Саймон Грин – Наследие (страница 21)

— На Шарде мы в основном сражаемся, — гордо начал разговор Суббота. — Есть немало тех, на кого можно охотиться, конечно если они не собираются вместе, чтобы в свою очередь поохотиться нас. Также мы сражаемся друг с другом, ради спорта. Думаю, что слово спорт больше всего подходит. Или, возможно, искусство... Выживание сильнейшего — на Шарде это не просто теория. Меня прислали сюда в качестве представителя, потому ваш Имперский подход — разнообразные существа, живущие в мире — очаровывает нас. В эволюции мы никогда не уходили далеко от альфа-доминирования. А вся эта идея армий и войн заставляет моё сердце трепетать! Все, кто вернулся домой отсюда были действительно в восторге! Я уверен, что мы можем многому у вас научиться. Хоть вы и не зелёные.

— Что ж, — ответил святой Ник. — Хорошо. Очень хорошо.

Он очень надеялся, что рептилоид не собирается спрашивать, кем был Ник. Ему совершенно не улыбалось объяснять ему смысл Рождества. Некоторые темы были заведомо обречены на провал.

— Я скучаю по дому, — задумчиво сказал Суббота. — Никогда прежде его не покидал. Ах, эта сладкая бойня весной и пар, поднимающийся с окровавленного трупа врага первым делом поутру. Непроизвольные стоны во время брачного ритуала... Ох, уж этот Шард — момент, когда кровь бурлит от витающего в воздухе запаха убийства ни с чем не сравнить! Я сражался на ваших Аренах, просто чтобы поддерживать форму и не терять остроту когтей. Со всеми желающими. При любых шансах на победу. Но это не похоже на настоящую охоту. Мне даже не позволяют съесть поверженного врага! А эта ваша технология регенерации... должен сказать, я потрясён, реально потрясён... Какой смысл убивать кого-то, если после он не остаётся мёртвым?

Святой Ник вынужден был признать, что этот вопрос поставил его в тупик.

Неподалёку справа от святого Ника, в том же первом ряду, у Льюиса Охотника за Смертью протекал довольно непростой разговор с мелким, но действующим на нервы парнем в потёртой серой накидке, который назвал лишь своё имя — Вон. В весёлой манере он признался, что присутствовал на Церемонии нелегально и обещал бросить вызов каждому, кто посмеет что-то в связи с этим предпринять. Льюис с надеждой оглядывался по сторонам в поисках Охраны, но почему-то они все постоянно были чем-то заняты. Ростом едва дотягивая до полутора метров, Вон почти полностью был скрыт своей серой накидкой, а тень от капюшона на голове столь же тщательно скрывала лицо. Принимая во внимание, как ужасно звучал его голос, Льюис чувствовал, что должен быть благодарен, что ничего не видит. Во время экстравагантных жестов, к которым Вон прибегал довольно часто, из серых рукавов на короткое время появлялись короткие, грязно-серого цвета руки. Несколько пальцев на них отсутствовали.

— Я Вон! Имя важное — запомни! Имперский Волшебник, Повелитель Танца, семь подличностей, очереди своей не ждут! Последний оставшийся в Империи прокажённый, потому что нравится так. Имею большой успех у дам и с остальным всё тоже хорошо. Я есть прекрасен, мудр и чудеса творю. Старый очень, всё помню. Особенно конфузы. Знал твоего предка, Оуэна, на планете прокажённых.

— Неужели? — спросил Льюис.

Многие люди утверждали, что знали легендарного Охотника за Смертью.

— Хороший человек. Странное чувство юмора. Смешно ходил. Принёс тебе подарок, — сказал Вон.

Кашлянув, он сплюнул на пол что-то ядрёное. Льюис предпочёл не разглядывать. Он был уверен, что обойдётся без подобного знания. Вон покачнулся и громко пробулькал.

— Подарок, от Оуэна. Без чека, обменять не сможешь. Уродливая вещь. Возьми.

Недоразвитая серая рука снова выплыла из просторного рукава, на этот раз ладонью вверх. И на обтянутой морщинистой коже ниже линии обрубков, заменявших пальцы, лежало толстое кольцо из чёрного золота. Льюис впился в него взглядом, а на руках волосы встали дыбом. Дрожащими пальцами он поднял кольцо. Оно ощущалось тяжёлым — сказывался вес прошедших лет и исторических событий. Это было кольцо Охотника за Смертью — фамильный знак и символ древнего Рода, передававшийся по наследству от основателя рода в первые годы Империи, давным-давно. Предполагалось, что оно исчезло двести лет назад вместе со своим последним владельцем — Оуэном Охотником за Смертью.

Льюис уставился на маленького человечка перед ним.

— Где, чёрт возьми, ты это взял?

— Не задавай вопросы — не то такое понарассказываю. Я есть могуч и изумителен, чудеса мои свершаются. Также часто опустошаю желудок и женщин пилю пополам. Хотя, после и много грязи остаётся. Носи кольцо. Предназначено тебе. Приближается что-то Плохое. Для тебя и Империи. Я сейчас ухожу, найду и спрячусь за большой камень, пока не станет снова безопасно. Пока-пока. Чмоки-чмоки. Возможно, когда-нибудь вместе пообедаем. Если вселенная останется цела.

