Сборник – Москва-Пекин. Сборник к 100-летию образования союза ССР (страница 34)
В.И. Ленин и его преемники в СССР всегда были трезвы и бдительны к этой сепаратистской силе. Однако, с одной стороны, в социалистической традиции национальный вопрос всегда был подчинен вопросу рабочих, как утверждал К. Маркс в «Коммунистическом манифесте»: «Как только будет устранена эксплуатация человека человеком, за ней последует эксплуатация нации нацией»[283], а В.И. Ленин подчеркивал, что «национальный вопрос» является подчиненным только по сравнению с «рабочим вопросом». Национальный вопрос» подчинен только «вопросу рабочих»»[284]. С другой стороны, в первые годы существования режима большевистские лидеры, ставившие безопасность российской социалистической революции в зависимость от возникновения мировой революции, с оптимизмом смотрели на своевременную помощь мировой социалистической революции и будущее развитие российской революции, всегда ожидая автоматического решения национального вопроса в короткий срок в результате реализации социализма. Ожидая, что цель социалистической национальной интеграции будет вскоре достигнута, национальный федерализм подчеркивал свою инструментальную ценность как средства достижения конечной цели, одновременно скрывая и размывая присущие ей противоречия. Однако, когда эта оптимистическая фантазия была окончательно разбита политическими реалиями России и мира, это прервало полное решение проблемы рабочих и сопутствующего ей национального вопроса. Тогда, даже если бы сталинская конституция провозглашала установление социализма, а брежневская – формирование новой исторической общности советского народа, дистанция между декларацией на бумаге и национальным вопросом на практике становилась бы все более отдаленной, а сепаратистские силы, заложенные в двух основах национального федерализма, – все более выраженными.
Ричард Пайпс отмечает, что решение Лениным этнической проблемы в СССР, до того как силы экономического прогресса окончательно устранили этнические различия и тем самым превратили Советский Союз в унитарное государство, заключалось в том, чтобы сделать «широкие уступки меньшинствам в вопросе культуры, несколько, в основном формальных уступок в вопросе государственности и совсем никаких уступок в вопросе партийной организации». Никаких уступок». [285]Фактически, во время существования Советского Союза единственным источником силы и гарантией сохранения Союза, подавления сепаратистских тенденций его национальной основы, и в частности запрета на использование права выхода, была демократическая централистская коммунистическая партия, миссией которой была ликвидация эксплуатации трудящихся и национального угнетения. Позиция В.И. Ленина в отношении организации партии, как до, так и после революции, всегда была твердой и ясной, с твердой приверженностью принципам демократического централизма, железной дисциплины и строгой подотчетности отделений партии центру власти. Уже при основании партии В.И. Ленин изложил свои основные идеи демократической централистской партии, выступив против развала партии, основанной на национальных организациях, и в споре с Мартовым об определении членства в партии. После Октябрьской революции в резолюции об организации, принятой на VIII съезде партии, принцип демократического централизма в организации партии был уточнен и подчеркнут: «Должна быть единая и централизованная коммунистическая партия…… Коммунистическая партия Российской Федерации». Все постановления Коммунистической партии Российской Федерации и ее руководящих органов должны выполняться безоговорочно всеми отделениями партии, независимо от их этнического состава». [286]С созданием СССР и расширением его географии принцип демократического централизма в партии был сохранен, а вместе с ним и расширен. Только в ходе горбачевских реформ Центральный комитет КПСС одобрил создание независимой Коммунистической партии РСФСР, что ознаменовало окончательный распад демократической централистской партии Советского Союза. Таким образом, когда в начале 1990-х годов сама партия отделилась от своей централистской структуры, советские национальные республики пришлось ликвидировать.
