Селин Саади – Вернуть жену. Дай мне шанс (страница 2)
Я поднимаю глаза.
— Всё хорошо. Живы. Мальчик. Поздравляю.
Говорю, как робот. Машинально и стандартизировано. Боюсь, что голос сорвется на те ноты, которые ему слышать не нужно.
— Ты… ты спасла их…
— Я просто делала свою работу.
Он хочет что-то сказать. Делает еще один шаг в мою сторону, и пространство между нами начинает сужаться, отчего воздуха в моих легких становится меньше.
Желание сбежать нарастает с бешеной скоростью. Но я ведь врач… А не женщина, которую растоптали и сделали больно.
— Уходи, Алексей. У меня следующая пациентка.
Он отступает. Один шаг. Другой. Исчезает.
А я поворачиваюсь и иду обратно. В родзал. В кровь. В боль. А потом радостные крики и первая встреча с младенцем.
Потому что мне нельзя падать.
Я — врач. Я — Варя Лунина. Я опустошена и выжженна дотла. Но я всё ещё стою.
Непонятно только как.
Глава 2. Варвара
Духота стоит неимоверная. Даже квартира с окнами на обе стороны не помогает воздуху циркулировать. Точнее он разгоняется, но вместо желанной прохлады ты получаешь лишь теплый воздух, которым обдувает мебель.
Выходной. А на часах семь.
Я просто неисправима, это уже заведующая насильно отправила, потому что насилую себя работой. Но как тут оставаться в стороне, когда такой поток?
Роддом ближайший к нам закрылся на проветривание, все экстренные роды во всём районе у нас. Доходит до такого, что даже те, кто на контракте не могут попасть в свои платные палаты. Мест просто нет.
И да, летний период всегда жарок, а график закрытия роддомов мы знаем заранее, но ты никогда не поймешь, сколько рожениц привезут сегодня. Может быть двадцать пять родов за ночь, и ты живешь в родильном, стоя у кресел, принимаешь новые жизни, помогая им увидеть этот свет. А может быть три-четыре роженицы, и у тебя есть даже время на то, чтобы отдохнуть и поесть.
От коллег только и слышится, как Лунина себя замотала. Сумасшедшая. Что у нее жизни своей нет, что ли?!
И нечего с ними спорить. Собственный размер и вправду стал меньше, лицо худое, а глаза… Они просто тусклые, как их ярко не накрась — это не поможет. Ну а, моя жизнь — это работа.
Я живу в сорока минутах езды от роддома, специально выбирала квартиру поблизости очень давно, когда была ординатором. И пусть это не модная новостройка, а вторичка. Ремонт, который я наспех сделала, меня вполне устраивает. Избавилась от обоев, просто покрасив стены в светлую краску и добавив света внутрь. Оборудовала в кладовке небольшую гардеробную с обычными штангами и полками, а кухню купила готовую в обычном гипермаркете мебели.
Скромно, да.
Когда-то я жила иначе, у меня были эти все блага, которыми сейчас хвастается каждый второй, демонстрируя свою красивую жизнь. Однако разве это все важно? Как люди не понимают, что есть иные ценности, не имеющие стоимости и чека. Почему для них важнее маленькое название кричащего бренда, вместо того, чтобы быть человеком?
Безусловно, это ярлыки, которые я сейчас смело навешиваю. Просто в моей жизни из того общества, я видела мало тех, кто мог бы похвастаться хорошими человеческими качествами.
Та жизнь, она сейчас воспринимается мной, как нечто нереальное. Будто я попала в альтернативную реальность и приняла её за чистую монету и единственную возможную жизнь.
Мой бывший муж — бизнесмен с идеальной родословной и желанием своей семьи, чтобы все было исключительно идеально. Потому то, что у меня имелось — было не мое, а человека, которого я полюбила. Мы прожили три года, и для меня это было счастливое время.
