Селестина Даро – Эхо твоих мыслей (страница 14)

Этот его мягкий глубокий смех сводил меня с ума. Я почувствовала, как по моим пальцам пробежал ток, и удивилась этому.

«Какое твое любимое блюдо, Имоджен?».

«Ладно, твоя взяла. Будем просто разговаривать. Я люблю пиццу», – пожала плечами я.

«Пиццу?», – растерянно спросил Рис.

«Не могу поверить, что ты не пробовал пиццу», – улыбнулась я, – «Это такая лепешка из теста, на которую складывают то, что тебе нравится, и запекают. С разными вкусными соусами. Я например, больше всего люблю сырную».

«А чем это отличается от пирога?», – улыбнулся Рис.

«Пироги чаще всего закрытые сверху, а на пицце теста сверху нет», – объяснила я.

«Когда мы встретимся, обязательно попробую эту твою пиццу».

«Думаешь, меня пустят приготовить пиццу на королевскую кухню?».

«Ты – будущая королева. Повелевай».

Я разразилась громким смехом, а потом, напустив на себя серьезности, произнесла:

«Повелеваю тебе оказать мне взаимную любезность и ответить, какое любимое блюдо у тебя».

«Только не смейся».

«Хм-м, после этих слов мне стало любопытнее в сто раз».

«Обожаю лимонный пирог с безе».

«Серьезно?», – улыбнулась я.

«Я же говорил, тебя это позабавит», – ответил Рис, и я не почувствовала в его голосе никакой обиды.

Мы разговаривали о разных мелочах до тех пор, пока меня не сморил сон. Это оказалось безумно приятно – засыпать не в одиночестве.

Глава 12

К сожалению, Руан вернулся в замок, поэтому сегодня мне придется посещать все королевские трапезы, облачившись в платья, которые больше подходят для девушек легкого поведения, а не той, кто совсем скоро станет королевой.

Ещё до прихода Вирджинии или Моргулии (а я не знала, кто из них сегодня будет помогать мне) ко мне зашел Лирин, и быстро сунул в руку крохотный стеклянный пузырек.

– Настойка, – шепнул он. – Буду приносить тебе ее каждый день с утра.

Я кивнула, взяла пузырек и отправилась в ванную. Вот только куда мне спрятать флакон, после того, как я выпью «Проклятие», которое может оказаться спасением?

Жидкости в стеклянной склянке было ровно на один глоток. Я встряхнула пузырек, позволив ей перемешаться, открыла пробку и выпила. Меня передернуло. Настойка оказалась очень вязкой, и у меня во рту все свело. Из-за вязкости я не любила хурму.

В сводчатое окно ванной застучал дождь. Первый дождь, увиденный мной в Аркадии. Мое дыхание участилось. Ладони стали горячими, а все волоски на коже – наэлектризовались. Лирин не предупреждал меня о побочных эффектах, а я, глупая, и не поинтересовалась. На поверхности моих ладоней затрещал ток. Искры щелкали, тут же исчезая. Руки до локтя окутала белесая аура. Я вытянула их перед собой, вспоминая, закрыла ли на защелку дверь ванной. Мне не хотелось, чтобы кто-то стал свидетелем этого зрелища. Я ощущала, как в руках, словно в конденсаторе, собирается энергия. Их поверхность охватил вихрь сверкающих искр, напоминая танец светлячков в ночном небе. Когда я почувствовала, что мое тело напряглось до предела, раздался громкий хлопок и от белесой ауры отделился и поплыл в воздухе яркий белесый шаровой плазмоид. Напряжение схлынуло, мое дыхание – выровнялось. Шар врезался в стену. Раздалось шипение, шар исчез. От места его соприкосновения со стеной вверх поднялось небольшое облачко пара, которое быстро развеялось. На натуральном камне, из которого была сложена стена замка, остались небольшие пятна, отличающиеся по оттенку. На мраморный пол осыпалось немного коричневых частиц, похожих на мелкий металлический песок.

Я, недолго думая, сгребла эту металлическую пыль по углам комнаты, чтобы ее было незаметно, на всякий случай. Мне хотелось надеяться на то, что никто не поймет, что именно здесь произошло. Я зажала в кулаке стеклянный флакон от настойки, и отнесла его в сундук в спальне. Еле подняв его тяжелую крышку, я положила склянку на самое дно, припорошив ее ворохом одежды. Буду надеяться, что слуги на дно сундука заглядывают нечасто.

Все это было сделано мной очень вовремя, потому что, как только я закрыла крышку сундука и отошла от него к зеркалу, ко мне в покои вошла Моргулия. Служанки, в отличие от Лирина, не стучали. Она наконец-то принесла такое платье, которое я, несмотря на его открытость и длину, хотя бы могла назвать красивым. Рубиново-красное изысканное кружево, напоминающее завитки виноградной лозы, щедро расшитое кристаллами красиво закрывало все, чему положено быть закрытым. От пояса вниз струился длинный алый шлейф. К платью прилагались прозрачные босоножки на невысоком каблуке. По сравнению с предыдущим, в этом наряде уже было не стыдно предстать перед остальными.

– Ты говорила, Вирджинии не здоровилось. Ей уже лучше? – начала разговор я.

