Себастьян Фитцек – Инквизитор (страница 17)

– Это ведь появилось только сейчас? – спросил Том.

Каспар кивнул и от волнения забыл, что Шадек не мог увидеть в темноте его реакцию.

– И что теперь? – спросил он, уже догадываясь, как ответит санитар.

– Как что? Мы войдем туда.

01:33

Никакого пульта управления. Никакого фонарика. Никакой азбуки Морзе. В первую секунду Каспар решил, что на столе Расфельда стоит бомба с электронным мигающим детонатором, готовая взорваться в любой момент. Но потом он сумел идентифицировать этот безобидный предмет.

– Чертов говнюк! – воскликнул Шадек и отбросил все меры предосторожности, нажав на выключатель у двери.

Глаза Каспара быстро привыкли к яркому свету потолочных светильников, которые озарили просторный и неприбранный кабинет руководителя клиники. Но, кроме гор медицинских карт, шатких башен из книг, пустой коробки из-под пиццы и двух безнадежно переполненных стеллажей, ничего необычного здесь не было. Во всяком случае, ничего живого. Кроме них, там никого не было. Ни Расфельда, ни Инквизитора.

– Он играет с нами. – Шадек схватил диктофон рядом с радиомикрофоном, чей светодиодный индикатор мигал каждый раз, когда генератор случайных чисел выбирал и проигрывал одну из множества записей.

– Вот… – Он бросил Каспару прибор. – Видимо, этот поганец мучил собаку и записал это свинство на пленку.

Каспар рассматривал диктофон размером с ладонь. Не раздумывая, он нажал на потертую кнопку сбоку, и Мистер Эд замолк. Каспар почувствовал головокружение, и ему пришлось обеими руками опереться о стол. Диктофон упал на пол.

– Что с тобой? – спросил Шадек.

– Я… – Каспар медлил, не зная, что на это ответить, потом решил сказать правду: – Я не знаю…

Он не видел этого помещения, никогда не был здесь раньше. И тем не менее все выглядело таким родным, таким знакомым. Как почти все большие помещения виллы, кабинет главврача был оснащен камином, над которым висели многочисленные свидетельства в рамках и несколько семейных фотографий, которые казались ему знакомыми и незнакомыми одновременно. Он хотел сделать шаг к камину, глубоко вздохнул – и неожиданно это произошло.

Все случилось без предупреждения. Биохимический стрелочник на запасных путях его памяти внезапно перевел первую стрелку. Поезд с воспоминаниями подошел быстро. Слишком быстро для недействующих путей, по которым он мчал через его сознание, и Каспар уже боялся, что не сможет ухватить мысль. Но тут локомотив замедлился, из его трубы поднимался густой, пахнущий паленой бумагой дым. Наверх, из глубин погребенной долговременной памяти Каспара, пока не материализовался перед его внутренним взором. В виде письменного стола! Стола, за которым он увидел самого себя. С диктофоном в руке, похожим на тот, что ему только что бросил Том.

– Можно начинать. Ваша дочь ждет, – услышал он женский голос из переговорного устройства. Увидел, как встал, придвинул стул к письменному столу и бросил последний взгляд на фотографию в папке, которую собирался захлопнуть. Девочка с белокурыми локонами. Его дочь?

– Мы все подготовили, господин…

– Эй, кто-нибудь дома?

– Что, как?.. Э-э-э… Да. Все в порядке, – запинаясь, проговорил Каспар, и звук переговорного устройства умолк у него в ушах.

Том недоверчиво смотрел на него.

– Ты что-то вспомнил?

– Нет, я… я просто немного нервничаю, вот и все.

Пока сам не разобрался со своей медленно возвращающейся памятью, он не хотел никого беспокоить. Тем более человека, который излучал подсознательную враждебность.

– Ты ведь о чем-то умалчиваешь? – спросил Шадек.

– Нет.

– Еще как.

Каспар не собирался ввязываться в бессмысленный спор и протиснулся мимо Шадека к двери, соединяющей кабинет Расфельда с больничной аптекой. Она была заперта, но Бахман дал им с собой ключ.

Когда Каспар вошел в глухую комнату, датчик движения автоматически активировал верхний свет. Каспар в нерешительности стоял перед стеклянными витринами и металлическими стеллажами, в которых хранились медикаменты.

– Вот то, что нам нужно.

Шадек последовал за ним и открыл холодильник с прозрачной дверцей. Вытащил два пакета с физиологическим раствором и встряхнул их, как коктейльный шейкер, затем попытался продолжить дискуссию:

– Я, например, готов поспорить, что мы работаем в одной сфере.

– Почему?

– Инъекция, обезвоживание, кортизон? – перечислял водитель скорой помощи, ища в шкафу инъекционные иглы и пластырь. – Все это твои слова. Ты или ипохондрик, или читаешь инструкции по применению лекарств. Кроме того, это выглядело очень профессионально.

– Что?

