Сайфулла Мамаев – Остров Мечты (страница 5)
Звук стакана о стол заставил его вздрогнуть.
— За тебя, — хриплый голос Свенсона вывел его из оцепенения. Норвежец, похожий на уставшего медведя, тяжело опустился на соседний стул и поставил на стол две стопки мутного шнапса. — За то, что не сдох. И за то, что он тебя принял.
Они молча чокнулись и Бьорг залпом опрокинул первую стопку.
— Поверить не могу, я и косатка, — признался Аминта, отпивая глоток витаминного коктейля. — Он же мог меня убить.
— Мог, — кивнул Свенсон, уже наливая ещё. — Запросто. Кости хрустнули бы, как соломинки. Но не стал. И это очень странно.
— Я до сих пор не могу поверить. Такой восторг! Мы с ним теперь друзья!
— А я до сих пор не понимаю, как ты остался цел, — мрачно ответил Свенсон. — Ты думаешь, Самсон — это большой добрый дельфин?
— А кто?
— Дельфин, говоришь? — Свенсон потер шрам на костяшках. — Так пишут в книжках. А тут восемь тонн расчётливой ярости. И чёртовы умные мозги. Косатки — это не дельфины. Это морские спецназовцы. Они не охотятся. Они учат. Младших. Друг друга. Иногда нас. Самсон сегодня на тебя посмотрел не как на еду. Как на задачу. А задачи они решают до конца.
Он отхлебнул шнапса, и его глаза потеряли теплоту.
За соседним столиком туристка с бокалом мартини замерла. Услышав часть фраз дрессировщика, она распахнула глаза.
Свенсон бросил на неё тяжёлый взгляд, и она торопливо отвернулась.
Аминта молчал. В голове всплывали картинки: Самсон, неподвижно замерший в воде и смотрящий на него. Не как животное — как равный. И даже... будто обрадовавшийся ему, как старому приятелю!
— Но Самсон... Он не такой! Он...
— Я был уверен, что тебя упакуют в пакет, а меня спишут в ближайшем порту. Понимаешь, с Самсоном не всё так просто. Он стал таким после того случая.
— Какого случая? — встрепенулся Аминта.
Свенсон помолчал, разглядывая свою огромную ладонь, покрытую шрамами и ожогами.
— Гринда у нас сдохла. Её звали Антик. Привезли новеньких — пару афалин и её. Умная девочка была, тихая, с глазами старухи. Я ей сразу проникся. — Он замолчал, сглотнул. — А наутро Лилу заорала. Прибегаю — а Антик уже там, в карантине, плавает брюхом кверху. Глаза стеклянные, пустые. Будто кто-то свет внутри выключил.
Он потер лицо ладонью.
— Ветеринар рукой махнул: «Стресс, акклиматизация, сердечный приступ». Даже вскрывать не стал. Утилизировали, как обычный мусор. А Самсон с тех пор изменился. В его глазах пропало всё звериное. Остался холодный расчёт. Как будто он не плавает в бассейне, а проводит инвентаризацию. Ищет слабых. Считает нас. А сегодня на тебя посмотрел так, будто узнал. Потому я и говорю — странно.
Он допил очередную порцию и отодвинул стакан.
Тень акулы скользнула по лицу Аминты, и ему на мгновение показалось, что это тень Самсона.
— Он на людей не охотится. Пока. — Свенсон обернулся, и его лицо было каменной маской. — Но не потому, что не может. А потому, что мы для него — не добыча. Мы — помехи. Или инструменты. И если он сегодня впустил тебя в свою игру, значит, у него на то был свой резон. Не наш. Его.
Аминта представил тёмную воду и чёрный глаз Самсона, который видел его насквозь.
— Так что не обманывайся его улыбкой, парень. В океане нет друзей.
***
«Остров Мечты».
Но сейчас, вынырнув из тех воспоминаний, Аминта невольно улыбнулся, глядя на беспокойную рябь бассейна. С тех пор, несмотря на все предупреждения Бьорга, их дружба только крепла. Редкий день проходил без Ханова в океанариуме.
Сюда он приходил и тогда, когда Свенсон отсутствовал. Чаще всего — после пьянки. Норвежец оказался любителем выпить, и его отлучки становились всё чаще. Самсон в такие дни злился, наотрез отказывался выполнять команды, а если Бьорг с перегаром настаивал — просто отплывал в самый дальний угол бассейна и оставался там неподвижным, пока дрессировщик не уходил. А когда Свенсон притаивался за дверью, выжидая нужный момент, в неё прилетала такая мощная струя воды, что остальные сотрудники только удивлялись, как дверь ещё держится на петлях.
