Себастьян Фитцек – Осколок (страница 32)

Неожиданно Марка посетила ужасная мысль, оставив в сознании красный обжигающий след, как крапива на голой коже.

«Что, если он меня не узнает? Как Сандра? Что, если этого всего не существует? Если все это мне только кажется: мой брат, коридор, ванная комната у него за спиной?»

Марк вспомнил статью в одном психологическом журнале, которую начал читать в приемной своего зубного врача. Речь шла о пациенте, посещавшем психиатра, которого он сам считал продуктом своей больной фантазии. Просто он был уверен, что является единственным пережившим вирусную эпидемию, последним человеком на планете, который сбежал в придуманный им самим же мир, чтобы не умереть от одиночества. Психиатр стоял перед неразрешимой задачей: как убедить пациента, что у него нет галлюцинаций, что все, что он видит и чувствует, действительно существует — и не только в его выдуманном мире, а в реальности.

Марка вызвали на прием прежде, чем он успел дочитать до конца. Еще никогда он так не сожалел о том, что не узнал, чем закончилась история.

«Ты знаешь, кто я?» — хотел спросить он, но Бенни его опередил:

— Сейчас неподходящий момент, Марк.

Обращение по имени, доверительная интонация, какую используют только со знакомыми, и короткое движение бровями — так они приветствовали друг друга раньше — все это рассеяло худшие опасения Марка. Он не был чужим.

— Ты меня знаешь, — с облегчением выпалил он, не думая о том, как абсурдно это звучит.

Но Бенни выглядел еще более сломленным, чем он сам, хотя и был в лучшей физической форме, чем раньше: высокий и подтянутый, как спортсмен, которому тренировки помогли овладеть своим телом. И все равно его брат казался изможденным, словно пропитанным меланхолической усталостью, которая не имеет ничего общего с сонным теплом, окутывающим человека, когда его будят посреди ночи. Словно на его плечах лежал невидимый груз, который не позволял ему сделать шаг к своему брату.

— Мне нужна твоя помощь, — сказал Марк.

— Я не могу.

Он рассчитывал на такой ответ, но все равно удивился. Потому что, с одной стороны, ответ был кратким, немногословным и отрицательным. С другой — его брат говорил намного мягче, чем Марк ожидал. Все-таки это он нес ответственность за принудительное лечение брата в психушке, однако в Бенни не было никакой враждебности; скорее он сам срочно нуждался в помощи.

— К сожалению, тебе нужно немедленно уйти, потому что… — Он оборвал себя на полуслове. Дверь была открыта, и где-то в подъезде раздался громкий хруст, как будто ботинком раздавили ореховую скорлупу.

Бенни замер.

— Послушай, я здесь с… — начал Марк, пытаясь объяснить, что пришел не один, но Бенни подал ему знак замолчать. Снова послышался хруст, и, хотя на этот раз звук походил на скрип балочных перекрытий в старом доме, Марк почувствовал, что брат занервничал еще сильнее.

— За тобой кто-нибудь шел? — прошептал Бенни.

— Нет.

В этот момент дверь открылась, и Бенни выхватил из кармана куртки то, чего Марк еще никогда не видел в руке своего маленького брата: снятый с предохранителя скорострельный пистолет.

40

Две минуты спустя — после того как Бенни чуть не застрелил Эмму, потому что она больше не хотела ждать за дверью, — все трое немного успокоились и перешли в гостиную к длинному дубовому обеденному столу ручной работы, на котором стояла ваза для фруктов с бананами, яблоками и виноградом. Марк не обнаружил ни отпечатков, ни пыли на отполированной столешнице. Леана, медсестра, сказала правду. Бенни действительно изменился. Похоже, его маленький брат, который постоянно сидел без денег и раньше предпочитал спать среди коробок из-под пиццы и пустых банок из-под «ред-булла», перешел на здоровое питание и нанял уборщицу. Или у него появилась подружка, что было маловероятно. Единственным, что напоминало о его старых привычках, был застоявшийся воздух во всей мансарде. Странный сладковатый запах, говорящий о том, что здесь давно не проветривали или что нужно срочно вынести мусор.

Тем временем Бенни убрал пистолет и взволнованно посмотрел на часы.

— Чего вы хотите? — неуверенно спросил он, моргая, словно кто-то насыпал ему в глаза песок. Его веки были опухшими. Он выглядел затравленным.

— Мне нужна информация, Бенни.

— Какая?

— Ты должен проверить для меня один автомобильный номер.

Его брат шумно выпустил воздух и наигранно засмеялся.

— Посреди ночи? Ты совсем спятил?

Марк кивнул.

— Хочешь верь, хочешь нет, но я здесь именно для того, чтобы это выяснить.

