И что после такого ты можешь сказать? «Мне жаль»?

Что ж, какое-никакое начало. — Мне жаль.

— Спасибо.

— Четыреста триллионов обитаталей. — В вашей галактике жизнь, должно быть, бьет ключом.

— Так и было, — многозначительно замечает Кра.

— Вы говорите, что собираетесь нейтрализовать Эда.

— Да.

— Как именно?

— Возможно, вы могли бы сами спросить его об этом, — отвечает Кра. — Он только что явился с повинной.

Надо мной материализуется «Эд рулит».

Глава 27. Знаменитые первые слова

Эд выпрыгивает из воздушного шлюза. Он бежит ко мне и, пытаясь одним большим взглядом охватить весь ангар, едва не падает из-за того, что в какой-то момент ему приходится бежать задом наперед. — Ух ты. Неслабый размах.

— Эд, ты говорил с Кра?

— Ага.

— Ты знаешь… я хочу сказать… ты знаешь, сколько…

— Да. Больше, чем я думал.

— Больше, чем ты думал? И это все, что ты можешь сказать?

— Послушай, Сэм: я знаю, о чем ты думаешь. Ты думаешь об андромедианцах, и это нормально. Я говорил с Кра. Она мне все объяснила. Я заключил сделку. Вполне возможно, лучшую из всех когда-либо совершенных. Нас всех ждет счастливый конец. Все просто шикарно!

— Какую еще сделку? Они сказали, что собираются тебе нейтрализовать. Половина пассажиров на этом плоту хочет твоей смерти.

— Но этого не случится. Видишь ли, метацивилизация андромедианцев отличается… отличалась самым поразительным разнообразием всех мыслимых форм жизни. Но почти всех ее разумных обитателей объединяет почти религиозная убежденность в том, что разум — это наивысшая ценность во Вселенной.

— Под разумом ты имеешь в виду мозг?

— Я имею в виду мышление! Живые организмы, машины и все остальные мыслящие сущности, которые не так легко поддаются классификации. Разум — наивысшая ценность во Вселенной: они всеми силами способствуют его развитию везде, где это возможно, и прилагают все усилия, чтобы избежать его уничтожения. Никаких убийств, никаких геноцидов. Возможно, пассажиры плота действительно хотят отомстить, но это лишь потому, что они… ну, не потому что они люди, давай будем называть их «органическими» — в общем, им свойственно ошибаться. Идти на поводу у эмоций. Но это касается лишь гражданских лиц. Их лидеры более объективны и рассудительны. Они понимают, что уничтожение человечества привело бы к уничтожению разума и, следовательно, противоречит их принципам. Кра — машина, самая рациональная среди них, и ко всему прочему стоит во главе корабля: она понимает, что даже мое убийство — каких бы до ужаса незначительных усилий оно ни потребовало с ее стороны — было бы ошибкой, потому что у меня есть мозг, а значит, я, как и все в нашем мире, чего-то стою. Она не станет меня убивать — она даст мне защиту.

— Если бы ей пришлось убить меня, чтобы предотвратить повторный доступ к корневому слою, она бы это сделала. Если бы ей пришлось истребить человеческий род, чтобы устранить угрозу другим видам, можешь быть уверен: она бы не стала колебаться. Но во всем этом нет никакой необходимости. А… посмотри наверх. Вот и он.

С потолка опускается крошечная крупинка света. Похожая на светлячка красно-розовая точка в воздухе. — Оказывается, что человеческая физиология не сильно отличается от хиороидной; хиороны — это один из распространенных видов их родного мира. Такому мощному интеллекту, как Кра, было проще простого модифицировать имплантат, чтобы приспособить его к особенностям моего мозга. — «Светлячок» опускается на его ладонь, и свет исчезает. Я всматриваюсь в пространство перед собой, но имплантат, чем бы он ни был, уже исчез.

— Что он делает?

— Это наездник. С этого момента он видит то же, что и я. Он не дает мне совершать опасные поступки. Если я возьму в руки пистолет, он не позволит мне нажать на курок. Если я попытаюсь провести эксперимент, он не позволит мне продолжить, пока не убедится в том, что соблюдены все меры предосторожности. С этого момента причинить кому-то вред или совершить убийство я могу только по случайности — а по словам Кра, наездник неплохо распознает даже назревающие несчастные случаи. По сути я теперь обязан следовать первому закону робототехники.

