Сэм Альфсен – Раб и меч (страница 50)
Лекарь устало повалился на пятую точку и уложил перед собой книгу. Он сидел, согнувшись над страницами.
«А.Н. – Аргаль Нуска. Это писал… мой отец. Особый навык, который постоянно применялся ко мне, – это навык Вьена. Поэтому после встреч с ним я чувствовал себя так плохо? И поэтому… брат постоянно избегал меня. Возможно, мои выводы поспешны или ошибочны, но они имеют основание. Значит, и эрд постоянно подвержен какому-то навыку… но какому? Я должен узнать».
Нуска тяжко вздохнул и потёр лицо. Желудок крутило, буквы растекались и превращались в лужу, но нужно было продолжать. Тем более Нуска так и не понял, что значит «кровь».
Однако никаких пояснений на этот счёт больше не было. Да и он не помнил, чтобы его поили какой-то кровью… Может, всё-таки речь не о нём? И писал это не отец?
Воровато оглядевшись, Нуска сунул книгу за пазуху, спрятал её под плащом и длинными рукавами. Если это книга его отца… она нужна ему. Не важно зачем. Просто нужна.
Когда Нуска вышел, стражник уже дрых. Ему не было никакого дела до входящих или выходящих – если хочешь, то хоть всё выноси. Лекарь даже почувствовал укол вины, но, к сожалению, он привык не поддаваться таким чувствам. Вину могут испытывать знатные богачи, живущие в достатке, а он, голодавший полжизни, давно позабыл такое слово, как стыд.
Был поздний вечер. В Хаване зажгли красивые резные фонари, установленные на высоких металлических ножках. Нуска видел, как к огню слетаются светочи, превращая город в подобие небосвода.
Нуска остановился у спуска с лестницы. Город мягко мерцал то там, то здесь, точно обиталище духов. От такой красоты перехватывало дыхание. Иногда рой светочей и перелетал с одного места в другое, образуя длинную светящуюся тропинку.
Это его дом? Точно? Неужели он всегда был так прекрасен?
Спускаясь медленно с лестницы, лекарь втягивал воздух глубоко в лёгкие и ощущал, как они раскрываются, наполненные светлой энергией. Всё вокруг лучилось. Казалось, он… во сне. Так чувствует себя сурии, оказавшись на своей родине? Арцент в Арценте, а рир в Рире? Так и хаванец в Хаване?
Нуска начал напевать под нос. Странный мотив крутился в голове, повторялся, не останавливаясь. Светочи кружили прямо под ногами и вдоль рукавов. Редкие прохожие смотрели на Нуску с удивлением, но не могли оторвать взгляд от статного хаванца в белоснежных одеждах, который лучился дэ, которого признали даже эти священные создания.
Нуска, окружённый ареалом волшебных бабочек, прошествовал к главной площади. Его взгляд зацепился за десятиметровую статую на месте, где раньше был фонтан. На нём было высечено: «В память о жертвах».
И вся земля кругом, каждый зелёный уголок, был усеян цветами. Безвременники. Фиолетовые цветы пахли и мягко покачивались на ветру.
«Син… ты так… извиняешься? Ты принёс… цветы?..»
Нуска сглотнул. Сердце ёкнуло, дыхание перехватило. Звёзды горели, а ночная звезда была яркой, как никогда. Вечер перетекал в ночь, но люди не уходили, привлечённые роем светочей.
Нуска забрался на ступени, ведущие к памятнику. Покрепче взявшись за книгу, он осмотрел пустую площадь. И, закрыв глаза, он запел, как когда-то в детстве. Здесь. Именно здесь он пел. Именно здесь началась его история. Именно здесь всё и решилось. Вся его судьба. И решится вновь.
Когда Нуска закрывал глаза, площадь была пуста. Когда же он открыл их, то увидел толпу хаванцев. У некоторых на глазах дрожали слёзы. Внезапная волна аплодисментов прошлась по рядам и оглушила Нуску. Он зажмурился и, вновь распахнув глаза, увидел в толпе Сина. Улыбка коснулась уголков губ лекаря.
– Вы так прекрасно пели! Откуда вы, знатный господин?
– Вы же хаванец? Почему мы никогда вас не видели? Из какого вы рода?
– Пожалуйста, спойте ещё!
Но Нуска отказался. Расталкивая толпу, он шёл прямиком к эрду.
