Саймон Грин – Наследие (страница 32)

И сражение началось. Гренделианин рванул вперёд, двигаясь невероятно быстро, и Дикая Роза устремилась ему навстречу со счастливой улыбкой на алых губах. Они схлестнулись и посыпались искры, после того как меч Роуз без какого-либо вреда для Гренделианина столкнулся с его усиленной, кремниевой бронёй. Стальные когти пронзили воздух в месте, где мгновением ранее находилась шея Роуз, после чего сохраняя дистанцию, двое убийц продолжили медленно кружить вокруг друг друга. Чужой возвышался над человеком, но всё равно было сложно сказать, кто из них выглядел более опасным. Дыхание Бретта сбилось, сердце дико стучало в груди. Его никогда особо не привлекало происходящее на Арене, но это... это было что-то особенное. Больше, чем просто схватка, гораздо больше, чем какой-то показушный матч. В этой битве было что-то глубоко личное. Не тем, что человек сражался против чужого, но тем, что монстр схлестнулся с другим монстром.

Резко устремившись вперёд, длинный меч глубоко вонзился в открывшийся всего на мгновение стык брони Гренделианина. Роуз успела выдернуть клинок, до того, как существо смогло за него ухватиться и на песок пролился тёмный ихор[3] Гренделианина. Первая кровь была за Дикой Розой и толпа взорвалась безумным рёвом. Чудовище в невероятном по скорости прыжке рвануло к ней и Роуз не удалось достаточно быстро уйти с линии атаки. Взмах когтистой лапы сбил её с ног, заставив тяжело удариться о песок — из рассечённых рёбер полилась кровь. Бретт сморщился. Толпа снова обезумела. Ей нужна была кровь и не важна чья. Спустя мгновение Роуз снова была на ногах и продолжила сосредоточенно кружить вокруг Гренделианина, стараясь находиться вне пределов его досягаемости. Из раны в районе рёбер медленно струилась кровь. Она всё ещё улыбалась. Бретт внимательно посмотрел на её огромное, сияющее и бледное лицо на голоэкране, и не увидел во взгляде и улыбке ничего человеческого.

Он глянул на Финна, спокойно сидящего в кресле. Его, казалось, совершенно не тронули ни горячка боя, ни рёв толпы. И Бретт понял, что сегодня на Арене присутствовало три монстра.

Роуз металась туда-сюда, стараясь под разными углами наносить удары в стыки брони Гренделианина — его единственные уязвимые места, всегда как-то ухитряясь на мгновение опережать чудовище. Он был огромным, молниеносным и очень мощным, но мало-помалу, по мере того, как совокупный урон усиливался и он терял всё больше крови, Гренделианин стал замедляться. Его когти раз за разом доставали Роуз, но вскользь, не задевая ничего важного, на что ей было плевать. Она была в своей стихии, делала то, для чего была рождена. Но Гренделианин не знал, что значит сдаться или отступить — он был создан давным-давно для сражений и убийств, и не знал ничего другого. Его атаки заметно замедлились, только широкая голова поворачивалась из стороны в сторону, будто озадаченная тем, что не может убить кровавого призрака, стремительно перемещающегося вне пределов его досягаемости.

Роуз почувствовала его замешательство и приготовилась добивать. К этому моменту толпа уже была на ногах, скандируя её имя. Бретт тоже поднялся на ноги от избытка гордости в сердце, глядя на то, как один человек бросил вызов древней легенде разрушения. Он орал и выкрикивал имя Роуз, пока не заболело горло, чуть не подпрыгивая от напряжения. Роуз нацелилась на шею Гренделианина, из глаз которого вырвались энергетические лучи. Роуз поднырнула под них в последний момент, следуя за мечом. Один из лучей задел голову и поджёг волосы. Она не обратила на это внимания. Сосредоточившись и выбрав направление, которое меньше всего ожидал Гренделианин, она вложила в удар всю доступную ей силу, целясь в открывшееся горло. Клинок пробил тонкий слой брони и застрял внутри. Чудище отшатнулось назад, но Роуз не отступила. Она выдернула меч и стала наносить удар за ударом, снова и снова, разрубая горло словно лесник неподдающееся дерево — и Гренделианин пал. Он тяжело ударился о песок, слабо шевеля лапами. Роуз возвышаясь над ним зло ухмыльнулась, и со всей дури опустила меч, окончательно перерубив то, что осталось от шеи Гренделианина. Огромная голова, клыки которой всё ещё пытались достать обидчика, покатилась по окровавленному песку. Обезглавленное тело ещё какое-то время билось в агонии, но Роуз не обращала на него внимания, спокойно гася пламя на голове голой рукой.

Бретт упал обратно в кресло, обессиленный и истощённый. Финн же даже не пошевелился. Бретту пришлось подождать какое-то время, прежде чем его дыхание и сердце успокоятся, а затем он посмотрел на Финна.

— Как... как она это сделала?

— Довольно просто, — ответил Финн. — Она смухлевала.

Бретт недоумённо уставился на него.

— Она что сделала?

