Селестина Даро – Песнь Эридана. Свет во тьме (страница 2)
Я почувствовала, что горю. Жар достиг своего предела и должен был выплеснуться вовне. Я надеялась, что дождь охладит меня, но этого не произошло.
Мое тело засветилось, словно миллиард звезд. Свет вытекал из меня, разливаясь в воздухе поляны крохотными искрами. Наверное, это все происходило не наяву. Видимо, я бредила.
Уголком глаза я вдруг заметила, что за границами Света, который выливался из меня, потемнело. Там была тень. Черная, огромная тень. Волоски на моей коже встали дыбом. От какого-то первобытного страха желудок завязался в тугой узел. Справа от меня тоже кто-то был. Высокий парень смотрел на меня сквозь чуть заснеженные ветви елей и пихт с неподдельным ужасом. Его глаза были еще синее, чем мои. Я никогда раньше не видела таких ярких сапфировых глаз. Я не могла оторвать от этого чарующего синеглазого брюнета взгляд. На нем был какой-то костюм, состоящий из полупрозрачных переливающихся сине-фиолетовых чешуек. Или мне показалось? По его рукам от запястий вверх вращались золотые витые магические символы. Такое я видела только в кино.
А то, что произошло дальше, вообще не вписывалось ни в какие рамки разумного. Сине-фиолетовый дракон взмахнул крыльями, издав низкий утробный рык, и тень исчезла. А я вдруг почувствовала себя полностью опустошенной. Мой Свет померк, а потом и вовсе рассеялся. Все вокруг закружилось, ноги стали ватными. Я ощутила, что падаю. Опустив взгляд вниз, я успела заметить, что мои руки от запястий вверх тоже оказались окутаны золотой вязью, которая сияла.
Кажется, этот парень успел подхватить меня, и мы вместе рухнули на заснеженную декабрьскую траву.
Глава 2
Я открыла глаза и тут же зажмурилась от яркого орегонского солнца. Оно всегда здесь такое, необычное, неповторимое. Если передо мной положить сотню фотографий из разных мест, я всегда точно узнаю, где именно на них Орегон – по этому солнцу. По рассветам и закатам. Они в Орегоне такие, каких не встретишь нигде больше на Земле. Несмотря на то, что Феникс – маленький город, я хотела бы и дальше жить здесь.
Дверь моей комнаты была закрыта не полностью, и я услышала голоса отца и Уильяма.
– Я боялся, что это произойдет.
– Главное, что она жива, она здесь. Я привез ее, мистер Вуд, как мы и договаривались. Вам не о чем волноваться.
– Ты умный парень, Уильям. Парень моей дочери. Поэтому я плачу за это именно тебе.
Платит за что? Я старалась ничем не выдать то, что больше не сплю. Отец что, только что сказал, что платит Уильяму за то, что он – мой парень? Этого не может быть. Я зажмурилась еще крепче. Я думала, что невозможно почувствовать себя еще более жалкой, но, видимо, это не так.
– Скажи-ка мне вот еще что, парень, они спали вместе?
Я услышала, как голос Уильяма дрогнул, когда он прочистил горло.
– Да.
Я услышала тяжелый вздох отца, а потом звук от удара кулаком по столу.
Ну все, с меня хватит. Я резким движением скинула с себя одеяло и выбежала в гостиную. Кто-то меня переодел во фланелевую пижаму. Заметив это, я закатила глаза. Надеюсь, это был хотя бы Уильям?..
– Папа! Как ты можешь спрашивать о таком? Я ни с кем не спала, даже с ним! – Я зло ткнула в Уильяма пальцем. – И даже если бы я с кем-то переспала, ты не имеешь права так бесцеремонно лезть в мои дела! Мне исполнилось восемнадцать!
Внезапно на меня нахлынули недавние события. Сколько я проспала? День? Два? Что там вообще произошло? Что это был за парень? Там правда был дракон? Видел ли все это Уильям?
Боль пронзила мои виски, словно молнией, и я их потерла, присев на край дивана.
– Нечего подслушивать чужие разговоры, дочь, – строго отрезал Дэвид. – Никто не говорил о тебе.
На секунду во взгляде Уильяма промелькнуло удивление, и я успела перехватить этот взгляд. Раз отец решил сыграть в такую игру, я позже поговорю с Уильямом наедине. Благо, наедине мы оставались часто и много.
– Как ты вообще нашел меня, Уильям? – Я решила переключиться на парня, сочтя из этих двоих слабым звеном его. – Скажи честно, неужели Эмма так волновалась за меня, что рассказала тебе, куда я еду?
– Что? Эмма? Нет, Ортиз ничего мне не говорила. Проще спросить рыбу, чем ее. Та хотя бы булькает. Эмма никогда тебя не сдаст.
Да, зря я даже на секунду в ней засомневалась. Уж она-то, действительно, меня не сдаст. Я выжидательно сверлила Уильяма взглядом.
– Да я ещё вчера понял, что у тебя накипело. Было лишь вопросом времени, когда у тебя окончательно сорвет котелок. Поэтому, почувствовав неладное, я с утра наблюдал за вашим домом. А как увидел, что ты взяла велик, рюкзак и уехала, я сел в свой Фолькс и выехал сразу за тобой. Ты крутила педали как сумасшедшая!
