Сборник Статей – Книга о русском еврействе. От 1860-х годов до революции 1917 г. (страница 40)

Приобщение еврейского населения к продуктивному труду шло в двух направлениях: к сельскому хозяйству, ремеслу и промышленности. Первый путь — к земледелию — был узок, второй — к ремеслу и индустрии — широк. Земледельческий труд не имел корней в еврейской жизни и в прошлом диаспоры; аграризация требовала очень глубокого и тяжелого, физически и психически, — разрыва со всем прошлым экономическим ук­ладом еврейства. Еще большее значение имело то обстоятельст­во, что в 19-ом веке, а в особенности, во второй его половине, процесс аграризации шел в разрез с общим экономическим раз­витием страны, которое гнало миллионы крестьян в города от земледелия к городским занятиям.

2. Аграризация

Как ни скромны были размеры аграризации евреев в России, она представляет собой своеобразное и интересное явление. Эта проблема не исчерпывается ссылкой на поощрение русского пра­вительства и на привилегии, предоставляемые евреям-земле­дельцам. В сущности, все явления в области аграризации в стра­нах еврейской иммиграции, — которая происходила в больших масштабах в Палестине и Аргентине и в значительно меньшем размере в Соединенных Штатах и некоторых странах Латинской Америки, — были продолжением процесса, начавшегося в Рос­сии. Русские евреи повсюду играли главную роль не только как идеологи и пропагандисты, но большей частью и как практичес­кие деятели. В самой России еврейское земледелие существова­ло и в тех районах, на которые не распространялись ни привиле­гии, ни влияние русского правительства, как, например, в Поль­ше, — где, однако в 1859 г. насчитывалось 27971 евреев, занимав­шихся сельским хозяйством. Согласно данным И. Оршанского, в 1862 г. число еврейских колонистов в Бессарабской губернии составляло 10589, в Ковенской губернии — 1089, в Виленской гу­бернии — 2966 евреев. В 1859 г. еврейских колонистов на Украи­не (губернии Киевская, Волынская и Подольская) числилось 25270 душ. В то же время в Херсонской и Екатеринославской губерниях находились 37 колоний, пользовавшихся поддержкой правительства, где проживало 2598 семейств, — около 12000 душ.

В общей сложности к началу эпохи либеральных реформ зем­леделием занималось 80000 евреев. Начиная с этого времени, от­меняются пособия и привилегии, которые еврейские земледель­цы получали от правительства. Упразднены были также жесто­чайшие правила о кантонистах, явившиеся в свое время причи­ной, побудившей евреев переселяться в сельскохозяйственные колонии. Но все же перепись 1897-го года установила, что сель­ское хозяйство было источником существования для 179400 ев­реев, превышая вдвое число евреев-земледельцев в 60-х годах.

Стихийный процесс аграризации небольшой струей вливал­ся в «лаборизацию», охватывавшую русское еврейство.

Однако, несмотря на относительные успехи в области сель­ского хозяйства, земледельцы-евреи составляли в 1897 г. не бо­лее 3,55% экономически активного элемента в русском еврейст­ве. И тем не менее не следует недооценивать значение этого не­большого ручейка аграризации, явившейся характерным штри­хом в картине глубокой экономической революции, которую пе­реживало русское еврейство в 19 столетии.

3. Индустриализация и пролетаризация

В процессе индустриализации и пролетаризации еврейских народных масс наметились три основных течения: 1. рост числа людей, занятых ремесленным трудом, как хозяев, так и рабочих; 2. возникновение еврейского фабричного пролетариата; 3. зна­чительное увеличение числа евреев-чернорабочих.

Ремесленный труд издавна глубоко врос корнями в еврей­скую жизнь. Всюду, где жили еврейские массы, ремесло было их главным занятием. Начиная с 16-го века, в Польше, этом круп­нейшем еврейском центре того времени, наблюдался непрерыв­ный рост числа еврейских ремесленников.

На основании ряда разнообразных источников мы имеем возможность установить, что уже около 1820 г. в России име­лось от 75000 до 80000 еврейских ремесленников. Они составля­ли 21 или 22% экономически активного еврейского населения. Чисто-пролетарский элемент, — подмастерья — составляли 10000 или 11000, то есть 12-13% всех занятых ремесленным трудом.

Относительно последних лет 19-го века мы располагаем точ­ными статистическими данными. Перепись, произведенная ЕКО, зарегистрировала в 1898 г. 500986 самостоятельных ре­месленников, подмастерьев и учеников. Это означает, что чис­ло ремесленников за 80 лет возросло в 6 раз в то время, как все еврейское население увеличилось только вчетверо.

