Сайфулла Мамаев – Остров Мечты (страница 4)
Жар разрушал его творения, разрушал его самого: обгорали конечности, горела кожа — но он продолжал возводить отражающие щиты. И огонь покорился, пошёл по лабиринту.
Тогда пришло понимание:
...Чани перестал строить физические барьеры. Он переключился на управление средой. Вплетал кванты Аранта в турбулентные потоки, заставляя газ кристаллизоваться по алгоритму зеркального отражения. Новые панели встали на пути гибели — полированные, самовосстанавливающиеся, они сформировали оптическую ловушку, гасящую радиацию.
Планета устояла.
Не устояло только тело Чани.
***
Он очнулся в капсуле. Тонкий слой питательной среды. Вокруг всё незнакомое и чужое.
Сознание парило между бытием и небытием.
В глубине разума раздался голос — мягкий, чужой и проникновенный:
— Чани, ты проснулся. Ты сохранил свой мир, и это — подвиг. Мы — Союз Цивилизаций — приветствуем тебя и принимаем в свои ряды
— Но... Моё тело?..
— Твоё тело повреждено, но твой разум жив. Твоя способность общаться с Арантом уникальна. Сейчас ты существуешь как нейросеть. Нам нужна твоя память, чтобы построить пирамиды-накопители этой энергии. Они обеспечат будущее Союза.
— Я?.. Но меня нет!
— Ты не забыт, — мягко сказал голос. — Мы предлагаем тебе новую жизнь. Новое тело. Место в звёздном мире. Пока же твоя задача — сохранять знания.
Чани не мог ответить словами. Но мысленно посылал образы: тоску по звёздам, которых никогда не видел, и решимость не предать тех, кто в него верит.
В этом безмолвном диалоге зарождалась связь между древним творцом и могущественным Союзом, цивилизацией, проектировавшей архитектуру галактического будущего.
***
Матвей открыл глаза. Над ним — потолок палаты, белый, стерильный. Инна сидела рядом, вцепившись в его ладонь. В ее удивительных серых глазах стояли слёзы. — Ты вернулся, — прошептала она.
Он не ответил. В голове всё ещё горело чужое небо.
Глава 3
«Остров Мечты».
Перед дискотекой, где он решил оставить ещё восемь сотен, Аминта свернул к океанариуму. В служебных чатах его звали «Цирком морских гигантов». Но спешил он не ко всем обитателям, а к одному. К Самсону — огромному самцу косатки. К другу.
Эта дружба началась с оглушительного фейерверка хаоса в первый же день Ханова на «Острове Мечты». Тот день врезался в память, как яркая, болезненная татуировка. После чересчур официального представления капитану Карриди Аминта вынырнул из каюты и буквально врезался в гору мышц.
Бородатый гигант в яркой гавайской рубахе, с «капустными» ушами бывалого бойца, замер, разглядев новичка. Его глаза, голубые и удивительно добрые, скользнули по лицу Аминты, зацепились за его поломанные уши — и всё лицо норвежца расплылось в медвежьей ухмылке.
— Борцуха?! Зашибись! — прогремел его бас. — Нашего полку прибыло! Я — Бьорг Свенсон! Норвежец! ММА!
— Аминта Ханов! Русский! Саньда и боевое самбо!
Мощная лапища сжала его руку в проверочном захвате. Аминта ответил тем же, чувствуя, как трещат кости, но не подавая вида.
— У меня здесь цирк. Морские животные. Я директор! И дрессировщик! — Бьорг ударил себя в грудь и рассмеялся так, что задрожали стены. Кивнул на рюкзачок вещами в руке Аминты. — Каюту уже дали? Офицерскую?
— Левый корпус, LC-10-17.
— Отличное место! С видом на океан! — оценил Бьорг. — Пошли, я тебя проведу, а то по нашим лабиринтам полдня ходить будешь! А потом ко мне, я тебя моими красавцами познакомлю!
У входа в океанариум их перехватила мисс Дебра Сантос, менеджер развлекательных программ. Её лицо было тёмным, мышцы челюсти ходили ходуном.
— Мистер Свенсон! Где вы ходите? У вас представление через пятнадцать минут, а ваша помощница Лилу в лазарете! Аппендицит. Это срыв программы! Я предупреждаю — у вас это будет третье нарушение. Будут жалобы пассажиров, вылетите на берег! В первом же порту.
Бьорг побледнел. Его взгляд упал на Аминту.
— Он поможет! — выпалил норвежец, толкая ошарашенного дагестанца вперёд. — Новенький! Проверенный!
Сантос метнула взгляд на синий браслет Аминты.
— Ладно. Пять минут на переодевание. — отрезала она. — И чтоб без единого косяка!
— Ты спятил? Я плаваю, как топор! — шипел Аминта, пока Бьорг швырял ему гидрокостюм.
