Селестина Даро – Эхо твоих мыслей (страница 13)

– Ты и так все поймешь, – развел руками Лирин. – К тому же, нам пора возвращаться в замок.

Лирин вышел из домика первым. А я немного задержалась. Мне хотелось встряхнуть Риса, чтобы наедине он перестал притворяться, что совсем

не знает меня. Поэтому я задержалась у двери, и сказала ему:

– И все же нам не обязательно играть в эту игру.

В этот момент в глазах Дариса что-то вспыхнуло.

– Да, моя будущая королева? – спросил он каким-то изменившимся голосом.

– Да. Я бы хотела, чтобы ты был таким, каким я тебя представляла. Потому что я знаю, что ты именно такой. Тебе не стоит рядом со мной прятаться за маской…

– Ты меня представляла? – оживился Дарис.

Я смущенно кивнула.

– Ты думал, что мы не сможем общаться, потому что ты из дрен? – набравшись смелости, спросила я.

– Общаться? – задумчиво произнёс Дарис.

– А разве это не называется общением? – улыбнулась я.

Он усмехнулся, и в ту же секунду, прижав меня к стене, смял мои губы. Я не ответила ему на поцелуй. Я растерялась. И оттолкнула его.

Дарис обескураженно посмотрел на меня.

– Мне казалось, я все правильно понял.

Я одернула вниз кожаную куртку, проведя по ней руками.

– Да, но кажется, я оказалась не готова к такому стремительному развитию событий, извини, – ответила я.

Боги, надеюсь, когда Лирин говорил мне про «помягче», он не имел в виду то, что Дарису требуется такого рода утешение…

Он развел руками.

– Что ж, я терпеливый.

– А ты не боишься, что Руан убьет тебя, если узнает, что ты прикоснулся к будущей королеве?

– Разве только ты сама ему скажешь. Но минут десять назад мне показалось, что мы на одной стороне. Поэтому я думаю, что не в твоих интересах доносить на меня.

Лирин вернулся за мной. Он прочел тревогу на моем лице и перевел взгляд на Дариса. Тот лишь пожал плечами.

Глава 11

Обратно до замка мы ехали молча. Когда мы оказались у ворот, Лирин, тревожась о перемене моего настроения, спросил:

– Когда я вышел, между вами с Дарисом произошло что-то, о чем мне стоит знать? Он чем-то обидел тебя?

Лирин перешел со мной на ты, и это радовало.

Я не знала, обидел ли меня Дарис. Я запуталась. Почему я не ответила Рису на поцелуй? Почему пошла на попятную?

Я покачала головой.

– Просто мне показалось, что твой друг не до конца открыт перед мной. Если мы затеяли совместную игру, разве это не значит, что мы должны доверять друг другу?

– Хм… Я этого не заметил. Дарис вел себя с тобой как обычно. Если не считать того, что он ни разу не попросил тебя называть себя Рисом. От меня он потребовал этого при первой же встрече.

Я скрестила руки на груди и насупилась. Чуть позже я попробую мысленно объясниться с Рисом.

Ужин мне в покои принесла не Вирджиния.

– А где Вирджиния? – спросила я у новой служанки.

– Ей нездоровится, – ответила та. – Но уверяю вас, я буду служить вам не хуже нее. Мое имя Моргулия.

Девушка присела в глубоком реверансе, и я еле удержалась, чтобы не закатить глаза. Я никогда не привыкну ко всем этим средневековым поклонам. У Моргулии были прямые черные волосы, точь-в-точь как у остальных дрен, и очень темные глаза. Моргулия заметила, что я рассматриваю ее, и сказала:

– До… У меня были синие глаза. Очень красивые синие глаза.

У меня в горле встал ком, и я кивнула. Не хватало мне ещё начать рыдать при новенькой служанке. Я буквально выпроводила из себя невидимых поваров, которые так не вовремя начали резать лук для запеченной курицы.

Я кое-как объяснила Моргулии, что вымоюсь и отправлюсь спать сама. Видимо, она действительно была рада служить мне вместо Вирджинии, потому что никак не хотела уходить. Я еле дождалась, пока она оставит меня в покое и тут же позвала Риса. Он ответил мне только через минут десять.

