Седрак Симонян – В тени Авроры (страница 10)

- Скажете, что она не страдала по дочери?

- Ещё как страдала. Тебе не сказали, но твои родители ездили в Трапезунд. Ты была совсем маленькая, конечно, не помнишь. Нашли следы своей родни. Они подарили ей дневник твоей прабабушки. Даже перед смертью, она молилась за дочь. Это в жизни. В зазеркалье события иначе.

- Удивительно. Почему мама не дала прочесть дневник?

- Оберегала тебя. Ты знаешь, в чьих руках она. Мы всего лишь идущие вслед ими пройденной пути. Оберегая прошлое, оберегаем смыслы жизни.

- Почему зло в человеческой сути?

- Добро и зло, истина или ложь, красота и уродливость. Можно долго продолжать вереницу противоположностей человеческой сути. А суть в выборе человека. Солнышко это подобие синониму любви. Но и оно противоречива. Ты надень платьице. Мне надо собираться в путь. Доченька, самому иногда страшновато. Я не умею принимать роды. Так что, спеши.

- Дедушка, ты сказал, что мы вдвоём пойдём за ней.

- Да, но лучше тебя остаться здесь. Приготовь для прабабки еду. Больше похожую на восточную. Мама твоя когда-то хвалила тебя, что такая юная, и умеешь готовить.

- А вы мою маму давно знали?

- Мы с ней посвящены одному делу.

- Удивительно. Почему я, поступая доселе в непонятную жизненную стезю, не знаю, до подробностей, в чём суть всего этого? Когда мы станем жить по логике истины.

- Именно сейчас, никак не позже, должны были возникнуть эти вопросы в твоей светлой головушке. Значит, материнские инстинкты рождаются в тебе. Ты заранее стараешься беречь своих, ещё не рожденных дочерей.

- Может быть, вы правы, дедушка Илларион. Но я должна жить в той истине, что в моих восприятиях. Неопределённость тяготеет меня. Осознанное действо, вот что мне хотелось обрести ныне. Бегство от зла в иные реальности, это, разновидность обыкновенной трусости. Разве на это не похоже?

- Не бросайся в крайности в своих рассуждениях. Это не бегство, а исполнение миссии своей. Ты даже не представляешь, какими событиями чреват твой путь. Никто не в праве, играть твоей судьбой, и, что более важно, решать за тебя. Твоя миссия уход в пространство души. Зло, именно то, от чего стараемся остерегать тебя. На владениях времени, в чьём чреве обитает разум. Это его стражники преследуют тебя. Время не соизволит душе унести за врата царства, телесную суть образа Его. После рождения девочек ты должна пройти школу мужества, школу рыцарства, школу колдовства. Путь твой, тернист.

- Разве нельзя было обучаться в монастыре.

- Тебя бы время унесло. Ты была обречена. И детёныши твои не родились бы. И твой любимый, покончил бы собой у твоей могилы. Многое ещё, не смогу гласить.

- Айк бы так поступил? Мой суженый, мой любимый.

- Поступил бы, да. Скажи, ты помнишь почерк своей матери?

- Наверно, помню. Точно я не скажу. А что спрашиваете, дедушка Илларион.

- Мама твоя перед уходом с экспедицией, оставила письмо.

- Экспедиции куда? И что в письме? Говорили вы, что мама ныне в плену.

- Не в земной реальности, а в зазеркалье. Где и ныне мы. Да, не могли сказать. Даже пошептать в ухо. Даже думать об этом вне монастыря. Доченька, по большому счастью, твоя миссия, сначала спасти маму свою, и отца Айка.

- А почему Айк ныне не со мной. Почему должна обрекать любимого к страданиям.

- Здесь тебе не посещение театра. Наступит и его черёд. Его подготавливают братья в монастыре. Болезнь ослабила его. Время лечит. Ему надобно многому приучиться, и когда-нибудь он присоединится к нам. Он ныне часто посещает тебя. Твою телесную суть, в монастыре.

- Я соскучилась по нему. Он видит тело моё, и все изменения в нём?

- Сейчас ещё заплачешь. Возьми это письмо. - доставая из рюкзака опечатанный конверт, старик подал письмо Анабелле.

- Письмо моей мамы?

- Анабелла, с любопытством и под странный взгляд старика, взяла прочесть. Постепенно гримасу её светлого лица передавали то удивление, то растерянность. После прочтения, она долго не смогла прийти в себя. Ей не хватало воздуха. Вырвалась к окну, широко раскрыла створки, и долго не могла надышаться морским влажным воздухом, упитанному душистым запахом цветов катапальмы. Не дожидаясь слов подопечной, старик сам заговорил:

- Человеку не разузнать, как выкатывается в зазеркалье. Живёт себе приобретенными привычками, заботами своими земными, и наступает пора, когда, по разным причинам, покидает родимые края, ареал своего этнического пространства, и кажется ему, продолжает ту свою обыденную, но всего лишь иную жизнь. Но это жизнь тленного тела, и ничего больше. Душа, вне сознания, обитает совсем в иных реалиях. Осознать это сложно, может и бессмысленно. Но есть оттенки зазеркалья, иные реальности, не для сознания земной, как можно выразиться. Чтобы не исчезнуть в бесконечных лабиринтах зазеркалья людского планетарного бытия, надобно видоизменять, расширять пространство обитания людской расы в разных состояниях, в разных измерениях.

