Сельма Лагерлеф – Удивительное путешествие Нильса с дикими гусями (страница 28)
– Раз уж Малыш-Коротыш так сокрушается из-за этого старинного города, надо его горю помочь. Полетим скорее, и я покажу вам город, который видела вчера. Тогда он сразу утешится.
Дикие гуси простились с овцами и полетели к городу, который Какси хотела показать мальчику. Как Нильс ни печалился, а всё же не мог не смотреть на землю, над которой пролетал. Глядя сверху на Готланд, он представил себе, что в былые времена этот остров от начала до конца был такой же высокой, крутой скалой, как и Лилла-Карлсё, только, разумеется, намного больше. Но потом кто-то взял огромную скалку и стал раскатывать Готланд, словно тесто, пока тот не выровнялся. Однако остров не стал целиком ровным и гладким, как лепёшка. Пролетая с дикими гусями вдоль берега, который чаще всего полого и незаметно спускался к морю, мальчик изредка видел высокие белые известковые стены с пещерами, остатки размытых и выветрившихся горных хребтов.
На острове Готланд путешественники прекрасно провели время до полудня. Стояла мягкая весенняя погода, на деревьях набухли крупные почки, луга запестрели первыми цветами, с тополей, колышась на лёгком весеннем ветерке, свисали длинные, тонкие серёжки, а в небольших садиках возле каждого дома зазеленели кусты крыжовника.
Весеннее тепло выманило людей из дому. И повсюду, будь то на просёлочных дорогах или во дворах, как только собиралось несколько человек, затевались игры и забавы. Играли и резвились не только дети, но и взрослые: метали камни в цель, бросали вверх мячи, да так высоко, что они едва не ударялись о лапки диких гусей. Это было весёлое и трогательное зрелище. И хотя Нильс всё ещё печалился, он не мог не признать: полёт с дикими гусями над Готландом самый прекрасный! До него доносились звуки музыки и песен, он видел вереницы нарядных людей. Вот на лесном пригорке расположилось несколько мужчин в чёрно-красных одеждах. Они играли на гитарах и медных духовых инструментах. Дети с песнями водили хоровод. По дороге – явно на пикник – шла большая толпа людей из Общества трезвости. Мальчик узнал их по развевающимся над головами знамёнам с надписями золотом. И пока они не исчезли вдали, он слышал их песни.
Вспоминая впоследствии Готланд, Нильс всегда будет видеть эти игры и слышать эти песни.
Он долго глядел вниз, но потом, случайно подняв глаза, с изумлением заметил, что гуси повернули на запад. И вот перед ним снова голубые необъятные морские просторы! А впереди на побережье раскинулся сказочный город.
Гуси летели с востока, а солнце уже клонилось к западу. И городские стены, башни, высокие фасады домов и церкви показались ему вначале совсем чёрными на глади светлого вечернего моря. Но удивительным было не это. Когда гуси подлетели ближе, Нильс уже не сомневался – этот город похож на тот, что он видел в пасхальную ночь. Похож и не похож! Он напоминал человека, который вчера был разодет в пурпур, усыпанный драгоценными камнями, а сегодня ходит в нищенских лохмотьях.
И этот город окружала высокая стена с башнями и воротами. Но башни стояли без крыш, необитаемые, пустые, а ворота не закрывались. Не было сторожевых ратников. Не было и того сказочного великолепия, которое поразило Нильса в пасхальную ночь; сохранился лишь голый, серый каменный остов города. Оштукатуренные стены нескольких сохранившихся высоких домов были безо всяких украшений. Но Нильс совсем недавно видел затонувший город и мог представить себе, как были украшены эти дома прежде: одни статуями, другие – чёрно-белым мрамором. Он смотрел на старинные церкви: почти все они стояли без крыш, голые и ободранные внутри. Оконные ниши зияли пустотой, полы заросли травой, стены обвивал плющ. Но мальчик знал, что когда-то эти стены были красиво расписаны, а в богато украшенном, с золотым крестом алтаре кадили священнослужители в тяжёлых парчовых одеждах.
Мальчик видел узкие улицы, почти безлюдные в этот послеполуденный час праздничного дня. И представлял, как некогда здесь ходили красивые, статные люди, а возле своих домов трудились тысячи ремесленников.
Однако Нильс Хольгерссон, поглощённый мыслями о прошлом, не понимал одного: этот город и поныне ещё дивно прекрасен. Он не замечал на боковых улицах уютных домиков с тёмными стенами, обведёнными по углам белой краской, с красной геранью за сверкающими чистотой оконными стёклами. Не видел он ни красивых садов и аллей, ни живописных, обвитых ползучими растениями развалин. Величие прошлого заслонило от него прелести настоящего.
Не один раз пролетели дикие гуси над городом взад и вперёд, чтобы Малыш-Коротыш осмотрел всё как следует, и под конец опустились на заросший травой пол в одной из разрушенных церквей, где и решили переночевать.