Зато всегда трезвого Аминту Самсон встречал приветственной какофонией щелчков, свистов и скрипов. Аминта был почти уверен, что кит зовёт его по имени — в их языке были уникальные звуковые сигнатуры для каждого в стае. Дагестанец даже пытался воспроизвести эти звуки, но его голосовые связки не были приспособлены для таких рулад.
Сегодня Бьорг отсутствовал. Кормила животных выздоровевшая Лилу. Она делала это строго по расписанию, но без энтузиазма.
Аминта же общался с Самсоном всё больше. Их диалог давно вышел за рамки простого подбрасывания или прокатов. Дагестанец даже плавать стал заметно лучше — Самсон, сам того не желая, стал его тренером. Он научился глубоко задерживать дыхание, экономично двигаться в воде и, главное, окончательно перестал бояться.
Самсон почувствовал его приближение ещё на подходе. Громко просвистев, он стремительно подплыл к бортику и замер, высунув голову из воды. Его взгляд был полон немого вопроса: «Ты не хочешь поплавать?»
— Прости, Большой, — виновато сказал Аминта. — Сегодня у меня дела. Я проиграл спор и должен угостить приятелей.
Кит недовольно мотнул головой, брызги полетели во все стороны.
— Что поделаешь, такова жизнь.
Самсон фыркнул, и из дыхала вырвалось целое облако брызг. Аминта инстинктивно отпрянул.
— Обещаю, завтра приду к тебе первым! И мы вволю поплаваем. Зато выпрошу у кока для тебя деликатес. Тунца? Самого жирного?
Кит разочарованно отвернулся.
— Сельдь? Большую?
Самсон фыркнул с явным раздражением и с громким хлопком ударил хвостом по воде.
— Да что ты хочешь-то? — засмеялся Аминта. — Картошку тебе принести? Или капусту? Будешь, как козёл, её грызть!
И тут Самсон неожиданно оживился. Он всем телом сделал движение вперёд, и в его глазах вспыхнул странный, осмысленный огонь.
— Что? — остолбенел Аминта. — Капусту? Серьёзно?
В ответ — нетерпеливое фырчание.
— Неужели картошку? — съязвил Ханов.
Хвост животного с такой силой ударил по воде, что гулкий шлепок раскатился по всему залу. Волна окатила бортик.
— Ну ты же только что радовался, когда я назвал капусту... — попытался урезонить его Аминта, но замолчал. Кит смотрел на него в упор, и в его взгляде читалась настоятельная потребность. — Что? Ты... хотел козла?
Ханов мысленно представил козла, что бегал по двору дома в далеком сейчас Кумухе.
И Самсон закивал. Не просто кивнул — он энергично, почти по-щенячьи, закивал всей головой, издавая одобрительные щелчки.
— Ни хрена себе запросы, — пробормотал Аминта. — Впрочем, ты хищник, почему бы и нет? Так ты целого козла хочешь или просто мясо?
И в этот момент в его голове будто что-то резко щёлкнуло. Сознание на миг помутнело, перед глазами поплыли красные пятна, а потом он УВИДЕЛ. Ярко, отчётливо, как на экране. Большой, сочный кусок красного мяса, с прожилками жира, с которого стекали капли крови. Образ был настолько осязаемым, что у Аминты перехватило дыхание.
— Так ты... хочешь мясо? — хрипло выдохнул он. — Именно козла? Или любое?
Самсон нетерпеливо дёрнул головой, подтверждая.
— Любое? Говядина. Баранина. Не важно?
Кит снова подтвердил, издав низкий вибрирующий звук.
Ханов судорожно сглотнул. Только сейчас он осознал всю невероятность происходящего.
— Офигеть... — тихо прошептал он. — Я только что реально разговаривал с животным?
Он медленно провёл рукой по лицу, ощущая лёгкую дрожь в пальцах.
***
Вечер в Сочи наступил быстро. Воздух пах тёплым морем, гниющими водорослями и дымом шашлычных. Шон Кейси, закутанный в чужую одежду, двигался легко и бесшумно, как хищная тень. Его новое лицо — намеренно безразличное, заурядное — было идеальной маской.
Он замер у банкомата. Приложил к щели пальцы. Кожа на кончиках потемнела, стала упругой, приняв микрорельеф чипа. Послышался высокочастотный щелчок. Через секунду выехал лоток с купюрами. Кейси сунул добычу в полиэтиленовый пакет и растворился в толпе.
Час спустя он сидел в припортовом ресторанчике. Не ел — пожирал. Всё подряд, заливая дешёвым вином. Тело требовало калорий, топлива для трансформаций.
Насытившись, он лениво окинул зал. Взгляд зацепился за парня в спортивной куртке, который цедил холодный кофе. «Стукач», — определил Кейси. Его лицо фотографически отложилось в память моазовца — пригодится.