– Да, госпожа. Благодарю вас за искреннее волнение по поводу ее состояния, – ответила, мне Моргулия, будто бы проговаривая заученные наизусть слова.

– Не подумай, что мне не нравится твоя работа, но я хотела бы знать: если Вирджинии уже лучше, то где она?

– Вирджиния сейчас прислуживает Его Величеству. Ему нравится, когда мы, слуги, меняемся каждую неделю.

– А-а… – только и смогла ответить я. Миленько.

По пути в триклиний Лирин сверлил меня взглядом. Мог ли он знать о побочном эффекте настойки?

– Лирин… А могу я называть тебя Лир?

– Да, госпожа. Вы можете называть меня так, как вам будет угодно, – я кивнула. Я понимала, что он ответил так не обязательно потому, что ему понравилось мое сокращение его имени, а потому, что к такому ответу обязывал его замковый этикет.

– Ты сказал, я могу спрашивать тебя откровенно… – теперь я задержала на нем взгляд.

– Так и есть, госпожа.

– В прошлый раз я заметила, что в трапезном зале, чуть поодаль от остальных есть отдельный стол, за шторой. Ты говорил, что я и Руан здесь – единственные живые фейри, но у сидящих за этим столом фейри кожа абсолютно такая, как у меня. То есть, они – не дрен.

– Это стол королей. За ним сидят остальные короли Аркадии.

Я быстро заморгала.

– А почему все они живут в замке Черной Лошади? – шокировано спросила я. – А как же их собственные королевства?

– После Безымянного дня, было бы правильным сказать, что у них больше нет собственных королевств. С тех пор все королевства Аркадии принадлежат королю Черной Лошади.

Я вспомнила, как с помощью караульного Руан представил мне себя: «Его Величество Руан Черная Лошадь из дома Аспенрут, король Бузины по крови и король Аркадии по силе». Король Аркадии по силе.

– А сколько их, бывших королей за тем столом? – не унималось мое любопытство.

– Осталось десять, – пожал плечами Лирин, словно сказанное им было естественно.

Когда мы с Лирином вошли в трапезный зал, Руан уже сидел на своем месте. Он обвел меня взглядом и довольно кивнул. Лирин усадил меня на мое место и чуть отошел назад, приняв устойчивую боевую позицию, как делал постоянно.

Руан шумно втянул носом воздух и принюхался, шевеля ноздрями, так, как если бы он был в облике Черной Лошади. Его глаза округлились, и он повернулся ко мне, резко сменив изумление на лице на ухмылку.

– От тебя за версту разит магией, – рассмеялся он. – Кто бы мог подумать, что вместе с бессмертием ты обретешь и магическую силу. Теперь понятно, как именно филактерий защитил тебя.

По моему телу побежали предательские мурашки. Я надеялась сохранять этот секрет подольше, а потом и вовсе сделать его своим козырем. Но Руан сразу же выудил у меня эту козырную карту из рукава.

– Ла-а-айру, милая, подойди! – прокричал король на весь зал.

Та самая штора чуть отодвинулась, и вопреки моим ожиданиям, из-за нее вышла не рыжеволосая фейри. Ее волосы до плеч красиво завивались. Все пряди были разных оттенков. Начиная от солнечной копны высушенного сена и заканчивая осенним каштановым. Были там также и баклажановые, и ярко-рыжие. Лайру подошла к нашему столу и склонилась в реверансе. Ее светло-зеленые глаза скользнули по мне. Лайру напряглась. Ее теплая летняя улыбка погасла.

– Сегодня я почувствовал грусть, Лайру, – начал Руан, и от его вкрадчивого тона у меня по коже побежали нервирующие мурашки. – А я не люблю грустить. Мне срочно нужно развлечься. А вы, как повелось за эти десять лет, лучше всех поднимаете мне настроение.

Лайру затрясло.

– Не надо, – прошептала она, и ее глаза наполнились слезами.

– Как же так, Лайру? Моя радость огорчает тебя?

Лайру отвела взгляд в сторону. Руан перегнулся через стол и схватил ее за подбородок так, чтобы она не могла отвести взгляд.

– Мои подданные жаждут веселья! – отпустив Лайру, прокричал Черная Лошадь, взмахнув рукой.

Окна в зале распахнулись, и внутрь, вместе с холодным ветром, пропитанным ароматами бузины, мха и плесени влетела стая лебедей. Стая была необычной, смешанной: наполовину она состояла из черных лебедей, а наполовину – из снежно-белых.

– Скажи, Лайру, Белая Лебедь, ты соскучилась по своему королевству? По своему дому? Я думаю, да. Лебяжий край – как же это смазливо звучит. И все эти привязанности… Они лишь ослабляют нас. Делают нас уязвимыми.

Руан вышел из-за стола и подошел к лебедям, которые теперь образовали на мраморном полу круг, созданный из двух полумесяцев – белого и черного. Удивительное зрелище. Завораживающее. Вдохновляющее. Но оно ничего хорошего не сулило. Все представления, устраиваемые Черной Лошадью были одно сквернее другого. Я сжалась в комок. Я была по горло сыта «крысиным календарем» и разорванной на части Дейтерией.