«Как прикажешь это понимать? Я знаю тебя три дня с небольшим, а ты при первой же встрече бросаешься ко мне с поцелуем!».

В ответ я почувствовала удивление.

«Какой ещё первой встрече?», – промурлыкал Рис, и я окончательно потеряла самообладание.

«Ты что, издеваешься надо мной? Или у тебя раздвоение личности?», – рассердилась я.

«Имоджен… Я не понимаю, о чем ты говоришь, честно. Давай успокоимся и обсудим это», – в голосе Риса сквозило волнение, и я смягчилась.

«Я попробую», – пообещала я ему.

«Знаешь, что мне помогает успокоиться? Обычные разговоры с теми, кто мне дорог. Обо всем и ни о чем. Они напоминают мне, ради чего я живу. Поэтому предлагаю тебе поговорить со мной. Вдруг у тебя это тоже сработает?», – умиротворенным голосом произнес Рис.

А мне захотелось неслабо так его треснуть. И к тому же, я итак собиралась с ним поговорить.

«Значит ты считаешь, что ты мне дорог?», – злость так и выплескивалась из меня. «За три дня…».

«Да что ты заладила – три дня да три дня? Иногда и секунды много. Иногда и вечности мало, понимаешь? Хочешь, проведем маленький эксперимент?».

«Опять эксперимент? Мне казалось, я сегодня сыта по горло экспериментами».

«Называй, как хочешь. Тебя обрадует, если я исчезну из твоих мыслей. Через пару мгновений и навсегда? Никогда больше не заговорю с тобой… Ты испытаешь облегчение?».

В моей груди что-то неприятно сжалось. А вдруг он и правда может так сделать?

«Нет, не исчезай! – сама себе удивляясь, вдруг выпалила я. – Просто я расстроена. Меня совсем не обрадует, если ты пропадешь из моих мыслей. Я не шутила, когда назвала тебя другом, пусть и воображаемым. Я действительно надеялась, что ты станешь мне настоящим другом».

«А теперь? Не надеешься?», – глухо усмехнулся Рис.

«Не совсем так. Я позволила себе надеяться, что ты им уже стал».

«Ох, Имоджен. Извини за этот маленький эксперимент. Но я вынужден его продолжить ради себя и тебя самой. Я хочу помочь тебе разобраться во всем. И я думаю, ты теперь можешь не беспокоиться за нашу мысленную связь».

«То есть?», – опять заволновалась я.

«Представь иную ситуацию. Что если это – навсегда? Что если я застрял в твоей голове и никогда не исчезну? Даже когда ты будешь злиться на меня, как сейчас, или даже хуже, я не уйду. И да, ты знаешь меня всего три дня. Но также ты знаешь, что все важные решения мы принимаем мгновенно. Другое дело, что потом мы долго не можем смириться с последствиями своих решений. И признаться себе в том, что ты решила так, а не иначе и почему, – тоже невероятно сложно».

Это было странно, но страх, который я испытала совсем недавно, когда Рис сказал «больше не заговорю с тобой» сейчас вдруг исчез. Получается, меня не пугало, что он «застрял» в моей голове? Я обескураженно провела рукой по волосам. Так, на моем месте любая другая разумная девушка точно бы начала паниковать. Меня не пугало, что я не смогу прогнать его из своих мыслей?

«Но ты – не любая другая, Джин. Признайся, тебе даже нравится, когда я слышу все твои мысли?».

«И не мечтай», – солгала ему я, ощущая как раз то, что он сказал.

Мне нравилось то, как близко он был. То, насколько я была открыта ему. То, как легко мне было с ним общаться с первых его слов, которые я услышала. Но все же меня пугало, что я испытывала эти чувства слишком рано. Слишком стремительно. Это ощущалось так, будто бы на меня неслась лавина.

Я услышала приглушенный смех.

«Кажется, можно переходить к пункту, когда мы разговариваем, и может быть, это начинает тебя успокаивать».

«У-у-у, как только попадешься мне в реальности, получишь от меня по своему самодовольному лицу подушкой, понял?», – недовольно завыла я.