Сайфулла Мамаев – "Командировка в Сочи" Дольмен. Книга первая. (страница 15)
Первые час-полтора ходьбы дались легко. Но едва он миновал городок, оставив районный центр позади, как его настигло похмелье. Знакомые всем признаки навалились разом и мощно: в горле пересохло, захотелось пить. Одновременно с этим по всему телу выступил пот и подкатила тошнота.
Матвей вздохнул.
Сейчас бы полежать где-нибудь в теньке, а ещё лучше в прохладе, но только не тащиться в жару по этой чертовой раскалённой и пыльной дороге!
Огляделся. Ещё несколько минут назад вокруг были признаки города, а теперь — будто провалился в дикое захолустье.
Из строений — только заброшенная и покосившаяся автобусная остановка, построенная лет пятьдесят назад. О том, что это остановка, можно было догадаться по сварному каркасу из некрашеных уголков. Кое-где ещё держалась крыша с обломками шифера.
Матвей решил идти дальше. Догонит его Кейси — хорошо, не догонит или вообще останется в Сочи — Малькову всё равно придётся добираться до плато: нужно установить антенну GPS на место и закончить оформление необходимой документации. Без этого ему никто командировку не засчитает и билеты не оплатит.
Мальков прошёл метров сто пятьдесят, когда понял: чутьё не подвело, двигаться вперёд решил не зря. Дорога сделала плавный поворот с подъёмом, и с этого места открылось странное длинное одноэтажное строение. Оно стояло на возвышенности справа от асфальта — похоже это был большой автобус или старый железнодорожный вагон на последней стоянке. С такого расстояния не разобрать.
Шагов через триста стало ясно — это был вагон, снятый с колёс. Как он тут оказался — не определишь, но стоял давно: выцветшая голубая краска отваливалась кусками, обнажая разложившиеся листы фанеры. Местами старую фанеру заменили листами новой, но и те уже разбухли от гнили и расслоились. Спасти этот раритет уже никакой ремонт не сможет.
До вагончика брел ещё минут пять. Похмельному организму в жару спешить было не под силу.
Надежды на кафе или магазин таяли: дорога не заезжена, здесь даже на зарплату не наторгуешь. Скорее бытовка строителей брежневских времён или приют дальнобойщиков. Но Мальков всё равно шёл: вдруг заправка с краником воды. Умыться и попить хотелось отчаянно.
Подошел ближе. На вагончике вывески нет, дверь открыта.
Шагнул внутрь. Повезло и не повезло. Повезло: это был действительно магазин. Да ещё с буфетом. Не повезло: электричества нет и ничего не работало.
Вагон, видно, когда-то был столовой: на это указывал обычный стол из тех, что были в большинстве советских общепитов конца двадцатого века: квадратный, с исцарапанной бежевой пластиковой столешницей и широкой дюралевой окантовкой. Дальше и правее — буфет с застеклённой верхней частью и холодильный ларь. В ларе — гниющая смесь бумаги и растаявшего мороженого, превратившегося в источник смрада.
В буфете получше: высохшие коржи с арахисом, сморщенные кексы, тёплая пепси в бутылках. Малькова привлекла пепси, но буфетчицы не было, а брать самому он не приучен.
Матвей постучал костяшками пальцев по прилавку, но безрезультатно — никаких дополнительных звуков за ширмой, отделяющей салон от подсобного помещения, не возникло.
Вдруг обоняние уловило свежезаваренный кофе! Вагончик обитаем?
Вышел, вдохнул чистый воздух с ароматом арабики. Обойдя справа, увидел женщину возле мангала. Высокая, массивная, но без болезненной полноты. В молодости могла служить моделью для скульптур наподобие «девушки с веслом».
На вид возраст — за пятьдесят. Седые сальные волосы под тёмным платком. Длинная тёмная юбка до земли, красно-чёрно-зелёная блуза с рукавами до предплечий. Загорелые до черноты руки.
Женщина стояла спиной к нему и колдовала над ржавым мангалом. На решётке — кусок кровельного железа с песком, из песка торчала турка.
— Вы продавщица? — спросил Мальков. — Кофе сделаете? Заплачу.
Женщина обернулась, долгим взглядом окинула покупателя, спокойно кивнула.
— Присаживайтесь там, где тенёк, — она показала на круглый пластмассовый столик с такими же креслами. — Под солнцем сгорите.
Махнула рукой и отвернулась к мангалу.
Мальков был не против. Говорить не хотелось — жара отнимала все силы.
Подошёл к столику, увидел деревянную лавку, выкрашенную той же светло-голубой краской, как и вагон. Выбрал её: пластиковые кресла выглядели ненадёжно.
Набрал агрегатора такси. Заказать оказалось непросто: сезон, в горы никто ехать не хочет. Таксисты предпочитают короткие поездки с чаевыми. Дальние маршруты берут иногородние — для них это хоть какой-то заработок.
Повезло: один водитель-краснодарец согласился. Двойной тариф и только до поворота на грунтовку — дальше ни за что. Мальков торговаться не стал. Согласился на все условия, лишь бы скорее оказаться на плато и закончить эту чёртову командировку.