Необходимо тут принять во внимание также характер еврей­ской эмиграции. По данным американской статистики «квали­фицированные рабочие», т. е. ремесленники (хозяева и рабочие) составляли свыше 60% всех евреев иммигрантов, в то время как торговцы составляли около 10 процентов. Это значит, что до 1898 г. Россию покинули десятки тысяч еврейских ремесленни­ков, а за период от 1898 г. до 1914 г. — сотни тысяч. Широкий по­ток эмигрантов направлялся в большие и средней величины го­рода, — откуда, проработав год-два, они шли дальше.

Мы располагаем солидными данными, иллюстрирующими рост еврейского ремесла в России к концу 19-го века. В 15-ти гу­берниях черты оседлости в 1887 г., то есть на 11 лет ранее иссле­дования ЕКО, ОРТ произвел перепись еврейских ремесленни­ков. Вот сравнительный результат этих двух обследований: в 15 губерниях Украины, Белоруссии и Литвы число еврейских ре­месленников составляло в 1887 — 293509, а в 1898 — 381615. За 11 лет число ремесленников поднялось на 88 тысяч в губерниях, не отличавшихся быстрым ростом еврейского ремесла. Более интенсивен был рост ремесла в 10 польских губерниях.

В конце 19-го века Варшава становится центром еврейского ремесла и мелкой промышленности. Переселение в Варшаву но­сило массовый характер: поток переселенцев шел не только из провинциальных городов Польши, но также из Белоруссии и Литвы, отчасти даже из Украины. В 1882 г. еврейское население Варшавы составляло 127917 душ, а в 1910 г. 310000. Оно увели­чилось на 182000 в то время, как естественный прирост не пре­вышал 70000; ясно, что в Варшаву прибыло около 112000 новых пришельцев. Притом в эти же годы Варшаву покинуло несколь­ко десятков тысяч еврейских эмигрантов.

Перепись ЕКО охватила свыше шестидесяти цехов — значи­тельно больше, чем в начале 19-го века. Профессии плотников, кузнецов, столяров принимают массовый характер в еврейской среде только во второй половине 19-го века. По подсчету ЕКО, число ремесленников в этих цехах было выше 38000. Разумеет­ся, наибольшее число ремесленников находилось в профессиях, связанных с одеждой и обувью (портные, портнихи, белошвей­ки, сапожники): их было около 200000, то есть 40% всего числа еврейских ремесленников.

Мы уже упоминали, что в 1820 г. подмастерья составляли в еврейском ремесле 10-11%. Данные ЕКО (1898 г.) дают следу­ющую картину распределения ремесленников по социальному признаку:

Социальная дифференциация, как мы видим, выступает бо­лее явственно, чем в 1820 году, но вся картина остается доволь­но убогой: на каждого хозяина приходится по одному наемному рабочему, включая и учеников; между тем, ученики сплошь и ря­дом не только не получали платы, а должны были вносить хозя­ину небольшую сумму за обучение.

Мы должны, однако, отметить, что суммарные цифры не­сколько затушевывают истинное положение. И в среде хозяев-ремесленников существовала глубокая социальная дифферен­циация. Десятки тысяч хозяев-ремесленников были одиночки, не прибегавшие к наемной рабочей силе. Другие десятки тысяч хозяев — держали одного или двух наемных рабочих. И были только сотни мастерских, в которых было занято несколько ра­бочих и еще меньше мастерских — с 10 и более рабочими. По­дробный отчет о положении в Витебске, относящийся к 1893 го­ду, дает следующие цифровые данные о типах ремесленных ма­стерских:

Как мы видим, свыше 70% мастерских обходились без наем­ной рабочей силы; только в 19 мастерских было занято больше 6 рабочих, — что составляло меньше 1 % общего числа.

Если допустить, что положение ремесла в Витебске в 1893 г. типично для всех 25 губерний «черты», мы должны будем прийти к заключению, что по всей России в 1898 г. существо­вало около 518 еврейских мастерских, где работало 10 рабочих и выше, и свыше 2000 мастерских с 6-ю рабочими, а большая часть ремесленных мастерских обходилась без наемной рабо­чей силы.

Эти выводы являются, однако, только предположением. Ви­тебск к тому же не вполне типичен, так как это не промышлен­ный город. Тем не менее, приведенные цифры проливают неко­торый свет на факт весьма слабой социальной дифференциро­ванности еврейского ремесла.

С конца 19-го века до первой мировой войны шел процесс роста не только числа еврейских ремесленников, но и процесс классовой дифференциации ремесленников, особенно в горо­дах, где еврейское ремесло перерастало в мелкую и среднюю промышленность. Для освещения этого вопроса интересны дан­ные о положении в Варшаве, этом самом крупном центре еврей­ского ремесла и мелкой промышленности.

Тут перед нами другая картина: мастерские с числом рабочих больше 10 составляют почти 14%. Если прибавим к их числу ма­стерские с числом рабочих более 5, то окажется, что ремеслен­ные мастерские, в которых занято больше 5 рабочих, составляют около трети.