Сельма Лагерлеф – Удивительное путешествие Нильса с дикими гусями (страница 65)
– Милая матушка Акка, лети медленнее! – попросил мальчик. – Я хочу поглядеть на молодых.
И гусыня-предводительница спустилась как можно ниже и три раза пролетела туда и обратно над церковным холмом. Трудно сказать, как выглядели молодые вблизи, но сверху Нильсу показалось, что такой красавицы-невесты, такого гордого жениха и таких нарядных гостей нигде больше не найти.
«Вряд ли король и королева, живущие в замке, красивее этих людей», – подумал он.
Во Флуде дикие гуси нашли наконец голые, свободные от снега поля, и лететь дальше в поисках корма им не понадобилось.
XXXIII
Наводнение
Уже много дней подряд к северу от озера Меларен бушевала страшная непогода. Небо было сплошь затянуто серыми тучами: свистел ветер, хлестал дождь. Люди и животные понимали, что за приход весны тоже надо расплачиваться, но всё же непогода сильно им докучала.
Однажды дождь лил не переставая целый день, и снежные сугробы в еловых лесах начали всерьёз таять. Потекли весенние ручьи. Лужи в усадьбах, стоячие воды в канавах, вода на топких лугах и в болотах – всё пришло в движение, пытаясь пробиться к ручьям, чтобы те захватили их с собой в море.
Ручьи спешили как можно скорее добежать до рек, которые впадают в озеро Меларен, а реки изо всех сил стремились к озеру, желая напоить его своими водами. Но вот все мелкие озёра в Упланде и Бергслагене в один и тот же день сбросили с себя ледяной покров; зато вытекавшие из них реки наполнились ледяными глыбами и чуть не вышли из берегов. Многоводные и шумные, они все неслись в озеро Меларен, и вскоре оно приняло в себя столько воды, что больше уже не могло вместить. Бурным потоком устремились его воды к своему стоку, но фарватер протока Норстрём такой узкий, что воды замедлили свой бег. Вдобавок сильный восточный ветер гнал к берегу высокие морские волны, и они преградили путь пресным водам, которые проток Стрёммен в заливе Сальтшён желал влить в Балтийское море. Но поскольку реки непрерывно приносили в озеро Меларен всё новые и новые воды, а проток Норстрём не успевал их уносить, большому озеру ничего не оставалось, как только выйти из берегов.
Оно поднималось медленно-медленно, словно опасаясь нанести урон прекрасным своим берегам. Но так как они почти всюду низки и пологи, понадобилось совсем немного времени, чтобы вода на много метров окрест затопила сушу. А большего и не требовалось – по всей округе начался величайший переполох.
Есть в озере Меларен нечто своеобычное. Состоит оно из одних лишь узких заливов, бухт и проливов. Нигде не расстилает оно широкие, бичуемые штормами просторы вод. Нигде не найдёшь здесь голых, пустынных, открытых всем ветрам берегов. На озере множество уютных, поросших деревьями островков, скалистых шхер, мысов и заливов, как будто созданных для увеселительных поездок, прогулок под парусами и рыбной ловли. А живописные берега озера словно предназначены для всех этих великолепных дворцов, летних вилл, помещичьих усадеб и всяких увеселительных заведений.
Обычно ласковое и дружелюбное, озеро Меларен иной раз по весне изменяет своему мирному нраву, сбрасывает улыбчивую маску и приносит людям немало бед.
Вот и этой весной, судя по всему, оно собиралось устроить настоящее наводнение. И люди стали поспешно конопатить и смолить плоты и плоскодонки, стоявшие зимой на приколе, переносить на берег мостки для стирки и полоскания белья. Всюду укрепляли, насколько можно, мосты и виадуки. Путевые обходчики, которые служили на железной дороге, идущей вдоль побережья, непрерывно осматривали железнодорожную насыпь и не смели сомкнуть глаз ни днём ни ночью.
Крестьяне, хранившие сено или сухую листву в сараях на низких скалистых островках, спешили переправить этот корм на берег. Рыбаки вытаскивали вентеря и сети, чтобы их не смыло половодьем. У паромных переправ скапливались толпы путников. Все, кому надо было попасть домой или, наоборот, уехать из дому, торопились поскорее перебраться на другой берег, пока не поздно.
Но самая большая спешка царила в окрестностях Стокгольма, где по берегам тянутся бесконечные дачные посёлки. Правда, большинство вилл стоит довольно высоко на берегу и им не грозит ни малейшая опасность, но при каждой из них есть причал и купальня, а их нужно было перевезти в безопасное место.
Но не только людей беспокоило то, что озеро Меларен начало выходить из берегов. Уток, которые сидели на яйцах в прибрежных кустах, полевых мышей, землероек, обитательниц побережья, – всех охватил страх за своих крошечных, беспомощных детёнышей. Даже гордые лебеди и те тревожились, как бы наводнение не уничтожило их гнёзда и яйца.