Гуси уже спали стоя, а мальчик всё ещё бодрствовал, глядя сквозь проломленную крышу на красноватое вечернее небо. Стоит ли горевать из-за того, что не удалось спасти утонувший город, раздумывал Нильс. Нет, не стоит. Ведь если бы город, который повстречался ему два дня назад, не погрузился снова на дно морское, может быть, мало-помалу и он пришёл бы в такой же упадок, как и этот, только что увиденный. Город Винета тоже не смог бы противостоять силе времени, и на его безлюдных, пустынных улицах стояли бы церкви без крыш и дома без украшений. Так пусть уж лучше этот город во всём своём великолепии останется там, на дне морском.
«Что ни делается, всё к лучшему, – решил мальчик. – Теперь, даже если б я мог, я не стал бы спасать Винету». На том он и успокоился.
Наверно, многие в юности рассуждают так же, как Нильс. Но когда люди становятся старше и привыкают довольствоваться малым, они предпочитают обычный земной город, такой, как Висбю на острове Готланд, прекрасному, но недосягаемому городу Винета на дне морском.
XV
Сага о Смоланде
Дикие гуси, благополучно перелетев море, оказались в уезде Чюст, в северном Смоланде. Уезд этот, как видно, так и не решил до сих пор – то ли ему остаться сушей, то ли стать морем. Бесчисленные морские заливы и проливы изрезали берег на острова и полуострова, на мысы и перешейки. Море затопило все низины, перед его натиском устояли только высокие холмы, вершины которых островками поднимались теперь над водой.
Дикие гуси летели со стороны моря; стоял вечер, и усеянная холмами суша мирно покоилась среди окружавших её заливов и проливов.
Нильс невольно вспомнил Блекинге. Здесь, в Чюсте, как и там, суша и море встречались необычайно красиво и спокойно. Казалось, они хотели порадовать друг друга самым лучшим и прекрасным из того, чем владеют. На островах то тут, то там Нильс видел хижины и домики. Чем дальше, тем больше и лучше становились жилища людей. Наконец показались огромные белые господские усадьбы. Купы деревьев окаймляли берега, за ними лежали лоскутки пашен, а на вершинах невысоких холмов снова привольно росли деревья.
Дикие гуси опустились на голом островке в глубине залива Госфьерден – Гусиного. И сразу заметили, что за то время, пока они были на островах Эланд и Лилла-Карлсё, весна вошла в силу. Правда, высокие чудесные деревья ещё не оделись листвой, но земля под ними пестрела подснежниками, гусиным луком и фиалками.
Увидев этот цветочный ковёр, дикие гуси перепугались: не слишком ли они замешкались на юге страны? И Акка тут же решила, что нечего тратить время и искать место для привала в Смоланде. Завтра же утром они вылетают на север, через Эстеръётланд!
Значит, ему, Нильсу, так и не придётся повидать Смоланд! Это его немного огорчило. Ни об одной из провинций не слышал он столько историй, сколько о Смоланде, и очень хотел собственными глазами увидеть этот край. Прошлым летом, когда он ходил в гусопасах у одного крестьянина близ Юрдберги, он почти каждый день встречался с двумя бедными смоландскими ребятишками, братом и сестрой, которые также пасли гусей. Дети эти страшно досаждали ему рассказами о своём Смоланде. Особенно допекал Нильса маленький Матс. Оса-то уже вышла из возраста, когда только бы кого-нибудь подразнить.
– А ты слыхал, Нильс Гусопас, как сотворяли Смоланд и Сконе? – не раз спрашивал Матс. И стоило Нильсу ответить «нет», он тотчас начинал рассказывать старинное народное предание: – Так вот, было это в ту пору, когда Господь сотворял мир. Однажды, когда он трудился, шёл мимо святой Пётр. Остановился он, поглядел и спрашивает:
– Ну как, тяжёлая работа?
– Да уж не лёгкая, – отвечает Господь.
Не поверил Пётр. Показалось ему, что сотворять землю – проще простого, и захотел сам попробовать.
– Может, передохнёшь малость? – спросил он. – А я вместо тебя потружусь.
Но Господь не согласился.
– Не знаю, сколь ты сведущ в этом деле, могу ли я доверить тебе столь важную работу, – ответил он.
Рассердился Пётр да и говорит, что он, мол, ничуть не хуже самого Господа может сотворять земли…
А тот как раз над Смоландом бился. И уже по тому, что успел сделать на севере и востоке, видно было, каким прекрасным и плодородным будет этот край. «То, что так хорошо начато, никому не испортить», – подумал Господь и сказал Петру:
– Ну что ж, поглядим, кто из нас лучше смыслит в таком деле. Ты впервые взялся за него, потому и продолжай начатое мной, а я стану сотворять новые угодья.
Пётр тотчас согласился, и стали они трудиться каждый в своём краю. Господь перебрался подальше к югу и, быстро сотворив провинцию Сконе, пригласил Петра взглянуть на свою работу.