Сельма Лагерлеф – Удивительное путешествие Нильса с дикими гусями (страница 31)
– Помни про свои глаза!
И мальчику ничего не оставалось, как молчать.
Дикие гуси, должно быть, и не подозревали, что он так близко от них, и лишь случайно пролетали над этим лесом. Ещё несколько раз донеслись до него их клики, потом они замерли вдали.
«А теперь выпутывайся сам, Малыш-Коротыш! – сказал он себе. – Покажи, выучился ли ты чему-нибудь за три недели жизни на безлюдных диких пустошах!»
Немного погодя вороны стали собираться в путь: как видно, они намеревались нести его, по-прежнему держа за шиворот и за чулок. И тогда мальчик сказал:
– Может, среди вас найдётся сильная ворона, которая сможет понести меня на спине? Вы так худо обошлись со мной, что я вот-вот умру. Позвольте мне ехать верхом! Я не брошусь вниз с вороньей спины, обещаю вам!
– Уж не думаешь ли ты, что нас страшно беспокоит, каково тебе? – каркнул предводитель стаи.
Но тут приковылял самый крупный и рослый из всей стаи ворон, взъерошенный, неуклюжий, с белым пером в одном из крыльев, и сказал:
– Нам же лучше, Иле Буйный Ветер, если мы доставим Малыша-Коротыша целым и невредимым. Попробую-ка я отнести его.
– Коли тебе это под силу, Фумле-Друмле, я не против, – согласился Иле Буйный Ветер. – Только гляди не урони его!
Это была уже победа, и мальчик снова повеселел. «Нечего падать духом, даже если тебя украли вороны, – думал он. – С такими недотёпами я уж, верно, справлюсь».
Вороны полетели дальше на юго-запад Смоланда. Стояло чудесное утро, солнечное, спокойное, и птицы внизу, на земле, во всё горло распевали свои свадебные песни. В высоком тёмном бору на верхушке ели сидел, свесив крылья, сам дрозд и распевал во всё горло:
– Как ты хороша! Как хороша! Как хороша! Никого нет краше тебя! Краше тебя! Краше тебя!
И, закончив свою песню, он тотчас же принимался за неё снова.
Мальчик как раз пролетал над лесом; услыхав, что дрозд повторяет одну и ту же песенку, видимо не зная другой, он приложил руки ко рту и закричал вниз:
– Слыхали мы такое! Слыхали мы такое!
– Кто-кто? Кто-кто? Кто-кто? Кто насмехается надо мной? – без конца заливался дрозд, пытаясь разглядеть того, кто кричал.
– Похищенный воронами! Похищенный воронами насмехается над твоей песенкой! – отвечал мальчик.
В этот миг вороний хёвдинг, повернув голову, сказал:
– Помни про свои глаза, Малыш-Коротыш!
А мальчик подумал: «Плевать мне на тебя! Я докажу, что не боюсь ворон!»
Они летели всё дальше и дальше; повсюду виднелись одни леса да озёра. В берёзовой роще сидела на оголённой ветке лесная горлица, а перед ней стоял голубок. Распушив перья, изогнув шею, он то и дело надувался так, что грудкой упирался в ветку. Голубок непрерывно ворковал:
– Ты, ты, ты – самая пригожая во всём лесу! Никого нет лучше тебя, тебя, тебя!
А над ними в поднебесье пролетал мальчик и, услыхав воркованье голубка, не смог удержаться и закричал:
– Не верь ему! Не верь ему!
– Кто-кто-кто клевещет на меня? Кто врёт? – заворковал голубок, пытаясь разглядеть того, кто кричал.
– Схваченный воронами клевещет на тебя! Схваченный воронами врёт! – воскликнул мальчик.
Иле Буйный Ветер снова повернул голову к мальчику и велел ему замолчать. Но Фумле-Друмле, который нёс Нильса на спине, каркнул:
– Пусть его болтает! Малые пташки подумают, что это мы, воро́ны, стали такими острыми на язык и весёлыми!
– Не такие уж они глупые! – закаркал Иле Буйный Ветер, но слова эти, видимо, пришлись ему по вкусу, потому что мальчику уже не запрещалось кричать, сколько ему вздумается. Почти всё время вороны летели над дремучими лесами. Только изредка на лесных опушках мелькали селения с маленькой церковью и жалкими лачугами. Но вот они увидели старинную уютную помещичью усадьбу с красными стенами и крутой крышей. За усадьбой тоже поднимался лес, перед ней расстилалось озеро. Высокие клёны окружали двор, в саду росли низкие и широкие кусты крыжовника. На самой верхушке флюгера сидел скворец и пел так громко, чтобы каждое его слово слышала скворчиха, сидевшая в скворечнике на грушевом дереве.
– У нас четыре маленьких красивых яичка! – распевал скворец. – У нас четыре маленьких красивых круглых яичка! У нас в гнезде полным-полно прекрасных яичек!
Когда скворец в тысячный раз запел свою песенку, над усадьбой как раз пролетал мальчик. Приставив руки ко рту, он закричал:
– Сорока украдёт яички! Сорока украдёт яички!
– Кто-кто хочет напугать меня? – беспокойно захлопав крыльями, спросил скворец.
– Пленённый воронами пугает тебя! – ответил мальчик.
На этот раз вороний хёвдинг и не пытался утихомирить мальчика. А все вороны так развеселились, что закаркали от удовольствия.
