Сборник – Наследие литературы XXI века (страница 21)
Женщина показала ей свой телефон с фотографией Иры в новой яркой шубке.
Маргарет Деранц (Rita Manvelyan)
Американский армяноязычный прозаик, родилась 16 октября 1958 года в Степанакерте, столице Арцаха (Нагорный Карабах). С 2003 года живёт в Лос-Анджелесе (Калифорния, США). Автор семи книг. Имеет награды за литературную и культурную деятельность. Награждена золотой медалью Григора Нарекаци (Степанакерт, 2021), золотой медалью Фонда Азнавура (Париж, 2023). Союз писателей Армении наградил золотой медалью «Литературные заслуги» (2023). Роман «Купольный зонт», посвящённый событиям арцахской войны, в марте 2024 года был удостоен премии им. Чаренца Союза писателей Армении. Произведения Маргарет Деранц неоднократно издавались как на родине (Армения, Арцах), так и в США, Канаде, Ливане, Иране и в Иерусалиме.
Женщина с глазами лани
(Из книги «С противоположных берегов океана»)
Джо Бартон, к удивлению многих знакомых и глубокому сожалению друзей-охотников, бросил охоту в конце того самого года, когда в город Калиенте, что невдалеке от Лас-Вегаса, прибыла семья армянских эмигрантов. Было время, когда бывшая жена Бартона Митра всячески пыталась отвадить его от охоты, но, увы, тщетно. В конце концов, Джо с ней развёлся – предпочёл жене хобби. Многие из его близкого окружения подозревали, что странное решение связано с некоей армянкой по имени Нубар, в которую тот якобы был по уши влюблён. Однако эта версия так и не подтвердилась, поскольку Бартон не любил обсуждать свою личную жизнь. Он был неразговорчивым и замкнутым.
Джо вырос в густом лесу, расположенном в округе Бойсе в штате Айдахо, где жил вместе с отцом-егерем. Матери он лишился в раннем детстве. И отец, и все, кто её знал, с теплотой вспоминали безвременно ушедшую из жизни женщину. О ней отзывались как о преданной матери и жене, скромной, радушной и доброй женщине.
В душе Джо свято хранил воспоминания из детства, связанные с матерью, но не делился ими даже с задушевными друзьями…
…Маленький Джо температурил и не вставал с постели. Его знобило, всё тело ломило, и детское воображение воспринимало болезнь как состояние крайней безнадёжности… Из его глаз невольно хлынули слёзы, и мальчик, зарывшись лицом в подушку, горько заплакал. «Мэри, успокой ребёнка!» – крикнул отец из соседней комнаты.
Мать обняла сына, и от её поцелуев боль как рукой сняло.
Джо вспоминал, как молодая женщина, упав на колени перед иконой темноглазой Богоматери, самозабвенно и страстно молилась. Тогда он был уверен, что она молится именно за него. Мама была красива. Джо помнил её прозрачно-голубые глаза, блаженную, нежную улыбку…
За окном сверкнула молния и на миг осветила самые отдалённые уголки дома. Протяжным зловещим воем своё присутствие выдали волки. Они были почти рядом, по ту сторону стены… Ветер свирепствовал, от поднявшегося вихря дом сотрясался. Казалось, стены и потолок одиноко стоящего в лесу домика вот-вот утонут, и небо опустится на его кровать. Конечно, это был бред температурящего ребёнка, всего лишь нереальная реальность… Но, когда мать подошла к изголовью мальчика, ливень и буря отступили – перед силой молитвы они оказались бессильны. Страхи Джо рассеялись. Мать ласково поглаживала его ручонку.
Стихия наконец-то предпочла безмятежность. Ночной небосклон, вся вселенная, природа вернулись на круги своя, подчинившись воле Творца. На лицо матери упала тень вечности.
В детские и юношеские годы лик Богоматери с чёрными глазами имел особую значимость для Джо. Его кровать стояла прямо перед иконой, висевшей на противоположной стене, и он постоянно находился под неусыпным взором матери Христа. Впоследствии, когда мамы уже не было в живых, Джо всё равно ощущал её присутствие рядом. Иногда лицо на иконе вдруг начинало преображаться, принимая черты матери. Лица обеих женщин, чёрные и голубые глаза как бы сливались в одно, воедино, и казалось, что они поразительно похожи: те же глаза, тот же взгляд, в котором застыл вселенский шёпот. Они обе взирали с небес, оберегая жизнь неискушённого юноши. Джо засыпал под взглядом Богородицы и просыпался, встречая заботливый взгляд матери.
Не только новички, но и бывалые охотники старались хотя бы раз выйти на охоту именно с Джо – тот слыл знатоком охотничьего дела. Многие с почтением отзывались о нём, хотя некоторые называли Бартона старым чурбаном, неотёсанным дикарём со старомодными замашками. Но даже у них Бартон пользовался непререкаемым авторитетом. В отличие от других охотников, Джо обладал удивительным чутьём на добычу. Он наблюдал за дикими животными, когда те свободно передвигались в лесу, чтобы понять их сущность и повадки. А иногда он ещё ощущал их присутствие в своём жилище. Пума, умывающаяся по-кошачьи, сокол, взмахивающий мощными крыльями, койот, играющий со своими детёнышами, медведь, ворующий мёд из дупла… Невероятно, но время от времени Джо видел их у себя в доме…
Джо рассказывал истории о лесных диковинках. В них были и индейские легенды, и сказки о сверхъестественном, которые слагала бабушка в старые добрые времена, а для пущей достоверности и убедительности он сдабривал их реальными событиями. У него был свой, самобытный мир, скрытый от чужих глаз.