Однако, подойдя ближе, лекарь тут же опустил взгляд, но хлопнул Сина по плечу, как старого приятеля, и предложил:
– Давайте выпьем?
Син молчал. Коротко кивнув, он натянул капюшон. Он не хотел, чтобы его узнали, чтобы люди, которые наконец решились выйти на улицу, вновь разбежались по домам. В глазах эрда всё ещё сквозили тоска и сожаление.
Поэтому Нуска решил, что сейчас куда важнее осчастливить эрда, чем толпу зевак.
– Я знаю одну хорошую таверну. В Хаване наливают отличный сидр. А ещё мы с вами сыграем. Выиграете – я вас прощу.
Нуска продолжал болтать на ходу, однако его спутник застыл на месте. Лекарь развернулся и непонимающе уставился на Сина.
Тот стоял с таким лицом, будто только что получил под дых. Брови нахмурены, лоб наморщен, а глаза блестят. Даже губы поджаты.
– Эй, не отставайте! Завтра моё предложение потеряет силу.
В таверне было тихо. Нуска выбрал столик в самом тёмном углу, а затем заказал бочку сидра. Место было хорошее – чисто и светло. Лишь эрд сидел как одно чёрное пятно, уставившись в столешницу. Ну что с ним не так?
– Син, давайте. Если сможете выпить больше, чем я, то все разногласия между нами будем считать разрешёнными, – весёлым тоном предложил Нуска, а затем поднял наполненную до краёв кружку.
Тонкие и почерневшие пальцы Сина коснулись ручки. Он слегка притронулся к выпивке, а затем еле слышно проговорил:
– Нуска, разве это так… решается?
– Это нам выбирать. Всё только в наших руках. Лучше решить разногласия за кружкой хорошего сидра, чем в бою, что думаете? – не прекращая улыбаться, продолжил уговаривать Нуска.
Рука Сина заметно дрожала, когда они чокнулись в первый раз. Но с каждой кружкой он выглядел всё увереннее и увереннее. После пятой он даже начал отвечать на бесконечный трёп Нуски.
– Ещё я нашёл книгу в библиотеке, – говорил лекарь. – Хочу, чтобы вы помогли с переводом. Думаю, я знаю, как излечить вас. Я использую всю полученную информацию. Методы, обозначенные моим… тем человеком, что делал пометки. Я буду использовать их все. Испробую все виды крови. Но я вылечу вас.
– Нуска, в этом нет необходимости.
Син вновь выглядел подавленным. Да что не так? Почему он вечно недоговаривает? Неужели это как-то связано с предсказанием?
Нуска навалился грудью на стол, а затем схватился за руки эрда. Смотря тому в глаза, он говорил:
– Скажите, что вас так беспокоит? Почему нет необходимости в том, чтобы вас лечить? Разве вы не хотите править Скиданом ещё много-много лет? Разве не понимаете, что лучшее, что случилось со Скиданом за всю историю его существования, – это вы?
Нуска говорил совершенно серьёзно, пускай и язык его заплетался. Эрд же вздрогнул от этих слов. Казалось, он вот-вот заплачет.
«Да что с ним? С каких пор эрд всея Скидана позволяет себе быть слабым? Конечно, слёзы – это хорошо, но ведь явно что-то случилось».
Нуска нахмурился и, отстранившись и громко стукнув кружкой о стол, сказал:
– Говорите всё, что думаете! Сейчас же!
– Ты… Нуска, разве ты не видишь… – хрипло начал Син, но его голос сорвался. Он замотал головой, облокотился на стол и схватился за голову. Сдавленно он продолжил: – Ты… не должен быть тут. Ты не должен меня прощать. Ты не должен заботиться обо мне. Оставь, брось, возненавидь меня.
– А как же «я не позволю тебе уйти, ты будешь жить на моей цепи, бла-бла-бла», – со смехом припомнил Нуска.
– Я не отпущу тебя, но и не подпущу к себе. Ты пережил достаточно, чтобы жить долго и счастливо. А мои дни сочтены.
– Вы хотите и не хотите, чтобы я был рядом? Как у вас с головой дела? Пощупать? – улыбаясь, говорил пьяный Нуска. Он протянул руку и похлопал эрда, как ребёнка по голове. А затем сказал: – Я сделаю так, чтобы мы жили долго и счастливо, что думаете?
Син только качал головой, а Нуска продолжал подливать ему. Игра уже шла на выживание.