Селин Данжан – Колодец Смерти (страница 4)

– Экстренные службы, конечно, затоптали место преступления?

– Разумеется.

– Молодой развозчик пиццы, который меня спас, – Антони, кажется?

– Да.

– Я попросила его сфотографировать все, что только можно.

– Он это сделал. И кстати, какое поразительное присутствие духа!

Медэксперт как-то странно улыбнулась.

– Человеческий мозг – это что-то невероятное, правда? – произнесла она задумчиво. – Подозреваю, что такое профессиональное, ультрарациональное поведение у мальчика – это способ избежать эмоционального расстройства.

– Да, возможно. В любом случае у нас есть снимки с места преступления до приезда скорой и местных жандармов.

– Это уже что-то.

– Продолжим… Вы сказали, что словно провалились в темноту. Можете мне рассказать максимально подробно, что было, когда вы очнулись?

По лицу Дюкуинг скользнула тень. Она на секунду закрыла глаза, сглотнула слюну и сказала бесцветным голосом:

– Сначала… я помню свое ощущение… странное ощущение, как будто у меня нет тела, и я плаваю в какой-то субстанции, яркого и одновременно нежного цвета… которая окутывает меня, как легкий пух. – Она остановилась и перевела взгляд на Луизу.

– Полагаете, вам вкололи наркотик?

– Коллега, который меня осматривал, обнаружил большую гематому на бедре. А учитывая мои галлюцинации и те цели, которые преследовал нападавший, я могу это утверждать. – Дюкуинг на секунду задумалась, а потом добавила: – А судя по тому, что меня ждало после пробуждения, этому психу было важно, чтобы я не умерла от удушья!

– Действительно, все говорит о том, что он собирался вас утопить, – подтвердила Луиза. – Мадам, вы упомянули ваши галлюцинации, мы не могли бы вернуться к этой теме?

– Да, разумеется… Понемногу я возвращалась в реальность. Это было довольно неприятно и даже пугающе. Потому что часть моего мозга уже посылала сигналы тревоги. В общем, я приоткрыла глаза, но чувствовала себя все еще одурманенной, зрение восстановилось не полностью, а сознание по-прежнему было в тумане. Я не сразу поняла, что вокруг меня поднимается вода, я попыталась встать, но тело меня не слушалось… Тогда я опустила глаза и все поняла.

Взгляд женщины потемнел при упоминании об этом, и Луиза отметила про себя, что ее рука нервно заерзала под больничным одеялом.

– Я… знаете, это страшно… Вода поднимается, поднимается, а ваше тело словно залито бетоном! Я никогда не испытывала такого ужаса. Я поняла, что сейчас утону, и закричала. Но вместо крика у меня вырвалось хрипение, которое заглушил шум льющейся воды. – Дюкуинг резко повернула голову, впилась взглядом в Луизу и пояснила дрожащим голосом: – Он затолкал мне в рот шарик. Ему было мало меня обездвижить, этот псих сделал так, чтобы я не могла кричать!

– В этом и состоит функция кляпа – не дать жертве поднять тревогу, – подтвердила Луиза, чувствуя, что от нее ускользает какой-то нюанс.

– Вы видели, где я живу? Вы правда думаете, что нападавший опасался, как бы кто-нибудь из проходящих мимо не прибежал ко мне на помощь?

– Ну, так или иначе, он решил, что эта мера предосторожности будет нелишней.

– Нет, кляп не был мерой предосторожности. Чтобы это понять, вам нужно оказаться на моем месте. Нападавший хотел отнять у меня все возможности самовыражения, – воскликнула женщина в сильнейшем волнении. – Крик – это первичный, глубинный, животный рефлекс: лишив меня возможности кричать, он запер меня в себе, замуровал живьем в моем теле, как в тюрьме!

Луиза опустилась в кресло. Валериана Дюкуинг получила травмирующий опыт, и, вероятно, пережитое мешало ей понять истинные намерения нападавшего… Однако Луиза сделала пометку об этой интерпретации и обратилась к фактам.

– Хорошо, вернемся к нападению. Где находился преступник, когда вы лежали в ванне?

– Он стоял рядом, но я не могла его видеть. К тому же ремни не позволяли мне повернуть голову. Я могла только двигать глазами. Так что периферийное зрение было ограничено.

– Тогда откуда вы знаете, что он стоял рядом с вами?

– Когда вода поднялась до горла, он пробормотал: «Ты сейчас умрешь, Валериана». Можете себе представить! Этот тип был там, он хотел видеть мою смерть! А главное, он хотел смотреть, как я умираю!