- Как это понять, состояние времени, дедушка?

- В прошлом, конечно. Может быть, и в будущем. Так как пути времени и пространства линейны, мы нынче знаем единственный путь, приемлемый людскому сознанию. Это лабиринты прошлого. Ты не падай в уныние. Я скажу, почему выбор пал на тебя. Отец твой, до поступления археологический институт, года четыре изучал мёртвые языки востока. Он, выходец из Малой Азии, и естественно ему легче было вникать в семантику, в археографию слов и словосочетание этих языков. Чтобы то ни было, это ему удавалось успешно.

- Это означает, что и меня выбрали по тем критериям, что и папу. И что я, обрусевшая Татарка, неведомо всему шлейфу, определив идентичность к этническому, могу быть полезной?

- Даже не представляешь, что ты являешься наследницей, каких только кровей, и конечно, судеб. Ныне, ты вершина твоей генеалогической ветви. Так что, милая моя девочка, миссия твоя в археографию пространства-времени давно началась. И многое познаешь в пути. Сейчас не мучай себя с конструированием воображения. Да, воображение подобно тропам в пути, но всегда, обманчивое. Да, ещё о твоём отце. В первой археологической экспедиции, изучая внутренности обнаруженной пещеры, привлекли его внимание надписи на плоской, специально подготовленной поверхности на стене пещеры. Но самое странное, что его осенило, это звуковая гамма капающих капель воды из щелей пещер. Он аккуратно записывал в чувствительном записывающем аппарате странно чередующийся шорох капель, и в лаборатории, изучая наскальные зарисовки и звучание непонятных знаков клинописи, случайно сопоставив эти голосовые гаммы со звучаниями капель воды, обнаружил, что это похоже на запись древнейшей мелодии. И в окончательном варианте, обработанном на компьютере, они с напарниками убедились в этом. Но по непонятным причинам, они утаили это открытие от общественности. Умалчивали, замкнулись в себя. Отец твой утверждал, что разум лишь накопитель информации о вселенной, носитель, и может быть, в будущем, распространитель по вселенной. А когда своей группой археологов начали полевые эксперименты, связанной с языком стихии, за ними пришли. Не имея опыта, не остереглись. Но теперь иначе. Звуковая гамма, о чём сказал, это молитва, непонятно только, людской ли расе она принадлежит. Если в клинописи, то с прошлых времён. И для кого сохранено? Но эта молитва оберегла нас в пути, и оберегает.

- Я знаю, дедушка, в монастыре, каждый вечер воспевал с братьями. Когда появляются признаки отчаяния, то прибегаю к её помощи. И наступает внутреннее затишье, внутренний покой. В те мгновения, дух возноситься над всем материальным. Это правда, дедушка. Но, правда и то, что я должна притворяться, обманывать прабабку, и в святой памяти о её дочери. Разве не кощунство? И поступок этот, аукнется в будущем.

- Не гадай сейчас, что где аукнется, а думай о нравах, восприятия действительности времён твоей прабабки. По правде, это недолгий интервал между поколениями. В крайнем случи, не столетия, куда, надеюсь, соберешься потом. В скором будущем. Сейчас все заботы о твоих наследницах.

- Дедушка, иногда у меня возникают сомнения, не противоречат ли наши поступки замыслам Творца? Его деяния во вселенских сновидениях, мы стараемся осуществить сами. Шествовать повсюду. Отдаляясь от колыбели, в просторах, не угодных разуму. Нырнуть в те края, скрываясь от зла. Или, в поисках тайн иных.

- Мы в сновидениях ближе к Творцу. Поступки наши кажутся тебе сумасбродством вселенского масштаба, что приспособление к времени — пространства, в арену деяния, что это всего лишь, поэзия разума, его искрящиеся лучи, подобные лучам солнышка. Факел разума на пути времён. Если наши деяния в ареале любви, это не противоречит замыслам Творца. Любовь, порывы любви...

- Анабелла познала значение слов старика, когда через день, в сопровождении Иллариона, в комнату вошла женщина средних лет. Тревожными глазами, она взглянула на Анабеллу, и пока та опомнилась, ринулась к ней, взяла её в объятия, и вся в слезах, целуя непрестанно, говорила слова, слова. Что, Анабелла слабо воспринимала.

- Доченька, милая, ты жива, жива. Сколько я страдала, сколько плакала. Я хотела умереть, быть с единственной, ненаглядной моей. Слава всевышнему, слава этому незнакомцу, что привёл меня сюда. Доченька, не бойся. Гнев отца давно прошел. Он весь поседел, получив весть о твоей гибели. Ненаглядная моя. Значит, ждёшь наследника. Нашего наследника. Незнакомец говорит, что в этом доме ты должна ждать твоего суженого. Чтобы его ноги поломаны. Прости. Прости. Мы его всё время проклинали, считая виновником твоей гибели. Прости, доченька...