Все сто семей, твои черные люди,
Защищены твоей силой благою.
Ты, словно месяц, и туг, и силен,
Ты, словно солнце, взошел в небосклон,
Ты, словно Южные горы, годами
Не поколеблен и не сокрушен.
Ты словно сосны и туи густые:
Тени, покрова никто не лишен.
Разросся, разросся высокий пырей,
Когда ж не пырей, то, значит, осот.
Увы мне, увы! – отец мой и мать
Родили меня средь трудов и забот.
Разросся, разросся высокий пырей,
Когда ж не пырей, то бурьяна покров.
Увы мне, увы! – отец мой и мать
Родили меня – не жалели трудов.
Коль в кубке сухое и гулкое дно,
Кувшин виноват – в нем иссякло вино.
Когда человек одиноким остался,
То лучше б и сам он скончался давно.
Утратив отца – на кого обопрусь?
Утративши мать – на кого положусь?
Из дома иду с тоской затаенной:
Домой возвращусь – к кому прислонюсь?
Любимый отец, родил ты меня;
Родимая мать взрастила меня.
Питали меня, кормили меня,
Ласкали меня, учили меня,
Смотрели за мной, ходили за мной,
И дома, и в поле следили за мной.
За эти блага я хотел бы воздать —
Безбрежны они, как небесная гладь.
Вершины Наньшань высоки, высоки,
Порывистый ветер метет и метет.
Несчастий не знают все люди вокруг,
И только меня мое горе гнетет.
Вершины Наньшань чередой, чередой,
Порывистый ветер гудит и гудит.
Несчастий не знают все люди вокруг,
И только меня беда не щадит.
Мэй Чэн
Мэй Чэн, по второму имени Мэй Шу, был родом из нынешней пров. Цзянсу, год рождения его неизвестен. В 50-е годы II в. до н. э. оказался в окружении вана (принца крови) Лю Пи, мецената, собравшего вокруг себя многих выдающихся ученых. Однако в 154 г. до н. э. его покровитель возглавил «мятеж семи ванов». Мятеж был подавлен, и все его участники лишились жизни. Некоторое время Мэй Чэн пользовался покровительством другого вана. Когда в 140 г. до н. э. вступил на трон император У-ди, имя Мэй Чэна было уже широко известно. У-ди пригласил его приехать в столицу, но поэт был слишком стар и умер по дороге. Из его сочинений знамениты «Семь подступов», вызвавшие в последующие четыре века много подражаний.
Во владении Чу заболел наследник трона. Гость из владения У пришел к нему с вопросом:
– Я удостоился услышать, что яшмовое тело Наследника лишилось покоя. Стало ли вам сейчас несколько легче?
Наследник сказал:
– Да, плохо мне. Покорнейше благодарю вас, мой гость, за внимание.
Тогда гость представил дело так:
– В наше время в Поднебесной спокойно и тихо; в четырех сторонах все ладно и мирно. А вам, Наследник, уготован богатый счет грядущих лет. Бывает так, что человек в мыслях своих
Покойного счастья исполнен давно,
И ночью и днем беспредельно оно,
И все же дыхание затруднено,
Нутро его будто клубками полно.
Все смутно и трудно, безвкусно и пресно,
Дышать равномерно болящий не может.
Он в страхе – он в страхе, подавлен – подавлен,
Ночами очей не смыкает на ложе.
И слух его ловит в небесных просторах
Какие-то злые людей разговоры,
Духовные силы его оставляют
И одолевают бессчетные хвори.
А очи и уши ослепли, оглохли,
Смирить он не может ни злобу, ни радость,
Подолгу болезнь от него не уходит,
Для жизни великой все ближе преграда.
Неужто у вас, Наследник, дошло до этого?