– Успокойтесь, мадам! Я понимаю вас, но все уже позади, – мягко сказала Луиза. – Что произошло после того, как он вам это сказал?

– Сразу после этих слов он прервался, потому что Антони начал меня звать. Я почувствовала его волнение и торопливые движения… Он явно этого не ожидал, он не знал, что делать. И я сказала себе: «Сейчас он макнет тебя головой в воду и утопит!»

– Представляю, как тяжело вам это рассказывать, но нужно идти до конца… Дышите глубоко. Вы справитесь?

Дюкуинг фыркнула, нервно кивнула и продолжила:

– Когда голос Антони послышался у входа, этот тип сначала выбежал из туалетной комнаты. Он сделал несколько шагов по коридору, а потом, видно, передумал и вернулся. Он стал шарить повсюду, как будто собирая свои вещи. А потом я услышала звук застегиваемой молнии. Он сделал шаг ко мне, и я увидела краем глаза его руку. И тут… я подумала… я правда подумала, что он сейчас макнет меня головой в воду, – шепотом повторила женщина. – Но в этот момент снова послышался голос Антони, на этот раз из глубины коридора. Он кричал, что вызвал полицию. И тут нападавший решил скрыться. Он выбежал из туалетной комнаты. Прошло несколько секунд. Я услышала, как хлопнула дверь. Со стороны спальни. Но признаюсь вам, что тогда для меня важнее всего было не соскользнуть на дно ванны. Я пыталась напрячь мышцы, чтобы сохранить прежнее положение тела, хотя оно начинало покачиваться, потому что вода уже достигла рта и угрожала залить ноздри.

Луиза представила себе эту сцену: неотвратимость момента, когда вода хлынет в легкие, ужас, возрастающий с каждой секундой, и одновременно – безумная надежда, которую Провидение подарило ей, прислав юного развозчика. Рукопашный бой между Танатосом[1] и Мойрами[2] под невозмутимым взглядом Хроноса[3].

– Спустя некоторое время, которое показалось мне бесконечным, я снова услышала голос Антони, прямо за дверью. Он крикнул, а потом вошел. Еще немного и…

Луиза закончила записывать в полной тишине, прерываемой только шуршанием шариковой ручки по бумаге. Собираясь задать вопросы, необходимые на этом этапе, она подняла голову:

– Госпожа Дюкуинг, я зафиксировала, что нападавший был в капюшоне, но нет ли у вас хоть какого-нибудь предположения, кто это мог быть?

– Нет, – ответила та без колебаний.

– Вы узнали его голос?

– Нет. «Ты сейчас умрешь, Валериана» он сказал шепотом… Невозможно узнать голос по шепоту.

– Может, какой-то акцент?

Дюкуинг покачала головой.

– Кажется, нет… Иначе я бы заметила.

– Ладно. Вы можете подробно описать мне этого человека? Внешность? Телосложение? Одежда?

– Рост примерно метр восемьдесят… Худощавый… и очень подвижный. На нем были черные спортивные штаны «Адидас». Это я запомнила из-за трех белых полос на штанине сбоку. Больше ничего.

– И на голове у него был капюшон? – уточнила Луиза.

– Да. Что-то вроде шерстяной балаклавы черного цвета. Я видела только глаза.

– Вы заметили, какого они цвета?

Дюкуинг на мгновение задумалась и покачала головой.

– К сожалению, нет, все произошло слишком быстро.

– Понятно…

– А! Я вспомнила еще одну деталь! Я лежала в ванне, и, когда он двинулся ко мне, я увидела, что он в перчатках.

– В кожаных?

– Нет, в перчатках из латекса.

Луиза сделала пометку в блокноте и подняла голову.

– В вашем окружении есть мужчина, чей рост и вид соответствуют этому описанию?

Валериана Дюкуинг ошеломленно взглянула на Луизу.

Та сочла необходимым пояснить:

– Он постарался скрыть свое лицо. Он шепотом произнес ваше имя. Может быть, это было неслучайно.

– Этот сумасшедший планировал меня убить! Какая ему разница, если я его узнаю! – возразила молодая женщина.

– Конечно, но, если бы вы его узнали, могли обратиться к нему по имени, попытаться договориться, сыграть на каких-нибудь чувствительных струнах.

При этих словах во взгляде молодой женщины отразилась тревога. От волнения на глаза навернулись слезы. Срывающимся голосом она все-таки попыталась ответить:

– Я… Нет, мне действительно кажется, что я его не знаю…

– Все-таки прошу вас, попробуйте мысленно перебрать мужчин в вашем окружении.

На лице жертвы возникла кислая улыбка.