Сехи Пэк – Хочется всех послать, а еще поесть ттокпокки (страница 2)

Терапевт: А какие у вас отношения с друзьями?

Я: В детстве я очень серьезно относилась к дружбе. И в этом ничем не отличалась от ровесников. Меня один раз травили в младшей школе, один раз – в средней, и вплоть до окончания старшей школы я боялась выпасть из коллектива, переживала за дружеские отношения. Потом я, естественно, переключилась на отношения с парнями и перестала возлагать большие надежды на друзей и дружбу.

Терапевт: Понятно. А ваша работа вас устраивает?

Я: Я в издательстве занимаюсь промо-маркетингом, сейчас веду аккаунты фирмы в соцсетях. Готовлю контент и размещаю его. Пожалуй, это интересно и вполне соответствует моим склонностям.

Терапевт: Бывают хорошие результаты?

Я: Бывают. Поэтому я иногда стараюсь работать усерднее, а иногда чувствую давление при мысли, что обязана выдавать какие-то результаты.

Терапевт: Понятно. Спасибо, что так подробно все мне рассказали. Когда вы пройдете необходимые опросы, я буду знать наверняка. Но, похоже, у вас сильная склонность к зависимости. Иногда крайность порождает противоположную крайность: чем сильнее у человека склонность к зависимости, тем меньше он хочет зависеть. Например, завися от парня, вы наслаждаетесь стабильностью, но у вас накапливается недовольство, а если вы уходите от парня и возвращаете себе самостоятельность, то начинаете чувствовать тревогу и опустошенность. Возможно, вы и от работы зависите. Выдавая результат, вы добиваетесь признания своей значимости и успокаиваетесь, проблема, однако, в том, что чувство удовлетворения не длится долго. Вы крутитесь как белка в колесе. Стараетесь избавиться от подавленности, но раз за разом терпите неудачу, поэтому подавленность становится вашим обычным состоянием.

Я: Понятно. (Эти слова меня успокоили и как будто что-то прояснили.)

Терапевт: Вам нужно выйти за пределы привычного. Если вы собираетесь выскочить из колеса подавленности и отчаяния, вам не помешало бы рискнуть сделать что-то, о чем вы раньше и подумать не могли.

Я: Даже не представляю, с чего мне следовало бы начать.

Терапевт: Попробуйте поискать в ближайшее время. Начните с чего-нибудь незначительного.

Я: Знаете, я веду в соцсетях фальшивую жизнь. Я не притворяюсь счастливой, но стараюсь казаться особенной. Выкладываю фотографии книг, виды, цитаты, чтобы продемонстрировать свой вкус. Как будто хочу сказать: «Если вы узнаете меня получше, поймете, что я неплохой и достаточно глубокий человек». Я сужу и оцениваю людей по своим стандартам. Но кто я вообще, чтобы оценивать людей?.. Все это очень странно.

Терапевт: Судя по вашим словам, вы, похоже, хотели бы стать роботом. Или человеком, соответствующим неким абсолютным стандартам.

Я: Именно. Но это невозможно.

Терапевт: Как насчет того, чтобы заполнить на этой неделе опросник, который я вам сегодня дам (личностный опросник, состоящий из 500 пунктов и предполагающий оценку симптомов и поведения по шкалам[2]), и подумать насчет выхода из ситуации?

Я: Хорошо.

Неделю спустя

Терапевт: Как прошла неделя?

Я: Вплоть до Дня памяти[3] чувствовала подавленность, потом стало лучше. В прошлый раз я кое-что забыла сказать… вы предположили, что я хотела бы стать роботом… После того как я ужесточила собственный стандарт, согласно которому нельзя причинять вред другим людям, он стал давить на меня, доставлять в повседневной жизни дискомфорт. Например, когда в автобусе кто-то громко разговаривает вживую или по телефону, во мне закипает гнев, хочется задушить мерзавца. Но ведь этого нельзя сделать.

Терапевт: Наверное, у вас возникали угрызения совести?

Я: Да, изредка я прошу людей вести себя потише, но в восьми случаях из десяти не решаюсь этого сделать. И меня терзают угрызения совести. В офисе меня раздражало клацанье клавиатур, оно мешало сосредоточиться на работе, и я даже сделала замечание слишком шумному коллеге. Выговорившись, почувствовала облегчение.

Терапевт: Как можно мучиться из-за того, что не решаешься попросить шумящих людей вести себя потише? Вы как будто только и думаете: «Чем бы мне себя еще помучить?» Люди в большинстве своем трусливы. Из-за давящего чувства, что не следует быть трусом, вы один раз из десяти что-то сказали, и все равно изводите себя.

Я: Я хотела бы говорить в десяти случаях из десяти.

Терапевт: В этом случае вы стали бы счастливее? Допустим, вы не молчали бы ни в каком случае, вы ведь все равно бы не думали: «Все нормально, я спокойна». Реакция людей не может быть всегда одинаковой. Вы могли бы винить других людей, но возлагаете ответственность на себя. Стоит иногда ради собственного спокойствия избегать людей, которые не станут слушать, что вы им скажете. Устанавливать стандарты и понемногу приводить все вокруг в порядок – это никуда не годится. Вы одна, и слишком много на себя берете.