Напряженность, присущая советскому национальному федерализму, была заложена в теоретической логике его собственного институционального строительства, и эта внутренняя напряженность стала конечной причиной развала Союза ССР. Этнический федерализм был переходным инструментом, который должен был упразднить себя в процессе достижения конечной цели национальной интеграции. В то же время право на самоопределение народов и региональные автономии с их специфическими привычками и этническими компонентами, которые являются основой национального федерализма, с одной стороны, являются инструментальными принципами, которые должны соблюдаться для достижения национальной интеграции, но с другой стороны, они содержат в себе силу национального разделения. В отличие от типичной западной федеративной системы, т. е. федеративной республики «со всеми внутренними преимуществами республики и внешней силой монархии», построенной для решения проблемы, с которой сталкиваются все республики: «если они маленькие, они гибнут от внешних сил; если большие, они гибнут от внутренних пороков»[287]. «Неустойчивость советской национальной федерации еще больше подчеркивалась самой целью этой институциональной структуры, которая призывала к стабильности и долговечности федерализма. Саморазрушительный характер советского национального федерализма, и в частности инструментальный и Двойственность показала, что у него не было фиксированной юридической структуры, которая могла бы обеспечить постоянную динамическую поддержку его собственного существования. В конечном счете, этнический федерализм может быть поддержан только принудительной и интегрирующей силой демократической централистской партии, которая либо растворяется на пути национальной интеграции, вызванной подлинным достижением цели социализма, либо распадается в процессе движения к социализму, когда внутреннее напряжение нарушает равновесие ее существования.
Трудовая этика в советских организациях
О.В. Гавриленко
Отношение к труду является важным элементом исторической памяти, процесса передачи от поколения к поколению опыта, базовых трудовых установок и воспроизводства трудовых и социальных практик. Трудовая этика – это, прежде всего, те моральные принципы, которые человек использует в работе (отношение к делу, к товарищам по работе, профессиональный долг и т. п.). Приспосабливаясь к социальным, экономическим и политическим условиям жизни люди вырабатывают, в том числе, императивы трудовой этики. Рассматривая Россию в разные периоды её развития – дореволюционный, советский, современный – можно наблюдать трансформацию системы ценностей, норм, ритуалов, традиций, верований, отношения к работе и жизни россиян. Но в то же время некоторые базовые элементы культуры сохраняются, позволяя говорить о типичных чертах представителя российской национальной и деловой культуры – склонность к коллективизму, чувствительность к идее справедливости, нелюбовь к ритмичной работе (авральность), фатализм, терпение, иррациональность поведения и крайности характера, двойственность системы ценностей (сочетание несочетаемого), негативно окрашенные коммуникации («как дела? – да кому сейчас легко..»), важность межличностных отношений и др. Ряд указанных черт наблюдается и в советский период, приобретая новую идеологическую окраску, но по сути не меняясь – коллективизм, приоритет общего над частным, «работа важнее всего», солидарность, равенство и «уравниловка», понимание «своего места» и др.
В современных организациях очень большое значение придается приверженности персонала и формированию его вовлеченности. Приверженность (лояльность) – это социально-психологическая установка, которая характеризуется доброжелательным, корректным, уважительным отношением к руководству, сотрудникам, компании в целом; осознанным выполнением своей работы в соответствии с целями и задачами компании и в интересах компании; а также соблюдением норм, правил и обязательств, в том числе и неформальных, в отношении руководства, сотрудников и компании в целом[288]. Вовлеченность – это комплексный показатель, демонстрирующий общий уровень развития организационной культуры и потенциал развития организации за счет внутренней мотивированности сотрудников, неравнодушного отношения персонала к своей компании и своей работе (делу). Факторами, влияющими на уровень вовлеченности, можно считать предоставляемые организацией возможности для персонала (карьерный рост, обучение и др.), содержание работы (интересная, содержательная работа), справедливое вознаграждение, хорошее качество жизни (в том числе, наличие баланса работы и личной жизни), хорошие отношения с клиентами, начальством и коллегами, грамотно выстроенные практики организации (практики принятия решений, коммуникаций и др.)[289].
В советский период приверженности и вовлеченности персонала как элементам трудовой этики (хотя сами эти термины и не использовались) уделялось серьёзное внимание. Советская культура – это культура коллективизма, где сложно плыть против течения («будь как все», «каждый сверчок знай свой шесток»), важно быть частью коллектива («работа – второй дом»). В то же время работа, «дело» всегда были на первом месте, все остальные аспекты жизни отодвигались ради «главного» («уменье и труд – всё перетрут!», «в полплеча работа тяжела: оба подставишь – легче», «кто хорошо трудится, тому есть чем хвалиться»). Героями времени и фигурами для подражания были именно трудяги (стахановцы, герои социалистического труда и т. п.), праздность порицалась, в том числе на уровне народного творчества – частушек, пословиц и др. (любой советский школьник знал наизусть басню про стрекозу и муравья, и точно знал, кому из них надо симпатизировать).