Седрак Симонян – В тени Авроры (страница 8)

- Только одна просьба. Помни обо мне, пожалуйста. Я буду жить ради тебя. С тобой ничего не случится. Твоё нахождение здесь это иллюзия твоего воображения. Сейчас ты уснёшь, а проснёшься в больничной палате. Только не пугайся. Разве раньше у тебя не было чувства, что происходящее когда-то уже было? Так всё и воспринимай. И мою преданность, и привязанность к тебе. Не ищи монастырь. В земной реальности там лишь лесная поляна и развалины. Прощай…

---

- Нара, Нара... – просыпаясь в больничной койке, отчаянно закричал Игорь. Медсестра и другие больные удивлённо глядели на него.

- Кошмар привиделся? Успокойтесь, молодой человек, попейте воды, – медсестра подала ему стакан. Игорь выпил, пытаясь успокоиться. Но ещё долго не смирился с видением. Или с явью? Он не понимал и не хотел смириться с этим необъяснимым явлением. Он даже ощущал присутствия запаха и теплоты Нары.

- Скажите, сестра, разве меня не выписывали?

- Раз лежите в палате, значит не выписывали. Скоро лечащий врач скажет обо всем. Пока успокойтесь, подождите.

- А... Как я здесь оказался?

- Молодой человек, вы, наверно, ещё не проснулись, или с утра у вас лёгкая амнезия. Не волнуйтесь. Всё хорошо, сны улетучились. Воды хотите?

- Если это не сон, то почему вы вновь являетесь в моей реальности? Что, это игры такие? Или происходящее, ваше сновидение, и я случайно присутствую в них.

Вошёл лечащий врач. Все утихли. C легкой дрожью в душе, Игорь представил поведение врача, его слова. Сбывалось пережитое. Всё повторялось вновь.

---

Вскоре его выписали из больницы. Игорь, с необъяснимой радостью возвращался домой в надежде что там обнаружит Нару. Открывая ключом наружную дверь и войдя в прихожую, услышал чей-то кашель. На кухне, у стола накрытого едой, увидел брата Иллариона. Даже не поздоровавшись, спросил о Наре.

- О Нарае? Юноша, она стала платой за ваше здоровье.

- Как всё это понимать. Что за плата такая. Собственно, вы можете толком объяснять. Что, возвращаемся к временам беззакония?

- Угомонись, юноша Пожалуйста. Вопрос идёт о духовной жертвенности. Не так давно, кажется, вы старались помочь ей. Она, не осознавая, привязалась к вам и, как благодарность, взяла на себя определённые обязанности перед братством. Поймите, это ни к чему вас не обязывает. Поверьте, вы можете просто позабыть о ней.

- А она готова позабыть? Надеюсь, ничего плохого с ней не случилось?

- Всё не так просто. Кроме вас, её ничего не привязывает к нашей реальности. Если-бы не ваша благосклонность и терпение, то она, в скором времени, растворилась-бы в иной реальности.

- Она... умрёт? Простите, что думал о плохом.

- Смерть, юноша, это стирание из матрицы, образа личности. Если проще сказать, это перемещение души, образа носителя её, в иные реалии, до вступления в игру самой смерти. А дольше смерти — одно, Божья воля.

- Вы странные вещи говорите, брат Илларион. Может, и моё выздоровление является иллюзией.

- Раз вы так считаете, то живите долго с этими вашими иллюзиями. Мне более нечего сказать. Прощайте, юноша.

- Не сердитесь, брат Илларион. Что я могу сделать для блага Нары?

- Жить своей жизнью. Ни к чему не обязывающей. И, не забывать её. Иногда, по зову души, молиться в церкви. Если откроется окно, мы вам сообщим. Но, чтобы явилась она, вы должны быть подготовленным, чудовищно разрушающая психика явления гнетуще воздействуют на вас.

- Брат Илларион, по словам вашим, по интонации, по взгляду понятно, что вы не надеетесь на меня. И вы сами собираетесь молиться за неё. Разве я давал повода для сомнений в моей искренности. Если это правда, что я вылечусь, то смогу и отблагодарить.

- Слова, слова... Слышишь, юноша... Душа твоя глуха, слепа, Без Божьей искорки. Не оторваться тебе от царствия иллюзии и сновидении. Излечи раны своей души, освободись, восстановись в молитве, и радости земные, и страсти земные пусть благоухают в твоей душе. Лишь тусклые искры ныне полыхают там. Светлая ты натура, не грешен, и добродетель в помыслах твоих. Я поклоняюсь пред тобой. Старайся, излечи душу, и этим, приобретешь путь к Наре. Спасение её в твоих помыслах. Значит, быть вам парой в жизни, и преданными нашему делу.

- К чему, интересно, к чему призываете меня, брат Илларион. Разве добродетель не может быть бескорыстна. О какой любви говорите, если стремление моё помочь ей, идёт от моего сердца, от обыкновенной порядочности, сострадания, от опыта собственной судьбы. Не хотелось прожить жизнь с осквернённой моралью, оправдывая действо, скорее бездействие к судьбе другого человека. Тем более, юной девушки.

