Саж Пуассон – Ген хаоса: аномалия (страница 4)
– Архитектура Древних? – удивился Эней. – Нет… это гибрид. Кто-то пытался переписать его код поверх старого.
Эней шагнул на мост.
Под ногами хрустели цифры.
Он видел пробоины в защите. Они выглядели как дыры в асфальте, из которых сочился зелёный дым (вирусы).
– Так, – Эней поднял руки. В виртуальном мире у него не было сломанной ноги. Здесь он был Богом. – Давай-ка починим этот мост.
Он схватил обрывок кода: светящуюся балку и швырнул её через пропасть.
Формула зацепилась.
if (system_core == critical) { initiate_reboot } – написал он в воздухе, и буквы превратились в стальные скобы, скрепившие мост.
Он шёл к Башне.
Вокруг него возникали тени. Защитные программы.
Они выглядели как волки, сделанные из помех. Они рычали, но не нападали. Они боялись Энея, потому что его Метрика светилась ярче, чем их алгоритмы.
Эней подошёл к дверям Башни.
На них висел замок.
Это была не скважина. Это было Уравнение.
Сложное дифференциальное уравнение с тремя неизвестными.
Оно пульсировало, требуя решения.
– Ты серьёзно? – усмехнулся Эней. – Это же первый курс Академии.
Он провёл пальцем по воздуху, дописывая решение.
X = Hope (Надежда).
Замок щёлкнул. Двери распахнулись.
Энея вышвырнуло обратно в реальность.
Он снова был в холодной пещере.
Его голова раскалывалась. Из носа текла кровь, капая на белый пластик скафандра.
Кабель дымился.
Мальчик рядом с ним дёрнулся.
Щёлк.
Жуткий звук, будто сломалась пластиковая кукла.
Голова андроида повернулась.
Молочно-белые глаза моргнули.
И в их центре, медленно, как восход солнца, зажглись зрачки.
Ярко-голубые.
Они сфокусировались на лице Энея.
Губы мальчика дрогнули. Сухая, потрескавшаяся синтетическая кожа растянулась.
Звук, который вышел из его горла, был похож на скрежет старого модема, который постепенно превращается в человеческий голос.
– …Ты… решил… уравнение…
– Было не сложно, – прохрипел Эней, чувствуя, как сознание уплывает от боли и усталости. – У тебя там бардак, парень. Кто тебя так отделал?
Мальчик посмотрел на свои руки. Потом снова на Энея.
– Моё имя… Кейн.
– Я Эней. И если у тебя нет обогревателя, Кейн, то я умру через… – Эней посмотрел на таймер. – …двенадцать минут.
Андроид протянул руку.
Его ладонь вдруг раскалилась.
Не просто нагрелась, а начала излучать тепло, как печка.
Он положил руку на грудь Энея, прямо на замёрзший реактор костюма.
– Интеграция, – сказал Кейн. – Делюсь зарядом.
Тепло хлынуло в тело Энея волной, от которой он застонал. Это было больно – как кипяток на лёд. Но это была жизнь.
Эней закрыл глаза. Темнота наконец-то стала тёплой.
ГЛАВА 3. ЗЕРКАЛО ЗВЕРЯ
ВРЕМЯ ПОСЛЕ КРУШЕНИЯ: 4 ЧАСА 12 МИНУТ.
ВНУТРЕННИЙ ПЕРИМЕТР КОРАБЛЯ.
Эней проснулся от ощущения, что его варят заживо.
Тепло было повсюду. Оно проникало в кости, вытесняя ледяной ужас Эира.
Он резко сел, ожидая боли в сломанной ноге.
Боли не было. Было только странное ощущение тесноты и дискомфорта.
Он посмотрел вниз.
Его левая нога, прямо поверх скафандра, была залита черной субстанцией. Материал напоминал застывшую смолу или вулканическое стекло. Он был твёрдым, как камень, но на ощупь – тёплым.
– Полимерная фиксация, – раздался голос из темноты. – Я использовал ремонтную пену обшивки. Она ускоряет регенерацию тканей на 200%.
Эней включил Метрику.
[БИОМЕТРИЯ: СТАБИЛЬНА]
[ТЕМПЕРАТУРА ТЕЛА: 36.6°C (НОРМА)]
[ЛЕВАЯ КОНЕЧНОСТЬ: ИММОБИЛИЗИРОВАНА. СРАЩИВАНИЕ: 2%]
Кейн сидел напротив. Он больше не выглядел как выключенная кукла. Он сидел в позе лотоса, идеально прямой, и смотрел на Энея своими жуткими глазами-объективами.
– Спасибо за гипс, док, – Эней попытался улыбнуться, но губы все еще болели. – Сколько я был в отключке?
– Четыре часа двенадцать минут.