Саж Пуассон – Цикл Кребса (страница 28)
Корабль вздрогнул.
Под руками Энея прошла вибрация – мощная, низкая, от которой завибрировали зубы и кости.
Сердце забилось.
– Реактор онлайн! – крикнул Кейн. – Энергия 120%! Антиграв активен!
На экране внешнего обзора Эней увидел, как штурмовики разбегаются. Лазерная установка Инквизиции наводилась прямо в лобовое стекло.
– Держитесь! – Эней положил ладони на панель и ментально толкнул их вперёд.
Корабль не взлетел. Он прыгнул.
С места до скорости звука за ноль секунд.
Инерционные гасители сработали идеально, но желудок Энея все равно подпрыгнул к горлу.
Черная стрела пробила остатки ворот ангара, разнесла в щепки имперский бур и вырвалась в ледяное небо Эира.
ЧАСТЬ 3. СИМБИОЗ
Эней не дёргал рычаги. Он просто
Но ответил не так, как послушный флаер.
Эней почувствовал удар в затылок – иглы нейро-интерфейса кресла вышли из подголовника и вошли в основание черепа, пробиваясь к моторной коре мозга.
В глазах потемнело. На долю секунды он забыл, где у него руки и ноги.
Вместо этого он почувствовал дюзы.
Левая дюза «горела» – это ощущалось как фантомная боль в левом боку, словно ему прижгли кожу утюгом. Правая работала с перебоями, отдаваясь аритмией в сердце. Он стал Кораблём, но Корабль был болен, стар и напуган.
– КРИТИЧЕСКИЙ КРЕН! – голос Кейна звучал как сигнал тревоги, лишённый эмоций. – Вектор тяги нестабилен. Мы падаем на скалы. Вероятность столкновения 99%.
– Я… не могу! – прохрипел Эней.
Штурвал в его сознании был не физическим. Это была голограмма, сгусток воли, но на ощупь она казалась тяжелее свинца. Эней схватился за неё обеими ментальными руками. Ему казалось, что он пытается голыми руками повернуть голову разъярённому быку.
Корабль сопротивлялся. Древняя машина, спавшая миллионы лет, не хотела подчиняться человеку. Она хотела хаоса. Она хотела сбросить наездника.
«Вверх… просто лети вверх…» – мысленно умолял Эней.
Но корабль кренился вправо, прямо на острые, как бритвы, пики ледяного хребта. Эней закричал от напряжения. Он почувствовал солёный вкус крови во рту – он прокусил губу насквозь.
Это была борьба воль. Логика учёного против инстинкта дикой машины.
И тут он вспомнил Зеркало.
То самое, в глубине корабля. Своё отражение. Властное. Сияющее.
Отражение не просило. Оно брало.
Эней закрыл глаза. Страх? Да, он боялся до смерти. Но еще больше он боялся умереть здесь, в снегу, так ничего и не поняв.
– Не проси, – прошептал он самому себе сквозь стиснутые зубы. – Он – зверь. Стань вожаком.
Он перестал бороться со штурвалом как с врагом. Он представил, что корабль – это продолжение его собственного позвоночника. Что дюзы – это его ноги. Что реактор – это его сердце.
– Слушай меня, – послал он мысленный приказ, вложив в него всю свою злость на Империю, на Варра, на этот чёртов холод. – МЫ. ЛЕТИМ. СЕЙЧАС.
Штурвал стал лёгким.
Вибрация корпуса изменилась. Из хаотичной тряски она превратилась в ровный, мощный гул. «Эклипс» перестал брыкаться. Он признал руку мастера.
Корабль сделал резкий рывок вертикально вверх, вдавливая Энея и Кейна в кресла с силой 5G.
Эней открыл глаза.
Сквозь красную пелену перегрузки он увидел, как уходят вниз облака, превращаясь в белый ковёр. Небо сменило цвет с серого на глубокий фиолетовый, а потом – на бархатно-черный, усыпанный алмазами звёзд.
– Мы летим… – выдохнул он, чувствуя, как по лицу текут слезы, смешанные с потом. – Я держу его.
– Выход на орбиту подтверждён, – сообщил Кейн. – Но у нас проблема, капитан. Три цели на радаре.
– Поправка, – сказал Кейн, глядя на приборы. – У нас на хвосте три перехватчика класса «Фантом». И они очень сердиты.
Эней усмехнулся, чувствуя, как адреналин сменяется холодной решимостью. Он чувствовал мощь сингулярности под пальцами.
– Пусть догонят сначала… Теперь у нас есть зубы.
ГЛАВА 15. ЛИМБ
«Гиперпространство – это не туннель. Это океан, в котором нет верха и низа, а вода состоит из времени. Если вы не умеете плавать, вы утонете еще до того, как намокнете».
ЧАСТЬ 1. ПУРПУРНЫЙ ТУМАН
ГИПЕРПРОСТРАНСТВО. КООРДИНАТЫ: НЕИЗВЕСТНО.
СТАТУС: АВАРИЙНЫЙ ВЫХОД.
Прыжок закончился не ударом. Он закончился падением в вату.
Чудовищная перегрузка, вдавливавшая Энея в кресло, исчезла мгновенно, оставив после себя звон в ушах и отвратительный, сладковатый привкус меди во рту.
Тишина на корабле была неправильной.
Это была не стерильная тишина исправной техники. Это было тяжёлое, давящее безмолвие склепа. Единственным звуком был скрип остывающего металла обшивки – долгие, тоскливые, вибрирующие стоны, словно Корабль плакал от боли в переломанных рёбрах.
Эней дрожащими руками отстегнул ремни. Когда он коснулся панели управления, она была холодной и влажной от конденсата. Воздух в рубке загустел, став маслянистым. Пахло озоном и кровью – специфический запах перегоревших нейроцепей.
– Кейн? – позвал он. Его голос утонул в вязком воздухе.
Андроид в соседнем кресле сидел неподвижно. Его белая туника покрылась инеем. Глаза-объективы горели тусклым, аварийным красным светом, а зрачки-диафрагмы хаотично сужались и расширялись, пытаясь сфокусироваться на пустоте.
– Шум… – голос Кейна был искажён статическими помехами, распадаясь на пиксели звука. – Логическая ошибка… Я слышу данные, которых нет… Переполнение буфера памяти…
– Не смотри в иллюминаторы, – тихо сказал Эней самому себе, чувствуя, как к горлу подкатывает ледяная тошнота.
Но было поздно. Инстинкт оказался сильнее разума. Он посмотрел.
За бронестеклом не было привычной черноты космоса или радужного сияния варпа.
Там была Мгла.
Бесконечный, густой фиолетовый туман двигался за бортом. Он свивался в спирали, которые на глазах превращались в человеческие лица. Гигантские, искажённые немым криком лица, размером с планеты.
Это могла быть оптическая иллюзия, игра гравитации и звездной пыли, но древний мозг примата отказывался принимать логику. Ему казалось, что сама Пустота прижалась лицом к стеклу и смотрит на них миллионами мёртвых глаз.
– У меня сбой видеосенсоров, – проскрипел Кейн, закрывая лицо руками. – Я регистрирую образы… это лица моих создателей. Архитекторов. Но они мертвы три миллиона лет. Почему они кричат, Эней?