— У её меча мономолекулярная кромка, — сказал Финн. — В миллиметре от поверхности, поэтому энергетическую полоску практически не видно. Но с помощью такого клинка можно пробить корпус звездолёта. Одной лишь кромкой. И даже у брони Гренделианина, как оказалось, имеются пределы. Всё, что оставалось делать Роуз — это держаться достаточно близко и изнурять его попаданиями по уязвимым местам, когда появлялись шансы. Я впечатлён. Храбрая и умная — великолепное сочетание. Дадим ей немного времени подлечиться в регенерационной капсуле и остыть от горячки боя, а затем, думаю, нанесём ей визит и выразим наше почтение.

А на песке Роуз Константин, высоко подняв над собой голову Гренделианина и подставив лицо, ловила капли стекающей крови ртом. Выпив её, она улыбнулась. Бретт содрогнулся.

— Твою ж мать, Финн, даже ты не способен на такое.

Финн и Бретт встретились с Дикой Розой в её личных апартаментах глубоко под кровавыми песками. Большинство гладиаторов, которые не видят жизнь без Арены, предпочитают жить здесь. Служба Безопасности следит за тем, чтобы их не беспокоили журналисты и фанаты, да и им самим нравится находиться в кругу себе подобных, среди людей, которые понимают друг друга. В подобных жилых блоках очень часто менялись жильцы, по самым разным причинам, но никто никогда не говорил об этом. Роуз жила здесь, потому что ей некуда было больше идти. Она расположилась в самой простой комнатушке — кровать, окружённая четырьмя стенами, несколько предметов мебели и на этом практически всё.

Она лежала на своей кровати, полностью расслабленная, как большая насытившаяся кошка. Финн непринуждённо сел на единственный свободный стул. Благодаря своему имени и репутации он свободно получил сюда доступ, и оба они открыто изучали один другого. Казалось они были очарованы друг другом. Бретт нервничал, стоя у двери. Он чувствовал себя спокойнее рядом с выходом. Когда они зашли сюда, ему показалось, что они попали в логово какого-то дикого зверя. Вблизи же она выглядела ещё более устрашающей и была похожа на самку, что пожирает партнёра после спаривания.

От неё исходила томная, готическая чувственность, жутко притягательная — так мужчина, задумавший покончить жизнь самоубийством, смотрит на блестящее лезвие бритвы.

— Значит, — сказал он, наконец, так как ни Финн, ни Роуз, казалось, не собирались нарушать тишину. — Это лучшее, что Совет смог тебе предоставить? Ни приличной мебели, никаких удобств? Они даже не добавили мини-бар? Тебе нужен агент, Роуз.

— У меня есть всё, что мне нужно, — ответила Роуз, продолжая смотреть на Финна.

Голос у неё был грубым, но ни капли не мужским. Скорее мягким, чем холодным, но совершенно безэмоциональным.

— Я не нуждаюсь больше ни в чём. Никаких излишеств, никаких удобств — они отвлекают. Только Арена может удовлетворить меня. Только в сражении я чувствую себя живой. Для меня жестокость — секс. Убийство — оргазм. Второстепенные удовольствия мне не интересны.

Она в первый раз посмотрела на Бретта и единственное, что не дало ему убежать — это страх, что она устремится в погоню. Её тёмные глаза, казалось, видели его насквозь, и не увидели в нём ничего, совершенно ничего интересного. Часть его вздохнула с облегчением.

— Я всегда говорю правду, но на удивление многие мне не верят. Люди вроде меня не должны существовать. Но я та, кто я есть, и не хотела бы другой судьбы. Самые счастливые моменты в моей жизни — когда с моих рук капает кровь убитого врага.

Она перевела взгляд обратно на Финна и Бретт снова смог дышать. Роуз слегка улыбнулась.

— Значит ты — Дюрандаль. Я видела, что ты сделал с теми Эльфами. Мне понравилось. Очень возбуждающе.

— Тут слишком тесно, никто так не считает? — спросил Бретт.

— Хорошо, что Эльфы не смогли взять над тобой контроль, — сказал Финн.

Если его и смутили слова Роуз, то по нему было совершенно незаметно.

— Если бы им удалось — тут была бы настоящая бойня.

Роуз пожала плечами.

— Я отдыхала перед боем. К тому моменту как поняла, что происходит, Служба Безопасности запаниковав, уже включила режим полной блокировки. Я оказалась заперта здесь и смогла посмотреть запись уже только после по общему голоэкрану.

— У тебя здесь нет даже голоэкрана? — спросил Бретт. — Чем ты тут занимаешься, когда... не сражаешься?

Роуз улыбнулась.

— В основном сплю и вижу сны. Хочешь узнать, какие сны мне снятся?

— Пожалуй нет, — ответил Бретт. — Ты действительно ловишь кайф, убивая людей?

— О, да, — сказала Роуз. — Не существует удовольствия сильнее. И близко ни с чем не сравнить. Конечно же я бы предпочла, чтобы мои жертвы на самом деле оставались мёртвыми, но нельзя же иметь всё сразу, да?