Саж Пуассон – Ген хаоса: аномалия (страница 3)
Уравнение не сходилось.
Он должен был умереть на отметке 600 метров.
– Плевать на математику, – прохрипел Эней, вставая на здоровую ногу и опираясь на арматуру как на костыль. – Введём переменную "упрямство".
Он сделал первый шаг.
Боль в ноге была такой, что зрение на секунду погасло, а Сетка стала кроваво-красной.
Но он сделал второй шаг.
ГЛАВА 2. ГРУЗ ТИШИНЫ
ДИСТАНЦИЯ ДО ЦЕЛИ: 0 МЕТРОВ.
СОСТОЯНИЕ ЭНЕЯ: КРИТИЧЕСКОЕ.
Последние десять метров он не шёл. Он полз.
Арматура давно выпала из онемевших рук. Левая нога превратилась в чужой, тяжёлый предмет, привязанный к телу. Боль перестала быть острой – она стала фоновым шумом, гулом высоковольтных проводов в черепе.
Перед ним была расщелина.
Это не была пещера. Это был разрыв в металле, погребённый под вековыми наслоениями льда.
Эней ввалился внутрь, скатившись по гладкому пандусу.
И мир выключили.
Снаружи ревел ветер, способный содрать кожу. Здесь царила Тишина.
Она была такой плотной, что заложило уши. Воздух здесь не двигался. Он стоял, тяжёлый, густой, пахнущий не снегом, а жжёной корицей и озоном – запахом умирающей электроники.
Эней перевернулся на спину, жадно глотая этот затхлый воздух.
Его шлем оттаял. Сетка Метрики снова развернулась перед глазами, но теперь она была спокойной.
[ВНЕШНЯЯ СРЕДА: ЗАМКНУТЫЙ КОНТУР]
[ТЕМПЕРАТУРА: -10°C (ПРИЕМЛЕМО)]
[РАДИАЦИОННЫЙ ФОН: НЕЗНАЧИТЕЛЬНЫЙ]
Он включил фонарь на шлеме.
Луч света выхватил стены.
Они были черными, матовыми, покрытыми инеем. Но под инеем угадывалась структура. Это были не камни. Это были ребра жёсткости. Трубопроводы. Кабели, толщиной с туловище человека, свисающие с потолка, как лианы в мёртвом лесу.
– Корабль… – прошептал Эней. Голос прозвучал оглушительно громко.
Он пополз дальше, туда, откуда шёл цифровой зов.
…–… – …
Сигнал становился громче. Он вибрировал в затылке.
Эней выполз в небольшой зал.
В центре, сидя на ящике, прислонившись спиной к черной стене, сидел Он.
Мальчик.
Лет двенадцати на вид.
Он был одет в лёгкую белую тунику, совершенно неуместную на ледяной планете. Его кожа была бледной, почти прозрачной, сквозь неё просвечивала сетка голубых вен – но это были не вены, а оптоволокно.
Иней покрывал его ресницы и волосы, делая его похожим на статую из сахара.
Эней подполз ближе.
Мальчик не дышал. Его грудь не вздымалась.
Глаза были открыты.
Это были не человеческие глаза. У них не было зрачков. Только сплошная, молочно-белая радужка, в глубине которой тускло, на грани затухания, мерцал красный огонёк.
– Жуткий тип, – прохрипел Эней, чувствуя озноб, не связанный с холодом. – Ты кто такой?
Он протянул руку и коснулся шеи мальчика, там, где у человека должна быть сонная артерия.
Кожа на ощупь была ледяной и твёрдой, как керамика.
Но под пальцами Эней почувствовал вибрацию.
Зуммм… Зуммм…
Процессор работал. На аварийной частоте.
[ОБЪЕКТ: АНДРОИД КЛАССА "НЕИЗВЕСТНО"]
[СТАТУС: СИСТЕМНЫЙ СБОЙ. КРИТИЧЕСКАЯ ОШИБКА ЯДРА]
[ДОСТУПНЫЙ ИНТЕРФЕЙС: ПРЯМОЕ ПОДКЛЮЧЕНИЕ]
– Ладно, – Эней сел рядом, прислонившись к ледяной ноге андроида. – Ты звал. Я пришёл. Давай посмотрим, что у тебя внутри.
Эней достал из кармана скафандра универсальный кабель-коннектор.
На затылке мальчика, у основания черепа, был порт. Он не был стандартным USB или Data-Link. Это было гнездо из семи тонких отверстий.
– Надеюсь, не замкнёт, – Эней оголил провода своего коннектора и, скрутив их в нужную конфигурацию, но пальцы слушались плохо, приходилось помогать зубами, воткнул в порт.
Второй конец он подключил к своему наручному компьютеру.
– Метрика, – скомандовал он. – Режим Погружения.
Мир пещеры исчез.
Эней больше не сидел на холодном полу.
Он стоял на краю Пропасти.
Это была визуализация кода андроида.
Обычно код простых дроидов выглядел как аккуратная кирпичная стена. Код военных серверов – как крепость с пулемётами.
Код этого мальчика выглядел как Разрушенный Город.
Гигантские небоскрёбы из стекла и света висели в черной пустоте. Мосты между ними были обрушены. По улицам этого цифрового города гулял ветер из битых пикселей.
Все здания были серыми, обесточенными.
Только в центре, в башне, похожей на шпиль собора, горел тусклый красный свет.