Себастьян Фитцек – Фаза Быстрого Сна (REM) (страница 35)
— Когда я вытащу брата, мы придём к тебе, и свалим отсюда вместе. Подальше от этого монстр-отеля.
— Дьявол-отеля, — поправил Марвин.
— Да как хочешь.
— Из-за «де Виль». DE VILLE — как devil, «дьявол», понимаешь? — сказал Марвин, и лёгкая улыбка скользнула по его лицу. — И почему ты сказала «брата»? Я думал, этот Нико — твой друг?
Она вздохнула.
— Друг, брат — какая разница. Неважно, пошли!
Они миновали противопожарную дверь, прошли мимо душевых и вступили в зону бассейна. К этому времени наступил день, но снаружи царила тьма, почти неотличимая от ночной.
Путь пролегал мимо зловонной чаши бассейна, затем вверх по мраморной лестнице. Алисé пригнулась, чтобы не задеть ловец снов. Когда они добрались до фойе, Марвин заметил свой рюкзак и подхватил его.
— Ты вообще сколько здесь пробыл? — спросила Алисé.
— Не знаю. Дня два-три. Казимир говорил, что выходить слишком опасно, пока он не развесит заново все ловцы снов и пока Керберос бродит где-то поблизости. Да и я здорово перетрусил после того случая у бассейна. А вчера приехали вы. Тогда он запретил мне выходить.
Алисé огляделась в надежде найти указатель к кухне, когда из глубины фойе донёсся раздражённый голос:
— Ну-ну, гляди-ка. Кого мы тут имеем?
ГЛАВА 57.
Говорят, человеческий нос растёт до самой смерти. Если это правда, мужчине перед ними было лет сто. Или же он усердно подстёгивал рост своей бугристой картофелины многолетним и безудержным пьянством.
Алисé склонялась ко второму — судя по шаткой походке тощей фигуры и заплетающемуся языку.
— Та-а-ак, значит, ты предпочитаешь шляться с этой шалавой, вместо того чтобы показаться дома. Возомнил себя кем-то, да?
— Кто это? — шёпотом спросила Алисé.
Голос Марвина звучал так, будто кто-то стискивал ему горло.
— Мой отец!
— Твой отец? Ты же сказал, что у тебя нет семьи?
— Так и есть, — ответил он бесцветно.
И Алисé поняла, что он имел в виду. Даже физически присутствующие родители могли быть мучительно отсутствующими. Она видела это у своих приёмных братьев, а ещё раньше — у детей в приюте, снова и снова.
Эти дети отдалялись так далеко и так надолго, что врождённая любовь к родителям постепенно оборачивалась горем, затем яростью, потом отторжением, которое однажды могло перерасти в отвращение — стоило лишь внезапно оказаться лицом к лицу с матерью или отцом.
Как сейчас — у Марвина. Алисé видела, как мальчик непроизвольно сморщил нос при виде этой небритой фигуры в пожелтевшей от никотина майке-алкоголичке.
— Доставай ловцы снов из пакета, — вдруг сказал Марвин.
— Зачем? — спросила Алисé.
— Доставай! — взмолился он, и тут она наконец поняла. — Ты что, надевал очки?!
Марвин кивнул.
— Не удержался. Когда Казимир уснул!
— Мой отец никогда бы не стал меня искать. Он бы разве что убивался из-за металлолома, который я не сдал. Это не он! Ни за что на свете!
Алисé зашуршала пакетом, а фигура с обличьем отца Марвина, пошатываясь, приближалась.
— Если ты немедленно не притащишь сюда свою задницу, пощады не жди! — заорал призрак-кошмар.
И едва Алисé протянула Марвину один из двух ловцов снов, лицо разъярённого мужчины начало неестественно раздуваться. Черты расплывались, кожа волнами перекатывалась по черепу, а из глаз, ушей, рта и носа вдруг хлынула чёрная вязкая жидкость.
— Что за чёрт… — прошептала Алисé, держа перед собой ловец снов, как щит. Марвин сделал то же самое.
От «отца» Марвина стремительно растекалась тёмная густая масса — словно переплетение корней она расползалась по полу. Щупальцеобразные отростки карабкались по мебели и стенам, пока вокруг них не сомкнулась плотная чернота. За считаные секунды всё фойе покрылось этой угольной субстанцией.
— За мной! — прошептала Алисé, прижимаясь спиной к стене, держа ловец снов у груди и двигаясь боком вдоль стены.
— Бесполезный идиот! Тебе надо было всего лишь свинтить краны! — орал кошмарный отец Марвина. — Иди сюда! Немедленно!
— Пошёл вон! — крикнул Марвин в ответ.
Алисé увидела, как глаза призрачной фигуры помрачнели. Чернота наслаивалась на черноту, постепенно поглощая всю фигуру целиком, словно та растворялась прямо на глазах. Контуры размывались.
Но за мгновение до того, как пропитое лицо исчезло окончательно, Алисé услышала тяжёлые шаги. Кошмарное существо тоже их заметило — оно мгновенно вновь приняло облик отца Марвина, резко повернуло голову и уставилось на лестницу.
Оттуда, плача, спускался мускулистый мужчина.
ГЛАВА 58.
Майк.
Это зрелище он не забудет до конца своих дней. За свою жизнь он повидал достаточно изуродованных тел и литры пролитой крови — многое из этого он собственноручно создавал для их хоррор-продукции… Но такое?
Он замотал головой, давясь рыданиями.
Нет. Подобного ужаса он не испытывал никогда.
Дани попросту не существовало, когда он вошёл в гостиничный номер. Словно её тело сначала растворил какой-то сверхъестественный кислотный душ, а потом в жидком состоянии выплеснул на стену. Единственное, что он опознал в луже крови на полу, — одну из её серёжек-гвоздиков.
— Кто бы это ни сделал — он заплатит, — поклялся Майк самому себе, спускаясь по лестнице в фойе.
Дани не была простой напарницей — ни в работе, ни в жизни. Но, видит Бог, он любил её. Он был настолько переполнен яростью, настолько раздавлен болью, что заметил происходящее, лишь когда оказался в самой гуще.
— Какого чёрта? — пробормотал он, пытаясь соскрести с подошв липкую чёрную субстанцию.
Повсюду вокруг него внезапно обнаружилось нечто вроде склизлого змееподобного сплетения корней, чьи отростки пульсировали, будто живые, — словно дышали. Или словно вздувшиеся вены перекачивали кровь.
Майк выхватил телефон и посветил в клокочущую тьму, полностью поглотившую его. Луч фонарика скользнул по небритому мужчине с красной сеткой лопнувших капилляров на носу и запавшими глазами — и Майк вздрогнул.
— Ты кто такой? — громко спросил он, прежде чем мышцы отказали ему и тело затряслось.
Потому что фигура перед ним в одно мгновение превратилась в массу, столь же чёрную, как окружающее его сплетение, — и слилась с ним.
Но ещё страшнее оказалось то, что в тот же миг с другой стороны из корневого клубка выдавился кто-то. Человек, которого Майк не видел уже очень давно. Молодой мужчина с густыми чёрными волосами. В руке он держал болгарку, чьи бритвенно-острые диски завращались с пронзительным визгом.
Нереальная картина напомнила ему о самой страшной ошибке юности. О том, что преследовало его в кошмарах снова и снова.
Но тогда у него не было другого выхода — запереть родителей в спальне, чтобы наконец добраться до сейфа. Не будь отец таким скрягой, ничего бы этого не случилось.
Болгарка визжала в руке человека, рассыпая снопы искр, а этот человек…