Селестина Даро – Песнь Эридана. Свет во тьме (страница 15)
Когда я начала подниматься из арки наверх, то увидела, что на ступенях сидит Эридан, и, прислонившись к стене задумчиво смотрит в окно. Он что, просидел здесь весь этот час? Я посмотрела на стену. Панорамные окна здесь были украшены переливающимися дракончиками – ловцами солнца, которые отражались на противоположной стене, прямо над Эриданом красивыми радужными бликами. Забыв, что он может читать мои мысли, я подумала, каким красивым мог бы быть здесь наш поцелуй.
Эридан коротко усмехнулся и провел по волосам. Вероятность того, что он до сих пор никак не прокомментировал все эти мои мысли, означала лишь одно – у него и правда уже есть истинная пара.
***
Через три дня упражнение с озером сменилось новым. Я должна была оставлять неподвижным черный шар в центре синего виртуального пространства. Любая мысль сдвигала шар и он начинал вибрировать. Чтобы успокоить его и сдвинуть к центру мне требовалось все мое самообладание. Однако мне уже не требовалось щелкать пальцами. Теперь как только я лишь начинала представлять этот жест, шар возвращался в исходную позицию и мысли исчезали. Целых две с половиной минуты, а потом я чувствовала, что силы иссякали и мысли вновь прорывались через невидимый заслон. Я пыталась закрашивать их черной краской, завешивать черной тканью, словно закрывая занавес на сцене. Я тратила на это, казалось, все силы и ресурсы. Лишь единожды за три дня меня хватило на то, чтобы включить музыкальный центр и послушать музыку по радио.
Обязанности у Эридана все же были. Не знаю, какие именно, но на три следующих дня он улетел из обители. Я же, до этого все время ощущавшая себя рядом с ним как за каменной стеной, немного растерялась. Было грустно, тоскливо, и упражнения делались не с таким рвением, как раньше. Неужели я так сильно в него втрескалась? В общем-то, все три дня в обители я провела в одиночестве. Никакого Саальфетаса, Вилькара и Эдвеят, как впрочем и Хааканы с Акахиром. Не привыкшая к такой свободе, я не знала, что мне делать. Некоторое время я слушала музыку – переключала радиостанции и пыталась понять, что мне нравится, подпевая то одним, то другим певцам. Обычно после ужина мне все же становилось скучно, и я отправлялась самостоятельно изучать обитель. За ее пределы я выходить пока не рискнула. Оказалось, что неподалеку от фонтана находится библиотека. Наверняка, в ней огромное количество книг по магии, но я пока добралась только до романов – соорудила из них целую башню на ближайшем столе. С голода тоже не умирала, в огромном трехстворчатом холодильнике я обнаружила запас еды явно больше, чем на три дня, что поубавило во мне энтузиазма. Сколько ещё я буду делать эти бессмысленные упражнения? Может быть, Эридан просто хочет держать меня подальше от действительно важных дел, и потому на самом деле не собирается учить ничему стоящему?
Я сидела в уже полюбившемся кресле в библиотеке, нагло закинув ноги на край стола, рядом с выбранными романами. Я взяла бы пуфик для ног, но такой был только у меня в комнате, и сил тащить его сюда у меня точно не наблюдалось. Откусив кусочек сапоты, я чуть не испачкала липкими пальцами страницу. Фрукт упал на ковер под креслом, и я подпрыгнула, увидев, что за всеми моими нелепыми телодвижениями наблюдает Эридан.
Я немного обиделась, что они все так внезапно и надолго кинули меня здесь одну. Но и спрашивать, где они были, боялась. Мы не настолько близки…
– Ты хоть немного упражнялась в наше отсутствие? – почти промурлыкал Эридан. – Твои мысли не успокаиваются ни на секунду.
Я разозлилась на себя. Совершенно забываю о том, что он, в прямом смысле, слышит меня всегда. Я мгновенно представила спокойную гладь озера и сконцентрировалась на дыхании. Эридан не спускал с меня глаз, но я отчетливо понимала, что это лишь потому, что он считает. Считает, сколько у меня уже нет мыслей.
– Нисколько. Твое озеро давно пошло волнами, – покачал головой он.
– Ты ведь… Слышал все мои мысли, и я не понимаю… – выпалила я.
– Не понимаешь чего? – вскинул брови Рид.
– Почему ты не спрашиваешь меня о том, что я думала… Почему я это думала… Даже не знаю, как объяснить. Ты никак не комментируешь мои мысли.
– Потому что это твои мысли. Когда ты действительно захочешь со мной ими поделиться – ты сама мне все расскажешь. А пока – это просто упражнения, а я – твой учитель.
Я-я-ясно, значит мы тут играем в тактичность и профессионализм.
– Не играем. Я предпочитаю не нарушать границы, особенно когда меня об этом не просили, – тут же ответил Эридан.
Хм-м, а ту мысль прокомментировал! Значит, он избегает лишь некоторых моих мыслей?
