Сехи Пэк – Хочется всех послать, а еще поесть ттокпокки (страница 3)

Я: Ладно… А в чем причина двойственности моих чувств?

Терапевт: Похоже на угрызения совести. Когда вам хочется кого-то задушить, вы, разумеется, испытываете угрызения совести. Стоит вам рассердиться, вы чувствуете себя преступницей. И нуждаетесь в самонаказании. Потому что у вас очень сильное супер-эго (это не только то, что я накопила, а и то хорошее, что понабрала отовсюду и идеализировала). Но речь идет именно об идеале, а не о реальности. Каждый раз, не сумев приблизиться к идеальным стандартам, вы наказываете себя. При таком суровом супер-эго впоследствии, может статься, наказание начнет приносить вам удовлетворение. Например, сомневаясь в любви другого человека, вы станете вести себя так, чтобы он на вас ругался, а когда он сдастся, вы наконец успокоитесь – вот до чего дойдет. Слишком много того, что ограничивает вас извне.

Я: Понятно. Такое чувство, будто я хочу быть одна и не хочу быть одна.

Терапевт: Разве это не естественно?

Я: А разве естественно?

Терапевт: Многие чувствуют более-менее то же самое. Люди живут, завязывая отношения, но в то же время нуждаются в личном пространстве. Одно неизбежно сосуществует с другим.

Я: Считаете, у меня низкая самооценка?

Терапевт: Крайность порождает крайность. Чересчур гордые люди обычно имеют низкую самооценку. Из-за отсутствия уверенности в себе пытаются заставить других смотреть на них снизу вверх. И наоборот: на людей, довольных собой, не особо влияет то, что о них говорят другие. (В итоге получается, что у меня низкая самооценка.)

Я: Когда я заканчиваю какое-то дело, оно начинает казаться мне пустяковым.

Терапевт: Возможно, большая часть ваших дел – это дела, совершенные не по желанию, а из чувства долга или ради соответствия установленным вами же стандартам.

Я: А еще я чересчур озабочена своей внешностью. Бывали времена, когда я не могла выйти из дома без макияжа. Думаю, если растолстею, все от меня отвернутся.

Терапевт: Ваша настоящая внешность тут ни при чем. Вы зациклились на внешности, выдумав идеальный образ себя. Задали очень высокие и узкие стандарты. Говорили себе, наверное: «Если наберу больше 50 килограмм – все пропало!» Важно, пробуя себя во всем понемногу, наконец понять, чего вы хотите, и в какой мере должны делать это, чтобы чувствовать себя комфортно. Если вы поймете, к чему склонны, и научитесь справляться с тревожностью, у вас возникнет чувство удовлетворения. Какое бы вам ни сделали замечание, вы сможете либо принять его к сведению, либо проигнорировать.

Я: С этим связано и переедание?

Терапевт: Да. Когда уровень удовлетворенности жизнью падает, человек возвращается в примитивное состояние. Инстинктивно ест и спит. Пытается стимулировать центр удовольствия. Но еда приносит чувство удовлетворения ненадолго. Вам могли бы помочь занятия спортом или участие в каких-нибудь проектах. Ради преодоления сложившейся ситуации вам желательно ставить долгосрочные цели.

Я: Понятно. Мне следует вновь заняться спортом.

Крайность порождает крайность. Чересчур гордые люди обычно имеют низкую самооценку.

Из-за отсутствия уверенности в себе пытаются заставить других смотреть на них снизу вверх.

Противоречивое психологическое состояние, при котором потребность в сближении с другими людьми сосуществует со стремлением к соблюдению приемлемой дистанции, описывают как «дилемму дикобразов». Я хотела быть одна и не хотела быть одна. Все из-за склонности к зависимости. Когда я завишу от кого-то, я чувствую стабильность, но внутри меня накапливается недовольство, а когда избавляюсь от зависимости и возвращаю себе автономность – накапливается тревога и возникает опустошенность. Всякий раз я, сильно завися от человека, обращалась с ним довольно бесцеремонно. Чем больше он мне отдавал, тем тоскливей и скучней мне с ним становилось. И я ненавидела себя еще больше. Но с человеком, который во всем со мной соглашается, я становлюсь инфантильной. Я понимаю, что сидя в безопасности за оградой, я превращаюсь в трусиху. Наверное, поэтому и из фирмы не могу уволиться. Это мой способ существования. Проблема не в том, хорошо или плохо так жить, проблема в том, как сделать свою жизнь здоровее. Я знаю верный ответ, но приступить к действию так трудно. Я слишком строга к себе, поэтому мне нужно утешение, нужны близкие люди.

Я патологическая лгунья?

Я иногда врала. Всех случаев не упомнить, но вот пришел в голову один, произошедший, когда я была в фирме на испытательном сроке. Мы с руководителем группы отправились на обед, и у нас как-то сам собой зашел разговор о заграничных поездках, так вот, руководитель спросил, в каких странах я бывала. Я к тому моменту не успела нигде побывать и очень этого стыдилась. Поэтому соврала, что ездила в Японию. Помню, пока мы ели, я все боялась, что руководитель спросит меня о поездке.