Чем дальше летели они вглубь Смоланда, тем шире становились озёра, тем больше было там островков и мысов. А на берегу одного из озёр, красуясь перед уткой, стоял селезень и крякал:
– Буду верен тебе до конца дней моих! Буду верен тебе до конца дней моих!
– Ещё лето не кончится, как обманет! – закричал, пролетая мимо, мальчик.
– Это ещё кто-кто такой? – воскликнул селезень.
– Меня зовут Украденный воронами! – заорал мальчик.
В полдень вороны опустились на пастбище. Они рыскали кругом, отыскивая себе корм, но никто и не подумал угостить чем-нибудь мальчика. Но тут к хёвдингу подлетел Фумле-Друмле с веткой шиповника, на которой оставалось ещё несколько прошлогодних красных ягод.
– Это тебе, Иле Буйный Ветер! – сказал он. – Чудесный корм, как раз для тебя!
Иле Буйный Ветер презрительно фыркнул.
– Неужто ты воображаешь, что я стану есть старые сухие ягоды? – спросил он.
– А я-то думал, ты обрадуешься! – с притворной досадой сказал Фумле-Друмле и отшвырнул ветку с ягодами в сторону. Но она упала рядом с мальчиком, и тот, не будь дураком, схватил ветку и наелся ягод.
Когда насытились и вороны, они начали болтать, и кто-то из стаи каркнул:
– О чём ты думаешь, Иле Буйный Ветер? Уж больно ты нынче смирный!
– Помнится мне, жила когда-то в здешних краях курица. И до того она любила свою хозяйку! Вот однажды решила курица её осчастливить и снесла яиц на целый цыплячий выводок. А спрятала она эти яйца под половицами скотного двора. Сидя на яйцах, курица всё время представляла себе, как обрадуется хозяйка цыплятам! Ну а хозяйка только диву давалась: куда исчезла курица? Искала она её, да так никогда и не нашла. Отгадай, Длинный Клюв, кто нашёл курицу и яйца?
– Это отгадать легко, Иле Буйный Ветер! Но раз уж ты заговорил о своих подвигах, расскажу историю вроде твоей. Помните большую чёрную кошку с пасторского двора в приходе Хиннерюд? Как она злилась на хозяев, ведь они всегда отбирали у неё новорождённых котят и топили их! Один раз ей удалось спасти котят, она спрятала их в стоге соломы в поле. И не могла на них налюбоваться! Только меня котята порадовали куда больше, чем её. Да-да, меня!
Тут вороны вошли в такой раж, что стали каркать, перебивая друг друга.
– Подумаешь, воровать яйца да каких-то паршивых котят! Это дело нехитрое! – крикнул кто-то из стаи. – Вот я однажды охотился за зайчонком, почти уже взрослым зайцем. Нелегко было гоняться за ним в подлеске!
Только он прокаркал эти слова, как его перебил один из сородичей:
– Может, это и забавно – дразнить куриц да кошек, а по мне, так куда лучше, коли вороне удастся насолить человеку! Вот я однажды украл серебряную ложку…
Но тут мальчик счёл, что не пристало ему слушать такую гнусную болтовню.
– Эй, вы, вороны! – крикнул он. – И не стыдно вам без конца похваляться своими разбойными подвигами! Три недели прожил я среди диких гусей и не видал, не слыхал от них ничего, кроме хорошего. Худой у вас хёвдинг, если он позволяет грабить и убивать! Пора вам зажить по-новому. А не то берегитесь! Уж я знаю, людям до того надоела ваша злоба, что они постараются извести весь ваш род! И тогда вам быстро придёт конец!
Иле Буйный Ветер и другие вороны, услыхав эти речи, так рассвирепели, что хотели броситься на мальчика и растерзать его. Но Фумле-Друмле, хохоча и каркая, заслонил его собой.
– Нет, нет, нет! – притворившись испуганным, закаркал он. – Что скажет Кора Лёгкий Ветерок, если вы растерзаете Малыша-Коротыша ещё до того, как он добудет нам серебряные монеты?
– Эх ты, Фумле-Друмле, бабы испугался! – презрительно крикнул Иле Буйный Ветер. Но и он, и другие вороны тут же оставили мальчика в покое.
Вскоре вороны полетели дальше. Прежде Малыш-Коротыш не верил, что Смоланд так уж беден, как про него говорят. Правда, это глухой лесной край, да и горных кряжей здесь видимо-невидимо. Но по берегам рек и озёр тянулись вспаханные поля, и настоящего безлюдья он ещё не встретил. Однако чем дальше продвигались вороны вглубь Смоланда, тем реже попадались селения и отдельные домишки. Под конец Малыш-Коротыш решил, что залетел в настоящую пустыню, где, кроме болот, пустошей да холмов, ничего нет.
Солнце уже клонилось к закату, но было ещё светло, когда вороны добрались наконец до большой вересковой пустоши. Иле Буйный Ветер выслал вперёд гонца с вестью, что поход его увенчался успехом. Когда это стало известно на пустоши, Кора Лёгкий Ветерок в сопровождении многих сотен ворон с каменистой гряды Крокосен поднялась в воздух, чтобы встретить победителей. Под оглушительное карканье, которое подняли встречавшие их вороны, Фумле-Друмле сказал мальчику: