Сельма Лагерлеф – Удивительное путешествие Нильса с дикими гусями (страница 54)
Окидывая взглядом горы, которые он получил в удел, меньшой сын вдруг заметил, что у них какой-то необычный вид. А присмотревшись повнимательней, увидел: они повсюду испещрены рудными жилами. Больше всего в его владениях было железа, но немало также серебра и меди. И тут он понял: на его-то долю выпало куда больше богатства, нежели на долю других братьев. И мало-помалу дошло до него, почему так хитро поделила свои владения его старая матушка.
XXVII
В Бергслагене
У диких гусей выдался трудный перелёт. Позавтракав на полях в Феллингсбру, они направились было прямо на север через Вестманланд. Но западный ветер, который всё крепчал и крепчал, под конец отшвырнул гусей вместо севера на восток, к самой границе с Упландом.
Они летели высоко в поднебесье, и ветер со страшной силой гнал их вперёд. Мальчику хотелось разглядеть Вестманланд, и он свесил голову вниз, но увидел совсем немного. Он заметил только, что местность здесь, на востоке, – плоская, равнинная и как-то необычно иссечена бегущими с севера на юг бороздами и полосами, почти прямыми, с равными промежутками между ними.
– Эта равнина такая же полосатая, как матушкин передник, – удивился мальчик. – Не пойму только, что за полосы её пересекают?
– Реки и горные кряжи, просёлочные дороги и железнодорожные пути! – загоготали дикие гуси. – Реки и горные кряжи, просёлочные дороги и железнодорожные пути!
И в самом деле: когда гусей отбросило на восток, они сначала летели над рекой Хедстрёммен, которая течёт между двумя горными кряжами, сопутствуя железной дороге. Затем гусей отнесло к речке Кольбексон. Вдоль неё по одному берегу проходит железная дорога, а по другому – горная гряда, которую пересекает просёлочная дорога. Потом гусям встретилась река Свартон, вдоль неё также тянулись горные гряды и просёлочные дороги, и речка Лиллон с могучим горным кряжем Баделундсосен на берегу. И наконец, речка Сагон, на правом берегу которой виднелась и просёлочная дорога, и железнодорожные пути.
«Никогда прежде я не видел столько дорог, которые бы шли в одну сторону, – подумал мальчик. – Должно быть, немало товаров везут с севера через здешние края».
Это его очень удивило. Он-то всегда считал, что к северу от Вестманланда Швеция кончается и дальше ничего, кроме леса и пустошей, нет.
Когда диких гусей отнесло ветром к речке Сагон, Акка поняла, что они очутились вовсе не там, куда направлялись. Она круто повернула вместе со всей стаей и, борясь с резким встречным ветром, стала пробиваться обратно на запад. Стая ещё раз пролетела над полосатой равниной и снова углубилась в западный край Вестманланда, покрытый лесистыми горными цепями.
Всё время, пока стая летела над равниной, мальчик сидел, свесив голову, и глядел на землю. Но когда равнина осталась позади и начались обширные леса, Нильс выпрямился, чтобы дать глазам отдых. Ведь на земле, поросшей лесом и усеянной мелкими озёрами, ничего особенного не увидишь!
Но вдруг с земли донёсся какой-то скрип – словно кто-то жаловался.
Тогда Нильс снова наклонился и глянул вниз. Дикие гуси, борясь со встречным ветром, летели не очень быстро, и мальчик легко мог разглядеть под собой землю. Первое, что он заметил, был чёрный глубокий провал, который вёл прямо в глубь земли. Над провалом был сооружён подъёмник из толстых брёвен; в эту минуту он как раз с воем и скрежетом поднимал бочку, гружённую камнями. Большие груды таких же камней лежали вокруг, а на земле сидели женщины и дети и разбирали эти камни. Под навесом пыхтела паровая машина, несколько повозок с камнями спускалось по узкой конной тропе. Невдалеке, на лесной опушке, виднелись небольшие домики рабочих.
Мальчик в недоумении закричал во всё горло вниз:
– Что это за место, где добывают столько серого гранита?
– Нет, вы только послушайте этого дурачка! Послушайте этого дурачка! – зачирикали воробьи. Родом из здешних мест, они знали всё на свете. – Он не может отличить железную руду от серого гранита!
Тут мальчик понял, что перед ним шахта. И немного разочаровался, так как думал, что шахты располагаются высоко в горах; эта же лежала на ровной местности между двумя горными кряжами.
Вскоре шахта осталась позади, и Нильс снова стал смотреть вперёд, а не вниз, потому что не ожидал увидеть ничего нового, кроме поросших ельником и березняком горных кряжей.
Вдруг от земли сильно повеяло теплом, и он поспешно глянул вниз, чтобы узнать, откуда идёт это тепло.
Под ним громоздились большие груды угля и руды, а посредине высилось восьмиугольное, выкрашенное в красный цвет строение, посылавшее огромные снопы огня к небу.
