Сехи Пэк – Хочется всех послать, а еще поесть ттокпокки (страница 4)

Терапевт: То есть вы сдержали гнев. Как планируете его выразить?

Я: Собиралась посоветоваться с начальницей. В тот день я не сделала то, что начальница мне поручила, и, постонав, после обеда все-таки поинтересовалась у нее, как быть. И она с легкостью решила проблему. Я была ей очень благодарна и не смогла больше ничего сказать. Ведь начальнице тоже очень тяжело.

Терапевт: Откуда вы знаете, что другим тяжело?

Я: (мое сердце екнуло) А на самом деле я не могу этого знать?

Терапевт: Говорите людям, что вам тяжело.

Я: Я не знаю, как о таком говорить.

Терапевт: Учитесь, глядя на других. Другие люди дают понять, что им тяжело. А вы, Сехи, наверное, даже у тех, у кого все в порядке, спрашиваете: «Вам тяжело?»

Я: (ударяясь в слезы) Я прикидываюсь хорошим человеком?

Терапевт: Вы хороший человек. Что есть, то есть.

Я: Да не хороший, а чокнутый!

Терапевт: Вы думаете: «Ну, у меня дела обстоят получше, чем у других!» – и это не дает вам говорить про собственные трудности. Например, куда ни пойди, люди скажут: «Нам здесь тоже тяжело!» А вы вместо этого говорите: «Как же этим людям тяжело, а я и не знала». И корите себя. Это хорошо – уделять внимание другим, думать об их чувствах. Но еще лучше изучать себя. Свое настроение, прежде всего. Можно делиться трудностями с подругами, а иногда можно и коллегам вместо «Я в порядке» говорить «Возможно, физически мне легче, чем вам, но тоже тяжело здесь» – это не доставит дискомфорта ни вам, ни собеседникам.

Я: Я никогда не пробовала делиться своими трудностями с другими работниками фирмы. Но мое лицо не назовешь нечитаемым. Я не умею скрывать чувства. Когда я в четверг хотела уволиться, выражение моего лица было, очевидно, рассерженным. Если у человека рассерженный вид, с ним не поговоришь.

Терапевт: Наверное, коллегии подумали, что у вас просто плохое настроение. Необходимо знать себя, чтобы решить проблему. Нельзя лишь раздумывать: «Почему я такая?», не пытаясь понять себя.

Я: То есть я себя не знаю?

Терапевт: Боюсь, вы потеряли к себе интерес.

Я: Но я ведь каждый день записываю свои чувства…

Терапевт: Ваши записи как будто сделаны от третьего лица. Когда человеку тяжело, он чувствует, будто ему тяжелее всех. И в этом нет эгоизма. Например, вас устраивают какие-то условия, но ровно до тех пор, пока вы в них не оказываетесь. Это касается и учебы, и работы. Как только вы проходите отбор, наступает разочарование. Разве возможно с начала и до конца думать: «Мне здесь очень хорошо!»? Вероятно, другие завидуют вам, хотя завидовать нечему. Поэтому не надо мучить себя вопросом: «Почему я не радуюсь жизни?»

Я: Понятно. Я с радостью в среду сходила отдохнуть с коллегами, но была лишь наполовину счастлива. Только если человек, с которым я провела время, говорит: «Вчера было реально здорово!», я испытываю радость во всей ее полноте, а если нет – наполовину. Я часто задаю вопросы типа «Тебе неинтересно, что я говорю?», «Мне все нравится, а тебе?»

Терапевт: Заботиться о других вовсе не плохо. Это становится проблемой, когда вы начинаете постоянно подстраиваться под окружающих, а сейчас вы делаете именно это.

Я: Да, раньше я подолгу не могла заснуть, но теперь пью прописанные вами таблетки и засыпаю легко.

Терапевт: В последнее время часто просыпаетесь по ночам?

Я: Раз просыпаюсь часа в четыре утра, еще раз – часов в пять.

Терапевт: Убирайте телефон подальше, когда ложитесь спать. Проверите вы телефон ночью или уже утром – разницы нет. В повседневной жизни откладывайте на потом то, что можете отложить. Расставляйте приоритеты.

Я: В пятницу утром меня одолевала тревога, и все валилось из рук. Но потом я приняла таблетку, и мне стало получше. Сегодня утром я тоже чувствовала беспокойство и около восьми опять приняла таблетку, чтобы прийти в норму.

Терапевт: Может быть, те полтаблетки, что вы приняли на ночь, дали побочный эффект. А по утрам принимайте таблетки спокойно.

Я: А у меня не возникнет зависимости?

Терапевт: Лекарства не вызывают зависимости. Наоборот, зависимые приходят сюда лечиться.

Я: Мне комфортно, если я пью таблетки по утрам.

Терапевт: Наслаждайтесь комфортом. Даже когда вам комфортно, вас тяготит беспокойство: «Не навредят ли мне эти таблетки?» Когда кто-то дарит вам подарок, не думайте: «Потом мне придется за него расплатиться», – радуйтесь и наслаждайтесь настоящим. Похоже, сейчас вы испытываете благодарность, но что-то вас тяготит.

Я:… (Если бы все было так просто, как вы говорите, разве я сейчас была бы тут?)