– И много тебя об этом просили? – поддразнила я его.
Эридан хмыкнул.
– Я пришел, чтобы позвать тебя на ужин.
Я тут же изменилась в лице. Серьезно?
– К сожалению, первичный срок подошел к концу, и после ужина я должен вернуть тебя твоему деду.
Я снова изменилась в лице, на этот раз – не в лучшую сторону. Тогда я будто бы расцвела, а сейчас – окислилась.
– Без ужина обойдусь, – буркнула я, сжав руки в кулаки.
Несмотря на то, что в последние дни я заскучала, мне тут было комфортно. Настолько комфортно, что я успела забыть о том, что совсем скоро мне нужно будет вернуться в орден.
Эридан кивнул, а затем отвел меня в свою комнату, чтобы я переоделась. Но мне не хотелось. Фиолетово-синее худи с силуэтом дерева стало моим любимым, поэтому я запихала плащ со спиралями и черное платье в рюкзак, оставшись в том, что на мне надето.
Когда я вышла из комнаты, в глазах Эридана мелькнуло удивление. Он явно не ожидал, что я останусь в одежде обители. Я заметила легкий кивок, в котором сам Рид себе отчет, скорее всего, не отдавал. Затем он взял у меня из рук рюкзак, и я опять почувствовала, что теряю сознание. Нас будто бы стерли ластиком. Через какое-то время мы очнулись в той самой темноте, а ещё через пару мгновений – возле нужного дома на Аркейн-авеню в Венете.
Глава 12
Возле меня сразу же оказались Уильям и Леонард, и я поняла, что здесь такой свободы, как в Фаруэне мне не дадут.
– Через семь дней, – сказал Рид то ли им, то ли мне, и исчез.
– Мы не сомневались, что он вернет тебя в целости и сохранности, – произнес Леонард. – Им нужна Песнь.
Я, смотря на парней, скорчила дурацкую неловкую улыбочку и дала понять, что все, чем буду заниматься сегодня – так это лягу спать. В конце концов, время уже было за девять вечера.
Как и в прошлый раз, в комоде я обнаружила ночную сорочку. К сожалению, она была красной, короткой и атласной. А я не любила красный цвет. Надев сорочку, я наконец решилась написать Эмме.
С утра я обнаружила, что Резерфорда в доме нет. Зато Элейн и Леонард о чем-то шепотом переговаривались в гостиной. Когда я вошла, они тут же замолчали.
Элейн махнула мне рукой в знак приветствия
и тут же улыбнулась.
– Мне уже пора, если хочешь сначала позавтракать, то я оставила спагетти с соусом на столе. Не буду говорить тебе не скучай. Представляю, чем вы будете заниматься с Леонардом, – тебе и так будет не до скуки.
Когда Элейн ушла, я поняла, что мы с Леонардом остались наедине. А я не знала, чего ожидать от парня, которого мой дед назначил мне в учителя. Ведь за то время, пока мы знакомы, он мне и пары слов не сказал.
– Присядь, – покровительственно произнес он, и я села в кресло. – Я думаю, от Эдварда ты уже знаешь, что не все члены ордена, то есть, не все Хранители обладают силами.
Я кивнула.
– Нас лишь семеро. Нас называют «спеллсингеры».
Нас? Он имеет ввиду, что у него тоже есть Свет?
Видя мое замешательство, Леонард продолжил:
– Обычно нас распределяют по семи разным точкам планеты, каждая из которых находится рядом с одними Вратами Эридана. Но сейчас так получилось, что трое из нас – живут в этом доме.
Трое? Ладно, я снова запуталась. Интересно, он умеет объяснять, не запутывая меня ещё больше?
– Я, твой дедушка Эдвард и ты. Спеллсингеры могут влиять Светом на объекты природы. К сожалению, рукотворные вещи нам не подвластны.
Леонард подошел к подоконнику, взял с него горшок с цветком и поставил на столик передо мной.
– Мы начнём с тренировок голоса. У тебя хорошее меццо-сопрано. Некоторые девушки расстраиваются, когда узнают о том, что они не обладают высоким голосом. Но на самом деле, меццо-сопрано встречается редко, и имеет сочное и бархатистое звучание, – Леонард лукаво посмотрел на меня.
Меццо-сопрано? Из-за того, что отец запрещал мне музыку, я была не сильна во всех этих определениях, совсем не интересовалась ими. В голову мне приходили еще альт и тенор, и, вроде бы, это были мужские голоса.
– Для Песни меццо-сопрано – это жирный плюс. И не только для нее. Меццо-сопрано – это самый сексуальный женский голос.
Хм, мне кажется, или Леонард как-то странно расставляет акценты?
– И это факт, – улыбнулся он мне во все тридцать два зуба.
Я просто сидела и хлопала ресницами, словно живая кукла. Передо мной в горшке стоял шиповник. Шиповник в горшке. Цветущий. Откуда он его взял в декабре?