Я: Почему я так себя веду?

Терапевт: Потому что вы хороший человек? (Я с этим не согласна.)

Я: Я заставляла себя бросать мусор на улице, громко разговаривала по телефону в автобусе, при этом мое настроение не поднималось. Но я чувствовала себя свободной.

Терапевт: Если настроение не поднималось, не делайте больше так.

Я: Я понимала, что люди многомерны, но не могла принять это.

Терапевт: Вы смотрели на людей, как на двухмерных, причем вы смотрели так не только на других, но и на себя. А ведь можно разок предстать и суровым человеком. Вспомните для примера человека, которого вы считаете идеальным, и спросите себя: «Неужели он никогда не сердился?», «Неужели он всегда со всеми соглашался?». После чего позвольте сердиться и себе. Не беда, если кто-то посчитает вас резкой. Похоже, из своих мыслей и опыта вы выбираете только идеальное. Говорите себе: «Я должна стать таким-то человеком». Пусть даже украв чужие мысли, чужой опыт.

Как вы только что сказали, люди многомерны. Случается, человек выглядит привлекательно, а при этом совершает отвратительные поступки, и вы, возложив на него чрезмерные надежды, разочаровываетесь. Если в таких случаях вы будете думать: «А он, оказывается, тоже живой человек, вовсе не особенный», то сможете стать более снисходительной к себе.

Я: Я считаю себя слабой, и, похоже, окружающие замечают эту слабость. Похоже, даже если я говорю угрожающе, они видят мою внутреннюю слабость. Я боюсь показаться неубедительной.

Терапевт: Все из-за скрытой тревоги. Когда вы с кем-то говорите, непременно размышляете: «А что этот человек обо мне подумает? Не оставит ли меня?». И тревога начинает разрастаться. Разговор может принести положительный опыт. Но вы должны понимать, что результаты не всегда будут сходными. Человек поступит непредсказуемым образом. Вы должны понять и принять тот факт, что реакции всегда будут разными.

Я: Понятно! В прошлый раз вы сказали про выход, и я сделала завивку в стиле хиппи. Мне самой нравится, да и коллеги хорошо отреагировали, что было приятно. А еще вы в прошлый раз спросили, относят ли друзья к моим достоинствам способность к сопереживанию.

Терапевт: Так вы способны к сопереживанию?

Я: Да, весьма. Поэтому иногда стараюсь это скрыть. Боюсь показаться странной.

Терапевт: Лучше бы вы поменьше обращали внимания на то, что о вас говорят другие. Как только вы задумываетесь о необходимости проявлять сопереживание, это превращается в обязаловку. И способность к сопереживанию наоборот снижается. Лучше не изображать интерес к тому, что вас не интересует.

Судя по результатам заполненного опросника, вы человек, который делает вид, что у него все плохо, т. н. «faking bad[4]». Таких людей много среди тех, кто восстанавливается в должности или не хочет учиться. Они стараются показать, что их положение хуже, чем оно есть на самом деле. Вы воспринимаете свое состояние слишком негативно. Зато люди, отбывающие тюремное заключение, оказываются т. н. «faking good[5]». Демонстрируют, что у них все в порядке. Вы страдаете не от подавленности, а от тревожности, от навязчивых состояний, проявляете повышенную тревожность в социальных отношениях.

Вы считаете женщин пассивными. Вы склонны думать: «Я же женщина, поэтому моя социальная роль невелика». Речь не о вашем характере, а о состоянии, в котором вы сейчас находитесь. Помимо этого, ничего особо значимого. Все в духе: «Обследуемая очень тревожится, ей трудно жить в обществе. И она считает свое состояние более дискомфортным, чем оно есть». Из-за субъективной оценки собственного состояния вы чувствуете себя подавленной и нервозной. Считаете, что имеете психические отклонения, хотя это не так.

Я: Все верно. Но если я буду считать себя нормальной, буду еще больше мучиться. Спрашивать себя: «С чего у меня такие странности?»

Терапевт: Почитали про дистимию? Какие у вас возникли соображения?

Я: Хотя ни в одном из описаний симптомы не совпали в точности с моими, я думала: «О, это прямо про меня!». Прочитав разные описания, я расстроилась. Как же мучились в прежние времена люди, находившиеся в таком состоянии!

Терапевт: Об этом тоже надо беспокоиться?

Я: А разве это плохо?

Терапевт: Я не берусь судить, правильно это или неправильно. Это необычно. Вашему беспокойству конца-края нет. Если вы будете концентрироваться на собственном настоящем, а не на прошлом, вы сможете воспринимать свой личный опыт более позитивно. Почему бы не воспринять позитивно хотя бы тот факт, что в прошлом вы не знали названия болезни, от которой страдаете, а теперь знаете.