- Юноша, юноша... Если бы люди обладали понятийным аппаратом истолкования сакральной стороны собственной души, а не исходили чувственными порывами нравственного составляющего собственного эго, то выяснилось бы, что исходной первопричиной, всегда является любовь. И только любовь. Быть рабом телесного, инстинктивного уровня сознания, это слишком архаично. Время пройдёт, и вы осознаете собственные заблуждения, кажущиеся действительностью. Тогда окажетесь пред бездной незнания, и безмерно страдая, вновь впадете в западню вековым заблуждениям. Но, поверьте, в судный день, ужаснувшись от незримых оков своей среды, сбросите всё угнетающее, возвратившись к целомудрию души, к той искорке непоколебимой и непорочной истины, дающей смысл вашей жизни.

- Я понимаю, брат Илларион, как вы сказали, подобное состояние именуется любовью. Людской или божественной. Каюсь, но подобные чувства окутали и мою душу.

- Именно, именно, юноша. К этому разговору хотелось вам привести. Жизнь парадоксальна по своей сути. Нара наша подопечная. Дочь одного из братьев нашего ордена. Вы помогли ей выйти из духовной немоты. Она смотрит, она думает о вас, теми волшебными чувствами любви. Но она не знает, взаимно ли это. Она страдала, она ранима. Если даже сойдутся ваши судьбы, то когда-то в будущем, придётся отплатить ордену, скорее помочь ордену отстоять истину перед настигшим злом. И именно вы, а не она. И что вы скажете. Готовы ли вы, подобной жертвенности?

- Простите, я в замешательстве. Я не верю на такое чудо. Но если таковое случиться, то я всегда готов.

- Жертвенность обозначает служение добру. Это тернистый путь. Темень небес велика. К сожалению.

- Не так велика, как любовь...

---

- Бабушка, Вы сейчас сказку мне рассказали, или всё сказанное, и вправду о моих родителях?

- Да, внучок. О твоих родителях. Я родная сестра приемной дедушки Нары. После женитьбы с твоим папой она искала и нашла меня, и больше не отпустила в моё одиночество. Ведь у меня больше никого кроме вас.

- Моя милая бабушка. Роднее тебя и не бывает. Ты никогда не сомневайся в нашей любви. Я обожаю тебя - Айк встал, обнял старушку.

- Теперь ты знаешь историю своей семьи. А твоя... Прости, сынок, хотелось сказать, это ходьба по краю пропасти, именуемой судьбой, только начинается. Не всякому дано перебороть в себе, находясь в мире людей, козни нечистой. Но она сильна, наша Анабелла. О том говорят её тёмные глаза, сравнимые со вселенской бездной. Возьмись за дело, брось в сторону телячье твоё благоговение, борись за нашу Татарочку. Отец её, Селим, был руководителем группы археологов, по старинным картам искавших чего-то странное в наших ущельях, не так далеко от берега моря. В тех бесчисленных пещерах, в верховьях ущелье, говорят, было поселение древнего человека. Но странным образом, всю группу геологов, в том числе твоего отца, увезли куда-то пришедшие за ними люди в форме. И доныне, от них ни слуху, ни духу. Может быть маме твоей известно большее. Не могу сказать. У неё много других тайн.

- Моя Анабелла... Бабушка, спасибо тебе за увещевания, но как могут случиться эти странные вещи в нашей действительности? Реальная жизнь, кажется, совсем не похожа на сказку.

- А что если это не сказка. И что есть другая реальность? Тиканье часов на той стене, фиксирующее убиение мгновений твоей действительности. Следи за сновидениями, попробуй в них обосновываться, как в данной реальности. Для души, знай, повсюду одна реальность, Образом и подобием Отца нашего, в телесном обличии. Сознанием твоим земным не смирить душу. Так что, придется дерзать, внук мой.

- Бабушка... Ради Анабеллы, я готов ко всему. Обязательно узнаю, куда пропали наши родители. Обещаю.

- Внучек, о нашей беседе маме ни слова, хорошо? Она будет волноваться за тебя. Не очень настаивай на своём. Будь милосерден к её мнению.

- Странная она, моя мама. С такой историей я её больше люблю.

- Любовь, это чувство привязанности и преданности. Ладно, мы долго говорили. Не стоит будить сестренку. Утром приведу. Завтра выходной. Не надо ей идти в школу.

- Как скажешь, милая бабушка. Пойду, поразмыслю над всем услышанным. Ужель исчезновение отца, это обещанное Арсению, поступок его? Может такое быть, бабушка.

- Я не знаю. Правда, не знаю. Жизнь странная штука. Порой кажется, не живешь, а кто-то за тебя проживает. Тем самым, определяя твои поступки, подталкивая тебя к ним, к чему, твоя иная натура никогда бы не преследовала. Страхом пред вечностью, иногда и яростью, может и трусостью, осознав о неминуемости, терять свою телесность… Хотя, что оно такое, вечность? Не прожитые времена прошлого, или будущего? Может Владыка небес, с врат сонного царства сбрасывает в память образы оттенков предвестия к событиям, невзирая на нашу волю. Действо есть определение смысла, совершаемое наяву. А действо в мыслях? Цепляя единичное за хвост, не истолковать Божьей мудрости. Не получиться.