– Ну, как ты ее коснулся и пощупал пульс. Готов поспорить, ты уже ставил катетер. – Шадек сунул несколько запечатанных канюлей в карман штанов и повернул к нему голову. – Это чтобы ты знал: я за тобой наблюдаю. Кстати, я знаю о видео с камеры наблюдения.

– Какое видео? – спросил Каспар, хотя догадывался, на что намекает Шадек.

– Ты слонялся со своей собакой у подъездной дороги и поднялся по ней лишь тогда, когда Бахман, наш большой ребенок, увез старика с территории клиники. И это доказывает, что ты здесь не случайно. У тебя была цель.

– Неужели? И все это рассказала тебе Яся? – спросил Каспар и рассердился, что ему не удалось изобразить скуку в голосе. Для этого он был слишком напряжен, а самое страшное заключалось в том, что он не мог ни подтвердить, ни опровергнуть это обвинение.

– Да, а она узнала это от Бахмана.

– Отличные источники. – Каспар взглянул на свое запястье, на котором, правда, не было часов. – Давай не будем терять времени. Мы должны немедленно вернуться в библиотеку. Ты ведь тоже понимаешь, зачем Инквизитор оставил здесь диктофон?

– Чтобы выманить нас из укрытия! – Том развернулся к нему.

– Правильно.

Словно в подтверждение этих слов где-то в районе библиотеки хлопнула дверь. Затем в коридоре раздались пронзительные крики поварихи.

01:37

Они побежали обратно по коридору, который сейчас казался Каспару темным туннелем, в конце которого раскачивалась шахтерская лампа. До этого холл, как черная дыра, пытался поглотить ее, но сейчас они могли ориентироваться по тонкой полоске света. Этакий «дорожный маяк», которого и быть не могло, если бы дверь в библиотеку оставалась закрытой.

– Осторожно, – предупредил Каспар, когда они приблизились к месту, где коридор поворачивал направо. К библиотеке. К свету.

«Почему Бахман это сделал? Зачем он открыл дверь?»

Сибилла Патцвалк больше не кричала, и Каспар боялся, что это плохой знак. Для крика нужен воздух. Боль ощутима, только когда мозг снабжается кровью. Он стыдился своего извращенного желания – услышать, как хрипит повариха. Затем они повернули за угол, и он увидел, что ошибся. Дверь была закрыта. Свет падал не из библиотеки, а из маленькой кладовой наискосок.

– Это ловушка, – прошептал Шадек. Одновременно он вытащил какой-то продолговатый предмет, который сверкнул серебром в тусклом свете. Очевидно, Том прихватил нож для вскрытия писем со стола Расфельда, когда Каспара накрыли таинственные воспоминания. В следующий момент он распластался на полу и ловко пополз вперед, как будто в свободное время тренировался для уличных боев. Не хватало только, чтобы он взял нож в зубы.

Какой-то дурдом. Каспар развернулся и потряс ручку двери в библиотеку.

– Эй, откройте!

– Вы одни? – тут же отреагировал консьерж. Очевидно, он подслушивал, прижавшись ухом к двери.

– Да, нет. Я не знаю, – ответил Каспар, поглядывая на кладовую, из которой доносилось шуршание, словно там по полиэтиленовым пакетам бегали крысы. Он вспомнил, что на этом уровне должна располагаться кухня.

– Впустите меня!

– Где Сибилла? – донесся приглушенный голос Бахмана из-за тяжелой дубовой двери.

– Понятия не имею, это вы должны…

Каспар быстро обернулся. Шорох стал громче и изменился. Теперь звук напоминал волочение переполненного мусорного мешка по каменному полу.

Том тоже смутился и замер в метре от кладовой. Санитар поднял голову, повернул набок так, что его правое ухо оказалось параллельно полу. Затем подтянул колено и собирался поползти дальше, чтобы заглянуть в кладовую, как темнота поглотила все вокруг них.

Быстрее, чем осколки разбитой лампочки в кладовой упали на пол, ночная тьма заполнила каждую щель на первом этаже.

Ничего. Ни мерцания. Ни вспышек. Каспар ничего больше не видел. Только слышал. Прямо к нему приближался шаркающий звук. Один лишь шаркающий звук – отчего Каспар представил себе наполненный червями мусорный мешок, который, как змея, самостоятельно продвигался вперед по коридору.

Ему захотелось закричать, но тут он заметил, что и так уже орет. Его легкие обжигало от боли, как и пальцы ног, которыми он колотил в дверь, чтобы Бахман наконец открыл и вытащил их отсюда. Из ночи, из темноты, становившейся плотнее с каждым новым шарканьем, к которому сейчас добавился сдавленный свистящий хрип.

Каспар надеялся, что Шадек борется с Инквизитором, что это Брук сдавленно хрипит, потому что санитар сжимает ему глотку. Но затем понял, что с такой же вероятностью все может быть по-другому. И если Том проиграл свой смертельный бой, следующей жертвой станет он сам.

«Что здесь происходит? Почему Бахман не открывает?» – подумал Каспар и ощутил металлический привкус во рту. Он не чувствовал, что прикусил язык, как не чувствовал латунную ручку, которую истово тряс.