— Выбора нет! Выручай, братан! Или ты хочешь, чтобы меня списали?
Аминта обречённо вздохнул и принялся натягивать чёрную прорезиненную ткань. Чувствуя себя полным идиотом, он выкатил первую корзину с рыбой и двинулся к бассейну. Вода вскипела от всплесков, зал гудел — публика приняла бедлам за часть шоу. Аминта метался между корзинами, проклиная себя за то, что согласился. И тут предательски скользкий пол подставил ему подножку. Ноги поехали вперёд, и он, описав нелепую дугу, полетел навзничь, ухватившись за контейнер. Тот рванул прямо в воду.
Сельдь серебряными стрелками рванула во все стороны. Дельфины, сбитые с рабочего ритма, переключились на инстинкт охоты. Вода кипела, зал ревел от восторга. Аминта, не теряя ни секунды, выкарабкался на край бассейна, с трудом поднялся.
Но судьба распорядилась иначе.
— А теперь, дамы и господа! — раскатисто зарычал голос ведущего. — Встречайте властелина глубин — неповторимого, могучего Самсона!
Глухой удар огромного тела о воду — и гигантская чёрно-белая торпеда вылетела в воздух! Пролетев половину бассейна, она с оглушительным всплеском рухнула обратно!
Волна окатила Аминту с ног до головы. Он отпрянул, нога вновь угодила в лужу, рука махнула в пустоту — и он полетел спиной прямо в воду.
Ледяная вода сомкнулась над головой. Темнота, пузыри, солёный привкус во рту — и внезапно стремительная тень, пронесшаяся в сантиметрах от него.
Аминта инстинктивно сгруппировался, готовясь к удару. Но удар не пришёл. Тень развернулась и мягко, но уверенно толкнула его снизу.
Не для атаки. Как мячик.
Его выбросило на поверхность, высоко в воздух. Он успел увидеть ослепительный свет прожекторов, овалы открытых ртов на трибунах... и внизу — разинутую пасть. Острые, конические зубы.
Но вместо удара его встретило упругое, живое и мокрое тело. Он шлёпнулся на гладкую спину косатки и мягко съехал по ней. Вцепился в основание спинного плавника, пытаясь удержаться.
Самсон начал плавный, величественный круг по бассейну.
Зал ревел. Аминта, мокрый, перепуганный, с ноющей спиной, чувствовал себя последним идиотом и главной звездой одновременно. Косатка двигалась мощно, но удивительно плавно, будто понимая, что её невольный пассажир вот-вот сорвётся. Наконец, Самсон подплыл к тому же месту, откуда началось падение. Гигант замер, слегка притопив спину.
Аминта сполз на кафель, дрожа от холода и остаточного страха. Он обернулся. Огромный умный глаз косатки смотрел на него. Не с голодом, не со злобой. С любопытством. И уголок его огромной пасти дрогнул. Не оскал. Улыбка.
Аминта, сам не зная зачем, шагнул вперёд, присел на корточки и коснулся гладкой, прохладной кожи на лбу косатки.
— Спасибо, дружище, — прошептал он. — Теперь мы друзья?
Самсон тихо фыркнул, выпустив фонтанчик тёплого пара, и чуть подвинул голову, подставляя под ладонь Аминты место у основания плавника. То самое, которое нужно почесать. Зал сходил с ума. Но для Аминты в тот момент существовал только этот огромный, мокрый, улыбающийся друг и немыслимое чувство доверия, родившееся из паники и этого спасительного толчка в спину.
***
«Остров Мечты».
Бар «Глубина» напоминал подводную пещеру: тёмно-синие стены, мягкий свет, дрожащие отсветы воды на потолке. За прозрачными панелями аквариума за спиной бармена скользили акулы, их серые силуэты то исчезали, то выныривали в метре от стекла. Здесь не было панорамных окон в океан — вместо них узкие бойницы в подводный мир. Низкие сводчатые потолки давили на макушку. Воздух был густым, пропитанным солёной водой, сладковатым дымом сигарет и перегаром. Сюда приходили те, кто работал в чреве корабля: механики с замасленными руками, трюмные, обслуга океанариума. Здесь не болтали — здесь разговаривали, низко склонившись над столиками, чтобы вечный гул генераторов не заглушал слова.
Аминта сидел в углу, вцепившись пальцами в холодный бокал с витаминным коктейлем. Адреналин от сегодняшней авантюры в бассейне ещё пенился в крови, восторг смешивался с пережитым ужасом. Он всё ещё чувствовал под ногами живую упругость спины Самсона и ледяную воду, смыкавшуюся над головой. Картины погони дельфинов за серебристой стайкой, зубастая пасть и лукавая морда Самсона накладывались друг на друга, создавая сюрреалистичный вихрь.