Терапевт: Сейчас все нормально. Если выпиваешь, бывает, творишь что попало, если принимаешь лекарства, бывает, возникают побочные эффекты… Если вдруг возникнут побочные эффекты, можете обругать нашу клинику.

Я: (При словах «сейчас все нормально» у меня выступают слезы. Как глупо.)

Терапевт: Что вы будете делать на выходных?

Я: Пойду в клуб кинолюбителей.

Терапевт: Там интересно?

Я: Интересно, но кое-что напрягает. Я вообще-то не ходила во всякие там читательские и им подобные клубы. Когда я говорю, что закончила отделение литературного мастерства и работаю в издательстве, люди начинают возлагать на меня надежды. В этом клубе кинолюбителей, когда я сказала, что работаю в издательстве, многие воскликнули: «О!..», и меня это сразу напрягло.

Терапевт: Почему вы стали ходить в клуб кинолюбителей?

Я: Я домоседка и мой круг общения ограничен, я провожу время только с подругами или с парнем… так и прожила бы до тридцати лет.

Терапевт: А, захотели расширить сферу жизнедеятельности?

Я: Да.

Терапевт: Это хорошо. Ну и как, оправдали вы там ожидания (например, что я хорошо пишу, раз работаю в издательстве)?

Я: Нет.

Терапевт: Но вас же не отвергают. В каких-то случаях люди сочтут, что вы создали нечто выдающееся, в каких-то разочаруются. Лучше сфокусируйтесь на вопросе, который задали вначале: «Почему я это сделала?»

Я: Фильм, который мы будем обсуждать, не в моем вкусе. Мне нечего о нем сказать. Что если я просто промолчу?

Терапевт: Конечно. Скажите: «Мне было неинтересно. Этот фильм не в моем вкусе».

Я: Мне будет неловко.

Терапевт: Каждый имеет право высказать свое мнение. Тут нет правильного ответа. Конечно, у других людей есть некие ожидания, и у вас может возникать внутреннее ощущение давления: «Я ведь закончила отделение литературного мастерства, работаю в издательстве, я, в отличие от других, обязана создавать что-то выдающееся». Но как только вы признаете: «Да, я такая, и пусть», – почувствуете себя намного свободнее.

Я: Я сейчас почувствовала себя свободнее.

Терапевт: Разве обязательно выискивать в фильме какой-то особый смысл? Любая часть, которая вам понравилась, может кому-то не понравиться, а то, что вам было не интересно, может заинтересовать другого. Не обязательно всегда мыслить логически. Сосредоточьтесь на чувствах. Важно иногда сказать себе: «Ну и что!»

Я: Я попробую.

Терапевт: Не лучше ли будет подумать: «Чем бы заняться после встречи? Куда бы зайти поесть, если решим вместе погулять? С кем бы поболтать?»

Я: Хорошо!

Когда человеку тяжело, он чувствует, будто ему тяжелее всех.

И в этом нет эгоизма.

Слова, услышанные от специалиста, безусловно, утешают. Когда у тебя случается физическая травма, «ничего страшного», сказанное врачом, утешает больше, чем то же самое «ничего страшного», сказанное каким-нибудь прохожим. Однако от того, что специалист оценил меня как хорошего и в то же время «душного» человека, я почувствовала и облегчение, и дискомфорт.

На встрече в клубе кинолюбителей я, как посоветовала терапевт, призналась, что фильм не в моем вкусе и не особо мне понравился. Прослушав запись, убедилась, что сказала это очень четко. Я сходила к терапевту всего три раза, и изменилось пока не многое, но я решила считать, что начался процесс улучшения. Я все еще, сидя в одиночестве дома, без конца сравниваю себя с другими и корю себя за никчемность, мне по-прежнему трудно, но уже чуть менее.

Кто-то говорил, что в хорошие дни тоже можно писать, вероятно, стоит попробовать. Я пишу, только когда за окном, в душе и в голове мрак. Хочу писать хорошие тексты, думая о хорошем. Ненавижу все тяжелое, мрачное и мутное. Настало время подумать о хорошем!

Я наблюдаю за собой

Когда же я начала строго контролировать себя? Разбирая старые письма, я обнаружила среди них одно, написанное около десяти лет назад. Говорят, что человек, получивший сильную травму, подавляет ее. Так я, похоже, и сделала. Потому что я совершенно не помнила того, о чем шла речь.

У меня с рождения проявился наследственный атопический дерматит. В те времена атопический дерматит не был так распространен, как сейчас, и я только по прошествии времени узнала, что это был именно он.

Как у всех детей с дерматитом, у меня краснела и трескалась кожа на веках, в локтевых и подколенных ямках. Друзья то и дело удивлялись: «Что это у тебя с кожей? Фу, противно!» Однажды мальчик, который мне нравился, прямо заявил, что я похожа на старую бабку.

В 5 классе на одном мероприятии девочки и мальчики должны были танцевать парами, дыша в унисон. Помнится, мой партнер был не особо рад оказаться в паре со мной, не стал брать меня за руку и только делал вид, что танцует. С тех пор я стала стыдиться себя. Чувствовала себя странным, уродливым, похожим на бабку созданием, которому следовало прятаться ото всех.