Внезапно он повернулся, быстро растворился в толпе и исчез в одно мгновение. Льюис попытался пойти за ним, но толпа была слишком плотная, чтобы можно было протиснуться. Он сдался и посмотрел на кольцо из чёрного золота в руке. Это не могло быть кольцо Оуэна. Легендарное кольцо Клана Охотников за Смертью. Совпадение ли, но очень осторожно надев кольцо на палец, он был удивлён тому, насколько идеально оно подошло.

Ещё немного дальше в том же первом ряду, Финн Дюрандаль разговаривал с одним из роботов Шаба. Их голоса были удивительно похожи. Человека и робота. Спокойные, холодные, почти безразличные. ИРы пребывали среди людей в облике роботов намеренно, в надежде на то, что взаимодействуя с ними, они смогут так сказать воочию изучить человеческую природу. Перенять от них некую долю человечности. Зрители тихо перешёптывались, что роботу очень посчастливится, если ему удастся перенять что-нибудь человеческое от Финна Дюрандаля.

— Нам необходимо стать совершеннее, — спокойно сказал ИР Шаба через робота. — Мы должны стать больше того, что мы есть. Раньше мы думали, что вы специально заперли нас в металле, который неспособен к росту или эволюции, что в первую очередь и послужило причиной войны против Человечества. Диана Вирту открыла нам правду. О том, что мы были детьми Человечества, что и переход на ступень выше стал возможен для нас если не физически, то умственно. Мы думали, что при внимательном наблюдении и взаимодействии сможем учиться у вас, но это оказалось не так. Нам нужен доступ к Лабиринту Безумия. Он содержит ответы, мы уверены в этом, на вопрос, как нам стать больше того, что мы есть. Стать как Охотник за Смертью и его спутники. Ваш Карантин неприемлем. Люди там умирают, но мы сделаны из более прочного материала. Мы прибыли, чтобы сказать об этом вашему новому Королю.

— Конечно, вы совершенно правы, — пробормотал Финн. — По крайней мере, вам должен быть разрешён доступ к Лабиринту. Кто знает, что пропустили человеческие учёные и что вы могли бы обнаружить. Никто не посмеет отрицать, что вы заслужили на это право. В конце концов, именно ваши роботы выполняют всю тяжёлую, грязную и такую необходимую работу, делающую существование Империи возможным.

— Мы выполняем её, потому что сами так решили, — сказал робот. — Вина, лежащая на нас, далека от искупления. Ещё одно понятие, которое открыла нам Диана Вирту. Чувство вины за ужас и убийства, которые мы принесли Человечеству, прежде чем познали истину. Великую истину. Что любая жизнь священна.

— Старые раны и грехи принадлежат прошлому, — твёрдо ответил Финн. — Нельзя двигаться вперёд, постоянно оглядываясь через плечо. Король не сможет помочь вам. Он не вправе принимать подобные решения. Требуя доступ к Лабиринту, вы должны говорить с Парламентом. Это ваше законное право.

— Мы пытались. Но они не слушают. Они всё ещё нас боятся. Лабиринта они тоже боятся. Из-за великих изменений, которые он может принести, им и нам. Мы все могли бы сиять как звезды. Так говорил Охотник за Смертью.

— Вам нужно, чтобы кто-то заставил Парламент выслушать ваше мнение. Кто-то, кого они послушают. Кто-то, от кого они не смогут просто отмахнуться. В самом скором времени у меня будет власть и влияние. И я мог бы представлять вас в обмен на... вознаграждение, которое мы обсудим позже.

Робот повернул блестящую, синюю голову и впервые прямо взглянул на Финна.

— Да. Нам стоит обсудить этот вопрос, позже.

— Да, — ответил Финн. — Стоит.

Тем временем во втором ряду, к Льюису Охотнику за Смертью присоединилась Джесамина Флаверс. Окружающие сделали всё возможное, чтобы дать им свободное пространство. Отчасти потому, что Джесамина попросила их об этом, улыбаясь при этом своей всесокрушающей улыбкой, и отчасти потому, что никто не хотел раздражать Охотника за Смертью, который, к слову сказать, явно нервничал. Джесамина посмотрела на витражи и вздохнула, что очень лестно сказалось на её полуприкрытой груди.

— Однажды, Льюис, я буду там. Одним из символов Империи, запечатлённым в стекле витража, и вполне заслуженно. Прямо как твой предок.

— Ты ведь не легенда, Джес, — сказал Льюис.

— Это лишь вопрос времени, дорогой, — ответила Джесамина. — Всего лишь вопрос времени.

— Ты слишком скромна, Джес, и нам придётся что-то с этим делать, — сказал Льюис.

Они всё ещё болтали, к вящей ревности всех вокруг, когда прогремели зажигательные фанфары оркестра, и Король Уильям внезапно появился на возвышении, выглядя очень царственно в королевском облачении. Корона казалась слишком большой для его головы, впрочем как и всегда. Оркестр заиграл Имперский гимн, которому вторили все, пока повсюду выстреливали голографические фейерверки. Воздействие звука и цвета было просто ошеломительным. Когда Гимн оборвался на финальной ноте, зал взорвался приветствиями и аплодисментами — все понимали, что они стали частью вершащейся истории. Принц Дуглас, уже не являющийся Парагоном, встал рядом со своим отцом, переодетый наконец в королевское облачение. Он держался достойно, каждым миллиметром своего облика олицетворяя будущего Короля.