Глава 7.
Получив чашку кофе, Мальков сделал маленький глоток. Откинулся назад и привалился спиной к стенке вагончика. Несмотря на жару, напиток приносил облегчение, боль в голове притупилась, стало немного легче, глаза сами по себе закрылись, захотелось вот так и дальше сидеть, не открывая их и не шевелясь.
Но расслабиться до конца не получилось, внезапно он спиной почувствовал странную, едва заметную дрожь, затем услышал негромкий скрежет. Бросил взгляд в сторону мангала — продавщицы не было видно. Значит, шум доносился изнутри вагончика.
— Парень, а парень, ты чего здесь делаешь? — услышал Мальков скрипучий голос и открыл глаза. Справа от него стояла незнакомая пожилая женщина хорошо за семьдесят. Скорее даже почти восемьдесят. На ней было ветхое, выцветшее до неопределённого тёмного цвета платье и светло-серый платок в горошек, скрывающий седину.
На сгибе руки она держала довольно объёмную корзинку. Классическая киношная старушка. Ну прям Алёнушка на пенсии. Правда, очень навязчивая — свободной рукой бабулька нетерпеливо теребила Малькова за полу рубашки.
— Чего здесь спишь, говорю? — вновь заскрипела старуха.
— А что, нельзя? — удивился Мальков. — Сейчас кофе допью и пойду. Поеду.
— Пирожки, купишь? — вместо ответа спросила старушка, глядя на Матвея голубыми, с неприятным на вид белесым налётом, глазами. — Я не дорого продаю.
Мальков хотел отказаться, но, глянув на круглое морщинистое лицо с носом кнопочкой, на её сухие натруженные руки, решил, что ничего страшного не произойдёт, если купить что-нибудь из нехитрого ассортимента бабульки. Да ладно, не обеднеет. Да и дорога впереди.
— А с чем у вас пирожки?
— С капустой, с мясом, с картошкой, — оживилась старушка. — Тебе каких?
Мальков неожиданно почувствовал привкус во рту, ему действительно захотелось есть.
— Дайте мне два пирожка с капустой, — попросил он, но тут же передумал: — А дайте всех по два.
— А ты как в наших краях очутился? — старушка поставила корзинку на стол и аккуратно сняла с неё застиранную выцветшую тряпицу. — Вижу, не местный, чего тогда на море не идёшь, чего на пляже не лежишь?
— В горы еду. На плато. По работе. — Мальков объясняться не хотел, но, взглянув в белесые глаза старушки и её натруженные руки, добавил: — Иначе от пляжа я бы тоже не отказался.
— А сам откуда? — продолжила допрос бабка.
— Из Москвы я, бабуля. На денёк приехал, в командировку.
— Дома ждёт кто? Дети есть?
— Бабуль, чего ты любопытная такая? — не выдержал Мальков. — Столько вопросов задала, а сама не говоришь, зачем спрашиваешь?
Старушка не ответила. Достала из корзинки клок бесплатной газеты с объявлениями, выложила на него шесть пирожков. Пирожки были едва тёплыми, но, посмотрев на её изуродованные артритом кривые пальцы сухих рук и представив, как одинокая бабуля чтобы заработать лишний рубль в такой зной несёт эту корзинку, махнул рукой. Не убудет у него.
— Не нужно тебе на плато! — вдруг сказала она, впиваясь в Матвея почти бесцветными глазами. — Не ходи туда.
Мальков, держа в руках газету с пирожками, умудрился пожать плечами.
— Работа такая, — буркнул Матвей. — Сам не хочу, но надо.
— Ну, ступай, раз такой упрямый!
Старушка неожиданно вновь опустила корзинку на стол, порылась, достала ещё один пирожок.
— Вижу болеешь ты после вчерашнего. На вот тебе от меня. С крапивой, чабрецом... и другой полезной травкой. Всем помогает, тебе тоже поможет. Все, кто пробовал, хвалят, просят ещё. Бери-бери, не сомневайся. — Алёнушка, не дожидаясь ответа, положила последний пирожок поверх пакета, что держал Матвей. — Вот понюхай его! Понюхай-понюхай!
Матвей поднёс пирожок к носу.
— О, какой аромат! — и не обманывал: запах был своеобразным, но чем-то не ясно соблазнительным. — Аж на слюну пробило!
— А как же, я такие травки знаю, что все у меня ещё просят! — похвасталась «Аленушка».
— Спасибо, бабуль, я сейчас заплачу, — Мальков, положив газету с пирожками на стол, полез в карман. Достал тысячную купюру. — Вот, бабуль, меньше нет.
Он протянул старушке деньги, та не глядя сунула их в карман, даже не подумав о сдаче.
— Спасибо мне не говори, не люблю это слово! Благодарю лучше будет. — Глаза старухи прищурились. Она хотела ещё что-то сказать, но, передумав, только махнула в сторону вагончика. — Пойду я, некогда мне. Как стемнеет, сюда приходи, ещё пирожок дам. Смотри, не забудь, сразу как солнце сядет!