Я умею входить в чужое положение, способна к сопереживанию, более того, чувствую, что обязана сопереживать, поэтому, когда другие люди выкладывали мне свои истории, я порой врала, что со мной случалось то же самое. Врала, если хотела кого-то рассмешить или привлечь к себе внимание, и тут же упрекала себя за это.

Это был не крупная, а несущественная повседневная ложь, и я даже не боялась быть уличенной в ней, так что, пусть и по мелочи, врала все чаще и чаще. Из-за угрызений совести я приняла решение никогда не врать даже по неважным поводам, а тут вдруг напилась и соврала подруге. Мне так совестно за эту ложь, что я даже не могу говорить о ней. Таким образом, все мои усилия пошли прахом.

Терапевт: Как прошла неделя?

Я: Так себе. До четверга было совсем нехорошо, в пятницу и субботу – более-менее. Ради излечения я должна рассказать подробно?

Терапевт: Если это не доставит вам дискомфорта. Можете рассказать позже.

Я: Смогу ли я снизить свои идеализированные стандарты?

Терапевт: Сможете, если у вас появится уверенность в себе. В этом случае жажда совершенства и стремление к идеалу, вероятно, исчезнут.

Я: А уверенность в себе может появиться?

Терапевт: Почему бы нет.

Я: Мне остро необходимо внимание других людей. Я чувствую потребность в признании. Наверное, из-за этого постоянно лгу. Я, бывает, рассказывая что-то, немного привираю или преувеличиваю из желания рассмешить собеседника, а из стремления показать, что сопереживаю собеседнику, вру, мол, со мной тоже такое бывало. После этого мучаюсь. Поэтому собираюсь перестать врать даже по мелочам. Мне самой так комфортнее. И вот в субботу, после визита к вам я напилась с подругой, но я все помню. Я соврала.

Терапевт: Опять ради сопереживания?

Я: Нет, пожалуй, просто хотела внимания. Моя история не предполагала сопереживания.

Терапевт: Вы не рассказали бы ее, если бы не напились?

Я: Абсолютно точно нет.

Терапевт: Ну рассказали вы что-то спьяну. Забудьте об этом.

Я: (смущена) Просто забыть? Так у меня нет никакого психического отклонения?

Терапевт: Нет. Люди часто врут, когда их когнитивные функции снижаются. В состоянии опьянения именно это и происходит: страдают память и рассудительность, так ведь? И чтобы заполнить образовавшиеся пробелы, люди неосознанно врут. Тем более что пьяный человек, как правило, уверен, что он не пьян. Может бессвязно говорить, что в голову взбредет.

Я: Так со мной все в порядке?

Терапевт: В порядке. В состоянии опьянения потеряли над собой контроль. Мы используем профессиональный термин «расторможенность». Возникновению расторможенности способствует употребление алкоголя и наркотиков. Люди совершают импульсивные действия, те действия, на которые сами наложили табу. Поупрекайте себя денек и хватит. Скажите себе: «Впредь не буду так напиваться!» И все.

Я: Я уже перестала себя мучить слишком подолгу.

Терапевт: Не вините себя, вините алкоголь. Вы же сказали. Что, если бы не напились, не солгали бы… что поступили так спьяну.

Я: Так я не патологическая лгунья?

Терапевт: Нет. Вы просто выпили лишнего.

Я: Я завидую людям, которые, даже напившись до беспамятства, не несут ерунды.

Терапевт: А разве есть такие люди? Есть люди, которые засыпают. Они не успевают наделать ошибок, поскольку их центр сна быстро подвергается воздействию алкоголя и заставляет их отключаться, но большинство несет ерунду. Остальные просто устойчивы к алкоголю.

Я: А!.. На прошлой неделе вы сказали, что я хочу стать правильной, потому что я хороший человек. Но, похоже, я хочу стать правильной, поскольку я неправильная.

Терапевт: Вы, значит, уже определили себя как неправильного человека. Это доказывает, что, если у человека в чем угодно завышенные стандарты, он смотрит на себя настоящего негативно. Считает, что ему необходимо совершенствоваться. Именно это с вами и происходит. Алкоголь пьют, чтобы опьянеть, а вы завидуете тем, кто не пьянеет.

Я: Когда вы говорите, мне кажется, что все просто. На этой неделе я хотела уволиться из фирмы. Много что вызывало стресс. В среду я выпивала с коллегами – им со стороны кажется, что я нахожусь в довольно комфортном положении, да и начальница у меня неплохая. А коллеги оказались в тяжелых обстоятельствах. И я выслушивала их истории. Но мне тоже тяжело. И хотя мне тоже тяжело, я вынуждена выслушивать чужие истории. Похоже, и подруги, и коллеги думают, что всем тяжелее, чем мне. Мне вдруг стало обидно.