Сельма Лагерлеф – Удивительное путешествие Нильса с дикими гусями (страница 107)

– Не в моём обычае терпеть людей на своей шхере, но коли вы родом из этой провинции, дело иное, – молвил великан и вложил меч в ножны. – Можете посидеть у костра и погреться. Ведь я сам оттуда, долго жил там в Скалунде, в большом кургане.

Уселись моряки на камни. Разговаривать с великаном они не смели, а лишь молча сидели и смотрели на него. И чем дольше они рассматривали великана, тем он казался им огромнее и тем меньше и немощней представлялись они самим себе.

– Худо у меня стало с глазами, – молвил великан. – Я и тени вашей разглядеть не могу. А уж до того любопытно мне узнать, каковы нынче на вид жители Вестеръётланда. Пусть хоть один из вас протянет мне руку, чтоб я мог убедиться: не перевелась ещё в Швеции горячая кровь!

Поглядели моряки сперва на кулаки великана, а потом на свои. И никому из них не захотелось ему руку протянуть. Видят, торчит из костра железный вертел, которым великан вместо кочерги головешки мешал, а один его конец раскалился докрасна. Вытащили они вдвоём вертел из огня, подняли и протянули великану. Тот как схватил вертел да как сожмёт! Тут плавленое железо у него между пальцами так и потекло!

– Гляжу, не перевелась ещё в Швеции горячая кровь! – воскликнул довольный великан.

А моряки во все глаза на него глядят! И снова стало тихо у костра. Однако встреча с земляками заставила великана вспомнить родной Вестеръётланд. Сидит он да и вспоминает то одно, то другое.

– Хотел бы я знать, как там курган в Скалунде? – полюбопытствовал он.

А моряки и знать не знают про курган, о котором исполин спрашивает.

– Он, верно, обвалился, – на свой риск ответил младший. Понял он, что с великаном шутки плохи и нельзя ему не ответить.

– Да, да, так оно, верно, и есть, – подтвердил великан и кивнул головой. – Да этого и надо было ждать, коли жена моя с дочкой его в одно утро насыпали; землю-то они в передниках натаскали!

И снова стал он раздумывать да вспоминать. Дома-то он давно не был. И целый час прошёл, прежде чем он кое-что вспомнил.

– Ну а горы Чиннекулле да Биллинген да другие мелкие горушки, которые по всей огромной равнине разбросаны, они, верно, всё ещё на своих местах стоят? – спросил великан.

– Стоят себе, – ответил старший. Решил он показать великану, что понимает, как тот могуч, и добавил: – Ну а к этим горам, верно, вы руку приложили? Без вас тут, верно, не обошлось?

– Да нет, эти не я насыпал, – возразил великан. – Но могу сказать: за те горы тебе до́лжно моего отца благодарить. Когда я был совсем малышом, этой огромной равнины в Вестеръётланде и в помине не было. А на её месте высилось длинное плоскогорье. И тянулось оно от озера Веттерн до самой реки Йётаэльв. Но вот задумали кое-какие речки разрушить это плоскогорье и перенести его вниз, к озеру Венерн. А было оно не из твёрдого гранита, а больше из известняка да сланца, так что совладать с ним ничего не стоило. Помнится, как речки всё расширяли да расширяли узкие свои русла и речные долины, так что под конец вместо долин простирались уже целые равнины. Отец мой да я выходили порой поглядеть, как трудятся реки, но ему не по душе пришлось, что они целую гору уничтожили.

– Оставили бы нам хоть несколько местечек, где можно было бы отдыхать, – сказал он однажды да и снял с себя каменные башмаки. Один он задвинул далеко на запад, а другой – далеко на восток. Каменную свою шляпу положил на горную вершину близ берегов озера Венерн, каменную палицу вслед ему бросил, а мой каменный колпачок зашвырнул далеко на юг. Ну а все другие пожитки из доброго твёрдого камня, что у нас с собой были, он по разным местам разложил. Потом уже реки размыли почти всё плоскогорье. Но те горы да вершины, которые батюшка каменными башмаками, шляпой, палицей, колпачком и прочим защитил, реки тронуть не посмели, и все они остались целы-невредимы. Под каблуком одного его башмака горушка Халлеберг схоронилась, а под подошвой – Хуннеберг. Под другим башмаком Биллинген убереглась; отцова шляпа дала прибежище Чиннекулле, под моим колпачком Мёссеберг спряталась, а под каменной палицей – Оллеберг улежала.

Всё же прочие мелкие горушки на равнине Вестъётаслеттен тоже по милости моего батюшки сохранились. Хотел бы я знать, много ли найдётся ныне в Вестъётланде людей, которых можно было бы так же почитать, как моего отца?

– Мудрено ответить на твой вопрос, – сказал младший, – но всё же скажу: коли великанов, как и реки, почитали некогда за их могущество, сдаётся мне, однако, что людей следует ещё более уважать. Ведь это они стали ныне владыками гор и равнин!

Великан недовольно ухмыльнулся. Видать, не по душе пришёлся ему ответ моряка. Однако он тут же спросил:

– Ну а как там поживает водопад Тролльхеттан?