Я влюбилась как девчонка, несмотря на то, что после работы он абсолютно не любил выходить в люди, ему привычнее было провести время вдвоем. А мне напротив хотелось погулять, съездить куда-нибудь, увидеть что-то новое. Но он, если видел, что мне хочется, то никогда не отказывался. Организовывал наш досуг и был рядом. Держал за руку, целовал в макушку, обнимал и бесконечно фотографировал, тихо посмеиваясь надо мной.
Боже.
Для меня, девочки-отличницы, которую воспитывал дед, это было как в кино. Как в сказке, о которой я даже подумать не могла. Мы были жутко разные, от проявления эмоций до принятия решений о цвете дивана, но именно в этом заключался наш крепкий союз.
Так я думала раньше.
Теперь от моего брака остались лишь воспоминания и Тойота, которую он мне подарил на годовщину несколько лет назад.
Его предательство стало ударом ниже пояса, в спину, в грудь, в сердце. Это был удар током, который парализует все твои органы. Всю тебя. Трясет и ломает, ты словно даже слышишь хруст собственных костей и чувствуешь характерный запах гари, но продолжаешь смотреть в его глаза в поисках того, что это была шутка.
Но нет. Он разлюбил меня и встретил ту самую. Так он сказал.
Он хочет развод. Это была следующая фраза.
А твое рваное дыхание в попытке не задохнуться в этот момент и рассыпающийся пол под ногами, который отправляет тебя в бездну, его больше не волновали. Он все решил. Как настоящий бизнесмен расторгнул очередную сделку и готов к следующей.
Цинично. Грубо. Жестко.
Зато правдиво, как после этих слов я буду себя успокаивать. Но это до той поры, пока я не увижу их фотографии в его телефоне, осознав, что он сообщил мне новости не сразу.
Так, моя сказка превратилась в новую жизнь, где я разведенка в тридцать один год, пропадающая на работе и не желающая новых отношений.
Да, и забыла добавить, что ко всему прочему, пол года назад мне пришлось принять роды «той самой новой любви» и помочь их сыну появиться на свет.
Как такое возможно?!
А это видимо судьба послала мне справиться с очередным испытанием, или проверяла, как я пережила свою боль. Действительно ли, или наивно уговариваю себя, что смогла.
Встаю, наконец, с постели, откидывая мысли и подумывая, чем займусь в свой заслуженный выходной.
Пока из необходимого — кофе. Иду на кухню, попутно завязывая волосы в высокий хвост. Но не успеваю достать даже турку, потому что слышу звонок домофона.
Хмуро смотрю на время, семь ещё даже не стукнуло. Бывает конечно, звонят, просят впустить в подъезд, но в нынешних реалиях я просто отключаю звук и не реагирую. Хотела бы я помочь, да только как быть уверенной, что ты не впускаешь какого-нибудь мошенника.
Внутри разрастается тревога, пульсирует где-то в животе. И это странно, учитывая то, что я дома и никаких планов у меня нет. Но я привыкла доверять своей интуиции, не исключая, конечно, достоверных фактов.
Ноги сами собой ведут меня к домофону. Снимаю трубку, и в этот момент ещё даже не поднеся её к уху, я слышу пронзительный детский плач.
Скорее даже ор.
Мгновенно включается врачебная заправка. И я даже вслушиваюсь в крик ребенка. Явно маленький, грудной.
— Варя… — тут же сокрушенным хрипом раздается в трубке.
Застываю. Сердце в груди перестает качать кровь. Кажется, будто резко упал ферритин, и сейчас анемия свалит меня в обморок.
Крепко сжимаю пластик домофона.
Этот голос преследовал меня первый год, повторяя те слова, которыми он беспощадно кромсал меня.
— Помоги, прошу…
И я обескураженно стою перед выбором.
Сделать так, как поступаю обычно, выключив звук и оставив трубку болтаться на проводе. Или снова впустить его и помочь, как и полгода назад с холодным разумом и проявлением, исключительно, врачебной этики.
Визуализация героев