Он взял яблоко. Хотя Марк ничего не ел весь день, аппетита он не почувствовал и положил яблоко обратно.

— Ну… — Бенни посмотрел в сторону окна. — Если хочешь знать мое мнение: твоя толстая подружка с придурью, это точно.

Эмма отдалилась от них и подошла вплотную к окну. Одной рукой она трогала тяжелые льняные шторы, словно проверяя качество ткани; в другой руке держала сотовый, в который что-то шептала, до братьев долетали только обрывки:

— …сейчас… квартире Беньямина Лукаса… рядом с Кольвитцем… шестой этаж…

— Что она там делает?

— Записывает сообщения на свой автоответчик.

— Хм?

— Забудь, сейчас это не важно.

Марк начал свой рассказ о событиях последних часов с вопроса, слышал ли Бенни о его аварии, но тот лишь пожал плечами. Впервые на лице брата промелькнуло раздражение, но казалось, что Бенни стоило усилий говорить возмущенным голосом.

— Извини, но, как ты, наверное, знаешь, до недавнего времени я находился в психушке, а новости из внешнего мира туда почти не доходят.

Бенни придвинул стул. Следующие слова он сказал уже без упрека.

— Послушай, Сандру мне очень жаль, но я ничего не знал о ее смерти. Я даже не знал, что она была беременна. Но как бы тебе ни было тяжело, Марк, в настоящий момент у меня другие проблемы.

— Красиво, — послышалось бормотание Эммы за спиной, и они повернулись к ней.

Эмма уже отошла от окна и рассматривала картину без рамы, которая висела на стене над кожаным диваном.

— Вот бы мне там сейчас оказаться. — Она подошла ближе, сложив руки за спиной, как посетитель музея, пытающийся разобрать подпись под картиной.

«Вот бы мне там сейчас оказаться? Где же?..»

Картина представляла собой белую поверхность, на которой в некоторых местах просвечивал крупнозернистый светло-коричневый холст. Издалека казалось, что он покрыт нежной молочной пенкой.

— Я вкратце опишу, что со мной сегодня случилось… — начал было Марк, но его снова перебила Эмма:

— Это вы нарисовали?

К бесконечному удивлению Марка, произнеся эти несколько слов, она полностью завладела вниманием его брата. Бенни подошел к ней и устало кивнул:

— Да.

«Да»? Он знал о страсти Бенни к искусству, его брат даже как-то участвовал в оформлении обложки для их диска. Но тогда его композиции были далеко не такими абстрактными.

— Это чудесно. Этот дом… — Она указала на бледную картину. — Одинокий лес.

«Дом? Лес?» — удивился Марк и тоже подошел ближе к картине. Действительно, на заднем плане что-то виднелось, но никакого здания он не мог разглядеть, в лучшем случае холодную заснеженную пустыню или облака — и то если сильно напрячь фантазию.

— Бенни, ты можешь меня выслушать? — попытался он вернуться к разговору.

Его брат кивнул, но, как и Эмма, казался погруженным в рассматривание картины. Тогда Марк начал описывать события, которые произошли с ним в последние часы, не будучи уверенным, что его вообще кто-то слушает в комнате. Тем больше он удивился, когда его брат, оторвавшись от своей работы, резюмировал все правильно:

— Если я все правильно понял, то дело обстоит так: сначала ты засунул меня в психушку, а теперь заявляешься ко мне и говоришь, что Сандра с ребенком погибли в аварии. Затем кто-то стер твои воспоминания, в результате чего твоя жена воскресла, чему, однако, нет доказательств, кроме размытой фотографии какой-то блондинки в желтом «вольво», и тебе нужен адрес владельца в дополнение к его номерному знаку?

— B-Q 1371, — кивнул Марк.

Бенни хотел сказать что-то еще, но тут раздалось ритмичное жужжание, напомнившее Марку звук его дверного звонка. Его брат достал сотовый из кармана брюк, прочитал сообщение и поморщился, словно только что вытащил жвачкой пломбу.

— Что такое?

Марк с удивлением наблюдал, как Бенни, не говоря ни слова, подошел к телевизору, который стоял на комоде. Открыл лакированную дверцу и вытащил новую, наполовину открытую спортивную сумку. Марк не был уверен, но ему показалось, что он увидел внутри пачку купюр, прежде чем брат застегнул молнию на сумке.

— Кто шлет тебе так поздно эсэмэс?

Бенни безучастно посмотрел на него и закинул сумку на плечо.

— Нам нужно уходить, — сказал он и замер. — Где она? — спросил он Марка, который не сразу понял, о чем говорит Бенни. Затем и он увидел, что Эмма больше не стоит перед картиной.

Ее вообще не было в комнате!

— Без понятия, — ответил он и посмотрел на дверь в гостиную.