– Бурлит да грохочет, как всегда, – ответил старший. – А может, раз вы горы в Вестеръётланде уберегли, так уж не вы ли и большие водопады сотворили? Верно, без вас тут тоже не обошлось?

– Да нет, не совсем так, – сказал великан, – однако, помнится мне, когда я был совсем малышом, я и все братья мои на них как на горках катались. Вставали мы на бревно и неслись вниз под гору через Гуллёфаллет и Топпёфаллет, да и через три других водопада. А мчались мы с такой быстротой, что вскоре добирались до самого моря. Хотел бы я знать, найдётся ли какой-нибудь малый в Вестеръётланде, что и нынче так забавляется?

– Мудрено сказать, – ответил младший. – Сдаётся мне, однако, что более диковинный подвиг совершили мы, люди, когда канал между водопадами протянули. И мы можем съезжать с водопада Тролльхеттан не только вниз, будто с горы, как вы в детстве, но и подниматься вверх на наших шхунах и пароходах!

– Ну и чудеса! – воскликнул великан; казалось, будто ответ этот его чуть раздосадовал. – А может, вы мне ещё скажете, как там поживает край озера Мьёрн? Ну тот, что зовётся в народе Свельтурна – то есть Голодный?

– Да, немало было с ним хлопот, – ответил старший. – Уж не по вашей ли милости, отец, стал он таким бесплодным, каменистым да унылым? Ведь, кроме вересковых пустошей да низких утёсов, там ничего нет. Верно, без вас тут тоже не обошлось?

– Да нет, не совсем так, – сказал великан. – В мои времена рос там чудесный лес. Но как-то играли мы свадьбу одной из дочерей, и понадобилось нам немало дров. Взял я тогда канат, длинный-предлинный, обвязал им лес в этой округе, повалил его одним махом да и понёс домой. Хотел бы я знать, найдётся ли кто в нынешние времена, кто может одним махом лес повалить?

– Не в моих силах ответить на твой вопрос, – отозвался младший. – Но в дни моей молодости места вокруг Свельтурны были голы и бесплодны, а ныне люди там повсюду посадили лес. По мне, это тоже подвиг, и немалый!

– Да, но в южном Вестеръётланде, верно, ни одному человеку не прокормиться? – спросил великан.

– Стало быть, без вас там тоже не обошлось? – спросил старший.

– Да нет, не совсем так, – сказал великан. – Однако помнится мне, когда мы, дети великанов, пасли в тех краях наши стада, мы понастроили великое множество каменных лачуг! А от всех камней, которые мы там друг в дружку кидали, и земля сделалась каменистой и для земледелия вовсе непригодной. Думается мне, едва ли можно пахать землю в тамошних краях!

– Да, правда твоя, от земледелия там мало проку, – молвил старший, – зато все люди, что живут в тех краях, – умельцы: они либо ткачи, либо резчики по дереву. И сдаётся мне, более почётно уметь раздобыть себе пропитание в таком бедном краю, нежели приложить руку к тому, чтобы разорить его.

– Осталось мне спросить тебя ещё об одном, – молвил великан. – Что теперь у вас там внизу, на побережье, где река Йётаэльв в море впадает?

– Стало быть, вы и там хозяйничали? – спросил младший.

– Да нет, не совсем так, – сказал великан. – Однако помнится мне, было у нас в обычае спускаться вниз к берегу, приманивать к себе кита и мчаться на его спине через фьорды да заливы среди шхер. Хотел бы я знать, найдётся ли кто, что и ныне так забавляется?

– Не могу сказать, – ответил моряк, – но, по мне, не менее славный подвиг – то, что мы, люди, построили внизу, близ реки Йётаэльв, город, откуда во все моря плывут корабли.

Ни единого слова не ответил ему великан, и младший моряк, что сам был родом из Гётеборга, стал описывать этот богатый торговый город – его просторную гавань, мосты и каналы, прямые улицы. Ну а предприимчивых торговцев и смелых мореплавателей там не счесть! И у них хватит смекалки превратить Гётеборг в наипервейший город на севере!

С каждым новым ответом морщины на лбу великана становились всё глубже. Видно, не по душе ему было, что люди сделались владыками природы!

– Да, послушаешь вас, так в Вестеръётланде немало перемен! – молвил он. – Хотелось бы мне туда вернуться да кое в чём порядок навести!

Услыхал старший моряк его слова и за Вестеръётланд встревожился. Ведь добра от великана, коли он обратно вернётся, не жди! Но, разумеется, признаваться, что боится этого, не стал и говорит:

– Не сомневайтесь, отец, встретят вас там честь по чести. Мы велим во все колокола бить!

– Вот как, стало быть, там ещё есть колокола? – нерешительно спросил великан. – Разве не разбиты эти большие колокольчики в Хусабю, в Скаре да в Варнхеме?

– Нет, все в целости, да и с тех пор, как вы там были, немало у них и новых собратьев появилось! Ныне в Вестеръётланде не найдётся ни одного местечка, где не было бы слышно звона колоколов.