– Спасибо, Уильям! – зло ответила я.
– Могла бы и поблагодарить его за то, что он спас тебе жизнь.
Я выразительно посмотрела на отца.
– Он спас мне жизнь?! Нет, не он! А тот парень, который…
– Который что? – не дал мне договорить отец, и я на секунду замешкалась.
– Который превратился в дракона, – жалким тихим дрожащим голосом договорила я.
Брови отца взлетели вверх.
– Там была только ты. Уильям сказал, что ты врезалась в дерево и потеряла сознание. Когда он поднял тебя, у тебя был жар. Мне пришлось сдать твой велосипед в ремонт. Наверное, тебе стало плохо и ты потеряла управление…
Я с недоверием посмотрела на отца. Он кивнул в сторону зеркала, которое висело над камином. И я подошла к нему, напряженно разглядывая свое отражение. Теперь мой лоб ровно по центру украшал пластырь. И когда я успела? Всего лишь пластырь, а это, наверное, значит, что шрама не останется. Я провела пальцами поверх него, чтобы удостовериться, что там точно что-то есть. Голова болела, но не в области лба, а в области висков.
– Тогда могу я узнать, о ком вы говорили с Уиллом, когда я…
Складка между бровями отца смягчилась. Он махнул на меня рукой.
– Спроси у своей Эммы и ее дружка Питера Дастингса сама.
Я хотела пнуть ножку журнального столика, но вместо этого наступила на хвост нашему Баллерофонту на хвост. Черный кот жалобно замяукал, а потом, обидевшись, залез на шкаф. Я виновато пожала плечами.
Колокольчик в прихожей звякнул, и через пару минут в гостиную зашел Лиам. Увидев наши напряженные лица, он поднял руки, давая понять, что узнает обо всем позже и в более спокойной обстановке, чем сейчас, и быстро, как мог, юркнул к себе в комнату.
А я ощутила, как кончики пальцев начало покалывать. Покалывание распространилось сначала на кисти, а затем – на запястья. Это неприятно нервировало. Я взяла клетчатый плед, и, выйдя в сад, села на качели. Уильям ушел к себе не попрощавшись. Думаю, это ненадолго. Он скоро снова окажется возле меня, как верный сторожевой пес.
Но первой оказалась Эмма. Она аккуратно закрыла за собой деревянную калитку и подойдя к качелям, устроилась рядом со мной.
– Ты не ответила ни на одно мое сообщение, с тех пор как написала, что сбежала в Эшленд. Я беспокоилась. И сдавать тебя отцу и Уильяму не хотелось. Поэтому я решила пройти мимо твоего дома и разведать обстановку, – Эмма разглядывала пластырь на моем лбу, безуспешно пытаясь контролировать тревогу.
Я поняла, что не чувствую чего-то негативного после вчерашнего, хотя, наверное, должна. Кроме нервирующего меня покалывания, я чувствовала приятное волнение. В моем животе порхали бабочки… Кажется, и в голове тоже.
– Меня привез Уильям. Сколько прошло времени с моего последнего сообщения?
– Уильям? Как он узнал, где ты? Что с тобой случилось? Прошло чуть меньше суток. На твоем велосипеде зимняя резина?
– Оказывается, он ехал за мной с самого начала. А насчет того, что случилось… Я не уверена. И в этом-то и есть проблема.
– Как это – не уверена? – удивленно переспросила Эмма.
– Мне кажется, что моя версия случившегося расходится с версией Уилла. – Со стороны мой голос был каким-то потерянным.
– Окей… Давай начнем с твоей версии. Что случилось, Лав?
– На самом деле, я собиралась не в Эшленд, а в Каскад Сискию, и поэтому, проехав Эшленд, доехала почти до института Селберга, как вдруг начался дождь. Мне показалось, что по дороге я успела простыть, затемпературила, но я ехала в горы ради того, чтобы вдохнуть полной грудью. Когда начался ливень, я поняла, что вон он, тот самый момент! И мне даже не нужно ехать дальше.
Казалось, Эмма проглатывала каждое мое слово и не обиделась за то, что я не сказала ей правду о том, куда на самом деле собиралась ехать. И я продолжила:
– Я пошла в лес возле Эмигрантского озера. Мне вдруг так захотелось пойти именно туда! Я танцевала там на поляне под дождем… А еще, – мне пришлось понизить голос до шепота, – я всю дорогу пела. И там, на поляне, тоже. Я танцевала под дождем и пела. Ты даже не представляешь как это было нереально классно!
Эмма удивленно вытаращилась на меня.
– Я думала, ты никогда не решишься нарушить этот дурацкий запрет.
Опустив момент, где из меня буквально фонтанировал свет, я продолжила все также шепотом:
– А потом я увидела чью-то тень. Огромную тень. Очень черную, не такую, как обычные тени, и я испугалась. До чертиков испугалась, Эм. Это было реально жутко. А потом заметила его.
– Кого? – нетерпеливо заерзала Эмма.
– Синеглазого брюнета. Он, – я нервно сглотнула и набрала побольше воздуха, чтобы мне хватило смелости проговорить это, – превратился в дракона. И победил черную тень.