Благодаря охоте брак Джо с первой женой просуществовал целых четыре года. Охота для него была отдушиной, поводом уйти из дома, единственной возможностью побыть наедине с собой. Он дорожил днями, проведёнными вне дома, поскольку в это время жена не могла его контролировать. До женитьбы Джо думал, что надёжная и трудолюбивая Митра наладит быт и внесёт его жизни устойчивости. Он нуждался в семейном тепле и уюте. Митру Бартон привлёк своей мужественной красотой и умение изобразить романтическую утончённость – теми качествами, которые смягчали его грубый нрав.
За исключением счастливого медового месяца, вся их совместная жизнь сопровождалась бурными скандалами. Джо отдавал Митре весь свой заработок, предоставив ей полное право тратить деньги по своему усмотрению. Жена распоряжалась семейным бюджетом, трясясь над каждым центом.
Предметом ссоры между супругами становились бытовые мелочи. К примеру, Джо мог бы довольствоваться одной бутылкой пива – вторая была лишней… Джо не туда поставил стакан… Джо оставил открытым окно, в которое залетели мухи и комары… Джо во время обеда пользовался двумя тарелками… Жена, подобно бдительному полицейскому, следила за каждым шагом мужа. Положительные качества Митры, подмеченные Джо до женитьбы, сейчас действовали ему на нервы, поскольку тесно сочетались с отрицательными чертами характера. Сущность жены предстала перед ним в совершенно ином свете: Митра оказалась чёрствой, расчётливой и властной женщиной – одним словом, сущим семейным тираном. Она в свою очередь считала мужа тупоголовым дикарём. Митра неустанно твердила, что охота – затратное, не оправдывающее себя занятие. Джо возражал, приводя множество доводов.
Так, чтобы получить разрешение на охоту, нужно было уплатить разовый налог, незначительную, в общем-то сумму. Через несколько дней жена представила мужу подробные расчёты. Митра посчитала часы, потраченные на охоту в течение года, перевела их в месяцы, а общее число месяцев помножила на размер оклада, выплачиваемого мужу на работе. Получилась кругленькая сумма, на которую можно было купить дом в приличном районе города. Конечно, в этом была доля истины. Однако Джо больше не интересовали «истины» Митры, его совершенно не волновала перспектива приобретения собственного дома, и тем более – совместного с Митрой «семейного счастья» в этом доме. Но жена была непреклонна: муж должен бросить охоту и искать вторую работу – «Или я, или охота!». Джо выбрал второе.
Тем не менее Джо Бартон, к удивлению многих знакомых и глубокому сожалению друзей-охотников, бросил охоту. Но это произошло позже. Он отказался от любимого занятия тогда, когда в город Калиенте, что невдалеке от Лас-Вегаса, прибыла семья армянских эмигрантов.
Армянская семья арендовала маленькую каморку на окраине города. Мать, которую звали Нубар, и её семнадцатилетний сын Арутюн работали на ближайшей автозаправочной станции. Здесь уже несколько месяцев обсуждали развод супругов – Нубар и Каро. Сотрудники искренне симпатизировали Нубар и ценили её, в то время как у Каро была подмоченная репутация: он вёл аморальный образ жизни, изменял жене, а сейчас связался с ночной кассиршей – Синди, работающей на той же станции.
Нубар была «зеркалом» ереванской жизни Каро. В период их брака он постоянно терпел неудачи, но вину сваливал на других, и особенно на Нубар. В жизни много таких примеров, когда никчёмные мужчины отвергают тех женщин, которые для них – поддержка и опора. Нубар для Каро стала напоминанием о прошлой – ереванской – жизни, бременем прошлых дней, от которого он хотел избавиться как можно скорее. Зачастую под маской «крутого» мужчины этот слабак прятал собственную ущербность. Ему казалось, что в семье сильным считается тот, кто поднимает руку на женщину. Какое заблуждение! Подобное мышление присуще малодушным, слабовольным ничтожествам. Время от времени на нежной белой коже Нубар появлялись синяки, и её глаза, готовые расплакаться, излучали печаль. Они жили в одном из окраинных кварталов Еревана в тяжёлых бытовых условиях. Жили впроголодь, едва сводили концы с концами. Однако на фоне деловых и эмансипированных женщин Нубар разительно выделялась своей женственностью и обаянием. Ей завидовали? Возможно. Впрочем, о её невероятной привлекательности ходили слухи, но она об этом не знала. Были, конечно, и такие, кто не замечал её достоинств, и в списке этих людей лидировал Каро. Он и не мог заметить, потому что видел её в серой, жалкой ереванской действительности, где на первом месте были житейские хлопоты, где женщина выматывалась до предела, изнурённая нудными домашними обязанностями, требующими ежедневного монотонного труда. Она целый день крутилась как белка в колесе, но не в силах была решить проблемы, которые связывали её унылый быт с реальной жизнью.