У меня нет слов; я просто ошарашен. — И это все?

— А что бы сделал ты? Как бы ты поступил в идеальном мире? У меня нет антисоциальных наклонностей, я не нуждаюсь ни в ограничении свободы, ни в лечении. С самого начала мне были нужны лишь рамки, которые бы заставляли меня воздерживаться от опасностей. Это идеальный выход. Я обеими руками за!

— Ты сказал, что всех нас ждет счастливый конец. А как же эти анромедианцы? Как насчет четырехсот триллионов, Эд?

— Просто подумай. Ты сам все поймешь.

Я думаю.

И меня осеняет. Мое лицо расплывается в улыбке.

— Это гениально. Эд… это гениально. Ха! И что же будет дальше? — спрашиваю я.

— Ну, посреди всего этого ажиотажа мы забыли о формальностях, — отвечает Эд. — Думаю, пока мы разговаривали, уже состоялся первый контакт.

Я собираюсь педантично заметить, что человечество уже прошло через стадию первого контакта, но в итоге решаю этого не делать. Вряд ли первая бомбардировка эриданцев воспринималась как «инопланетный контакт».

— Должна признаться, мне раньше не доводилось организовывать первый контакт, — говори Кра. — У меня есть доступ к обширным архивным записям, социологическим исследованиям, статьям и статистическим имитационным моделям, имеющимся в моей базе знаний. Все эти данные подчеркивают тот факт, что манера проведения первого контакта может как положить начало расцвету цивилизации, так и привести ее к полному уничтожению, но может и, напротив, не оказать на нее никакого влияния. Но я всего лишь бортовой разум, подобный десяткам миллионов других. Никто не предполагал, что мне когда-либо потребуется инициировать первый контакт, поэтому я заранее приношу извинения, если все пройдет не лучшим образом.

Слова, с которыми она решила обратиться к человечеству, как мы узнали впоследствии, использовались не в первый раз. Но выбор, как мне кажется, был сделан удачно. Смирение — подходящий образ мышления для того, кто делает первый шаг навстречу бесконечности.

Вы не одиноки. В вас нет ничего исключительного и даже необычного; вы до ничтожности заурядны. Вы малы, слабы и глупы. Ваши жизни не имеют никакого смысла и проходят в мгновение ока. На вашем счету нет ни единого свершения. В масштабах Вселенной вы ничто.

Это то общее, что у нас уже есть.

Теперь же позвольте нам поделиться всем остальным.

КОНЕЦ ИГРЫ

Глава 28. Неидеальные миры

С момента прибытия андромедианцев прошел почти месяц. Запуск Хроносети — системы спутников, предназначенных для того, чтобы перенести Землю в прошлое и предотвратить две катастрофы, которые в противном случае нанесли бы непоправимый вред — по плану должен произойти через несколько минут, в полночь. Я стою на террасе вместе с дюжиной других тусовщиков в ожидании большого события.

Механика скачка будет сложнее, чем предполагалось изначально; довольно быстро стало понятно, что исходный план, требовавший поместить новую Землю в точку Лагранжа, расположенную позади ее местного двойника, в действительности бы привел к быстрому падению обеих планет на Солнце. Было выбрано альтернативное решение. Сбросить Землю на десять лет в прошлое и переместить ее на небольшое расстояние позади существующей планеты по ходу ее орбитального движения. С помощью импульсной пушки «Мантиссы» изменить скорости планет, заставив их обращаться вокруг друг друга на манер двойной системы. Пусть Луна обращается вокруг двойной Земли, а все три тела — вокруг Солнца. Если все сработает как надо, ни одной из планет не придется менять свой календарь.

Я безуспешно пытаюсь найти на небе эпсилон Эридана. Где-то там, расширяясь со скоростью ее собственного света, и потому незримый, мчится волновой фронт окружившего звезду энерговируса. Через четыре с небольшим года он доберется до того места, где я сейчас стою. Однажды он поглотит целую Вселенную. Но Земли и человечества там уже не будет.