Саж Пуассон – Цикл Кребса (страница 29)
Эней сполз на пол, прижавшись спиной к ледяной панели. Он зажмурился, до боли вдавливая пальцы в виски.
– Это психо-резонанс, – прошептал он. – Корабль не экранирует нас. Его ментальные щиты рухнули. Мы открыты… как устрицы без раковины. Мы чувствуем сны мёртвых звёзд.
ЧАСТЬ 2. ИММУННАЯ РЕАКЦИЯ
Он сидел на полу, пытаясь отгородиться от безумия за бортом.
Но внутри головы было не тише.
Он почувствовал не голоса. Он почувствовал Обиду.
Глубокую, детскую, яростную обиду огромного существа, которое разбудили ото сна, заставили бежать, а потом ударили кнутом. Корабль замкнулся в себе, отключив интерфейсы, как испуганный ребёнок, спрятавшийся в шкафу.
А потом испуг сменился гневом.
– ТЫ НЕ ХОЗЯИН, – прошелестел голос прямо в мозге Энея. Звук был скрежещущим, холодным, как трение тектонических плит. – ТЫ – ВОР. ТЫ ПРИНЕС БОЛЬ.
Стены кабины начали меняться.
Черный металл перестал быть твёрдым. Он стал мягким, начал стекать вниз, как гудрон или черная ртуть. Пол под Энеем стал вязким, пытаясь захватить его ноги.
Температура в кабине рухнула.
Пар изо рта Энея мгновенно превратился в ледяную крошку, оседающую на ресницах.
Корабль решил убить их самым простым способом: заморозить паразитов и выбросить их тела в Лимб.
– Нам нужно не просто починить реактор, – сказал Эней, глядя, как мигающая красная лампа аварийного питания покрывается коркой льда. – Нам нужно извиниться. Иначе этот туман сведёт нас с ума раньше, чем закончится кислород.
– Извиниться перед машиной? – переспросил Кейн. Его сервоприводы жалобно зажужжали от холода. – Это нерационально.
– Рациональность осталась на Эире, Кейн. Здесь работают чувства.
Стены сжимались. Черная субстанция уже касалась плеч Энея.
Он закрыл глаза.
Он не стал бороться с креслом, которое начинало ломать ему ребра. Он перестал дрожать.
Он нырнул в Метрику. Через боль. Через холод. В самую суть кода.
ЧАСТЬ 3. ЛЕВИАФАН
Он представил, что падает в Океан.
Вместо рубки вокруг него была Темнота. Цифровой шторм. Волны данных высотой с небоскрёб бились о невидимые стены.
И в центре этого шторма, в глубине, плавал Левиафан.
Ядро Корабля.
Оно выглядело не как машина, а как гигантский, израненный кит, сотканный из черного света. Он бился в цепях программного кода, истекая энергией.
Он был в ярости. Он был напуган.
Эней ментально подплыл к нему. Он был крошечной искрой на фоне этой громадины.
Он не стал строить стены, ставить фаерволы или взламывать защиту.
Он просто коснулся сознания Левиафана. Голой рукой души.
Левиафан замер.
Его гигантский глаз, состоящий из сингулярности, повернулся к Энею.
Океан вокруг успокоился. Волны застыли.
Эней распахнул свою память. Он показал Кораблю всё: ледяной ад Эира, страх смерти, потерю Аскания, надежду при виде Кейна.
Он показал, что они не захватчики. Они такие же беглецы.
Левиафан издал звук. Это был не рёв. Это была песня. Песня одинокого кита, нашедшего стаю.
Он позволил Энею коснуться себя. Слияние.
РЫВОК.
Эней открыл глаза.
Он лежал на полу рубки, мокрый от пота.
Стены кабины перестали течь. Металл затвердел, вернув свою идеальную форму.
Температура стремительно ползла вверх. Тепло вернулось – мягкое, осторожное, словно извиняющееся.
Эней с трудом поднялся и посмотрел в иллюминатор.
Фиолетовый туман за бортом разорвался в клочья.
Мгла рассеялась.
В черноте вспыхнула россыпь настоящих, ярких, колючих звёзд.
– Мы вышли, – констатировал Кейн. Его голос снова стал чистым, помехи исчезли. – Системы навигации в норме. Дистанция от Эира: 500 световых лет. Сектор: Пограничье.
Эней провёл рукой по панели управления. Теперь она мягко пульсировала тёплым золотым светом под его пальцами. Корабль мурлыкал.
– Мы договорились, – выдохнул Эней, чувствуя, как напряжение отпускает мышцы. – Кейн, познакомься. Это… «Эклипс». И теперь мы – одна стая.
ГЛАВА 16. ГОНЧАЯ ИМПЕРИИ
«Инквизитор не ищет правду. Правда – это философская категория. Инквизитор ищет Ересь. А Ересь – это физическая величина, которую можно измерить, взвесить и выжечь».
ЧАСТЬ 1. БЕЛЫЙ САВАН
СЕКТОР ЭИР. ПОВЕРХНОСТЬ ПЛАНЕТЫ.
КООРДИНАТЫ АНГАРНОГО КОМПЛЕКСА «ЗЕРО».
Шаттл Лорда Варра сел не мягко. Он рухнул с небес как судейский молот, вдавливая лёд в гранитное основание плато.
Ударная волна подняла стену снега.
Трап опустился с тяжёлым, шипящим гидравлическим вздохом. Из шлюза ударил пар, мгновенно замерзающий на ветру.
Сквозь белые клубы вышел человек.
Лорд Инквизитор был одет вызывающе не по погоде.
На нем был безупречно белый китель с высоким воротником-стойкой, расшитый серебряными нитями, и лёгкий плащ, который трепетал на ураганном ветру Эира как знамя. Никакой брони. Никакого скафандра.
Варр не чувствовал холода. Его тело было шедевром биоинженерии. Под алебастровой кожей, скрывая бледность, работала сеть термо-имплантов, сжигающих глюкозу, чтобы поддерживать температуру крови ровно на 37 градусах. Снежинки, падающие на его лицо, таяли, не касаясь кожи.