И было отчего страшиться и опасаться – с каждым часом вода в озере всё прибывала и прибывала. Ивы и ольхи на прибрежных отмелях уже погрузились в воду, затопило сады и огороды и размыло грядки с уже зеленевшими пряными травами. Полям ржи, на которые проникла вода, она тоже нанесла немалый урон.
Озеро продолжало подниматься уже много дней подряд. Низкие пойменные луга вокруг замка Грипсхольм скрылись под водой, и громадный замок оказался отделённым от суши не узким рвом, как обычно, а широким проливом. По набережной в Стренгнесе – этому излюбленному месту прогулок горожан – мчался бурлящий поток, а жители Вестероса готовили лодки, чтобы передвигаться по улицам.
Лежбище лосей, перезимовавших на скалистом островке посреди озера Меларен, оказалось под водой, и им пришлось вплавь добираться до берега. По воде плыло бессчётное множество пивных бочек и ушатов, брёвен и досок и даже целый склад дров. И повсюду спасательные лодки с людьми, готовыми прийти на помощь…
В один из этих тяжких дней в берёзовой роще к северу от озера Меларен появился Смирре-лис. Как всегда, он был занят одной мыслью – как бы отыскать диких гусей с Малышом-Коротышом. Он давно уже потерял их след и совсем было пал духом. И вот сегодня, когда он увидел на берёзовой ветке почтовую голубку Агарь, у него появилась надежда.
– Как хорошо, Агарь, что я встретил тебя, – обрадовался Смирре. – Может, ты скажешь мне, где сейчас Акка с Кебнекайсе и её стая?
– Может, я и знаю, где они, – ответила Агарь, – но тебе не скажу!
– Твоё дело! Я ведь только хотел передать им привет и весточку от меня, – сказал Смирре. – Ты, верно, знаешь, как худо нынче на озере Меларен. Там – большое наводнение, и лебеди – а их в бухте Йельставикен не счесть – скоро лишатся своих гнёзд и потомства. Но Дагаклар-Яснодень – лебединый король слыхал про малыша, который летает с гусиной стаей и помогает птицам в беде. Вот король и послал меня спросить Акку, не пожелает ли она прилететь в Йельставикен вместе с Малышом-Коротышом?
– Привет и просьбу я передам, – ответила Агарь. – Не пойму только, как такой кроха может помочь лебедям?
– Я и сам не пойму, – вздохнул Смирре. – Однако он может перенести на берег всё, что угодно.
– Чудно́ и то, что лебединый король Яснодень передаёт диким гусям привет и вести через лиса, – удивилась Агарь.
– Ты права, мы с гусями и впрямь враги, – кротко произнёс Смирре. – Но когда великая беда на пороге, надо помогать друг дружке. Впрочем, не говори Акке, что получила весть через лиса. Она ведь такая недоверчивая и подозрительная!
Лебеди в бухте йельставикен
Самое надёжное прибежище для водоплавающей птицы на всём озере Меларен – это бухта Йельставикен в глубине залива Экольсундсвикен. А залив этот, в свою очередь, ответвляется от другого залива, Норра-Бьёркёфьерден, одного из самых больших и длинных заливов, которым озеро Меларен вдаётся на востоке в сушу провинции Упланд.
Бухта Йельставикен – мелководна, с отлогими берегами и такими же густыми зарослями тростника, как на озере Токерн. Хотя бухту и не сравнить по величине с этим прославленным птичьим озером, всё же и здесь птицы находили великолепный приют, потому что уже много-много лет назад бухта Йельставикен стала заповедной. Она давно была пристанищем многочисленного лебединого племени, и нынешний владелец расположенной неподалёку усадьбы Экольсунд, где в старину живали короли, запретил охоту в заливе, чтобы не спугивать лебедей и не очень их беспокоить.
Лишь только Акка получила весть о том, что лебединый народ нуждается в её помощи, она поспешила в Йельставикен. Прилетев туда вместе со стаей вечером, она тотчас увидела, сколько бед причинило в бухте наводнение. Порывистый ветер сорвал с мест большие лебединые гнёзда и разогнал их по заливу. Одни гнёзда уже совсем разрушились, другие опрокинулись, яйца же из них вывалились и блестели на дне бухты.
Сами лебеди собрались станицей у восточного берега, который был лучше всего защищён от ветра. Хотя они сильно пострадали от наводнения, гордые птицы старались не выказывать своего горя.
– Не надо отчаиваться, – повторяли они. – В бухте хватит тростника и стеблей водяных растений. Мы скоро соорудим себе новые гнёзда.
Никому из них и в голову не приходило звать на помощь чужаков, и они даже не подозревали, что Смирре-лис послал за дикими гусями.
Лебедей в бухте было видимо-невидимо – много сотен, не меньше, – и располагались они в строгом порядке, по возрасту, чинам и званиям: молодые и неопытные – с края, старые и мудрые – чуть подальше, ближе к середине круга. В самой же середине бухты разместились Дагаклар-Яснодень – лебединый король и Снёфрид-Снегомира – лебединая королева, самые старшие в стае. Бо́льшая часть лебединого племени была их потомками.