Сначала мальчик решил, что на земле пожар. Но потом увидел, как спокойно, не обращая внимания на огонь, ходят внизу люди. Однако, сколько он ни ломал голову, он так и не смог понять, что там происходит, и закричал:
– Как называется это место, где никому нет дела, что горит дом?
– Нет, вы только послушайте! Послушайте! Он боится огня! – защебетали зяблики. Гнездясь на лесной опушке, они хорошо знали, что творится по соседству. – Он понятия не имеет, как плавят железо из руды! Он не может отличить огня плавильни от пламени пожара!
Вскоре дикие гуси оставили плавильню позади, и мальчик снова стал глядеть вперёд, а не вниз, так как думал: «Здесь, в этих поросших лесом краях, смотреть особенно нечего».
Но стоило ему отлететь чуть подальше, как он услыхал страшный шум и грохот на земле.
Поглядев вниз, он заметил небольшой поток, который, громко бурля, сбегал с горной кручи. Возле водопада стояло большое строение с чёрной крышей и высокой трубой, посылавшее ввысь густые, пронизанные искрами клубы дыма. Перед строением лежали груды железа и уголь. Земля вокруг была чёрная, и чёрными были дороги, разбегавшиеся во все стороны. От высокого строения и доносился этот ужасный грохот и шипение. Казалось, кто-то сильными ударами пытается защититься от ревущего дикого зверя. Но удивительно! Никому не было дела до того, что там творится! Неподалёку, под зелёными деревьями, виднелись домишки рабочих, а ещё дальше поднималась большая белая господская усадьба. Во дворах домиков мирно играли дети, а в аллеях усадьбы спокойно прогуливались взрослые.
– Как называется это место, где никому нет дела, что в доме кого-то убивают? – закричал сверху мальчик.
– Хак-ак-ак-ак-ак! Вон летит тот, кто ничего не знает! Хак-ак-ак-ак! – застрекотала сорока. – Никого там не убивают и не раздирают на куски! Это лопается и шипит железо, когда его кладут под молот!
Вскоре железоделательный завод остался позади, и мальчик снова стал глядеть вперёд, а не вниз, так как думал: «Здесь, в этих поросших лесом краях, смотреть особенно нечего».
Не прошло и часа, как он услышал звон колокола и ещё разок взглянул на землю: откуда доносится этот звон?
И тут мальчик увидел внизу крестьянскую усадьбу, какой ему никогда прежде видеть не доводилось. Дом, выкрашенный в красный цвет, был длинный, но не очень высокий, всего в один этаж. Нельзя сказать, чтобы возводили его с размахом. Зато рядом с домом располагалось много служб: конюшни, скотный двор, сараи – всего не перечесть. И служб этих было в два-три раза больше, чем в обычной усадьбе. Любопытно, что там могло храниться? Ведь рядом с усадьбой никаких полей не было. В лесной чаще, правда, Нильс увидел несколько клочков пашен, но они были так малы, что их едва можно было назвать полями. И на каждом из них возвышался свой амбар, готовый принять на хранение весь урожай, какой только удастся собрать с этого поля.
На крыше конюшни под колпаком был укреплён колокол, возвещавший время обеда. Оттуда-то и доносился звон. Хозяин вместе с работниками направился к поварне, и мальчик увидел, что работников у него немало и все они – рослые и статные.
– Что за люди строят такие огромные усадьбы в самой чаще леса, там, где нет пашен? – закричал мальчик.
Петух, взобравшийся на кучу мусора, тотчас закукарекал:
– Ку-ка-ре-ку! Ку-ка-ре-ку! Это старый горный промысел! Старый горный промысел! Пашни здесь – под землёй! Пашни здесь – под землёй! Пашни здесь – под землёй!
Наконец мальчик начал понимать: не такие уж это непроходимые лесные дебри! Здесь, среди лесов и гор, скрыто много любопытного!
Были здесь старые брошенные шахты с накренившимися подъёмными кранами, земля вокруг которых была сплошь изрыта буровыми скважинами; были и действующие шахты, где кипела работа и грохотали взрывы, долетавшие даже до слуха гусей в поднебесье. Недалеко от шахт, на опушках леса, стояли целые рабочие посёлки. Встречались тут и старые, покинутые кузни, где сквозь проломленные крыши виднелись громадные железные молоты и сложенные из кирпича неуклюжие горны. Были здесь и большие, недавно возведённые железоделательные заводы, где молоты трудились и стучали так, что дрожала земля. А рядом на пустошах как ни в чём не бывало раскинулись небольшие тихие селения, которым, казалось, нет никакого дела до стоявшего здесь грохота и шума. Над землёй бежали канатные дороги; по ним медленно двигались корзины, наполненные рудой. На всех водопадах жужжали колёса, электрические провода тянулись через молчаливый лес, а по рельсам тянулись необычайно длинные железнодорожные составы из шестидесяти, семидесяти вагонов, гружённые рудой и углём, железными брусьями и стальной проволокой.