Саяка Мурата – Земляноиды (страница 37)

– Но что же нам делать дальше? Мы с вами можем быть попихамбопианами до корней волос, но, чтобы выжить на этой планете, вынуждены опираться на знания, добытые земляноидами. Этак, чего доброго, мы и сами превратимся в земляноидов, разве нет?

Муж задумчиво насупился и шмыгнул носом.

– Придётся над этим поразмышлять… Выживать – значит предлагать новые идеи! По большому счёту новыми идеями мы и должны питаться.

– Идеями?

– Да. Не подражать земляноидам, а придумывать собственные способы выживания. По-другому на чужой планете не протянуть!

Я озадаченно посмотрела на Юу. Худо ли, бедно, мы как-то протянули до этих пор…

Юу сидел в глубокой задумчивости.

– Первым делом, – продолжал муж, – нам нужно найти еду. Давайте считать, что наш звездолёт только что потерпел на этой планете крушение! С этой точки зрения мы и должны воспринимать всё вокруг. Смотреть на всё Глазом Пришельца. Скажем, вот эти забавные круглые кусочки с начинкой внутри очень даже вкусны. А под этим квадратом из дерева очень тепло… Но в целом я призываю нас мыслить глобальнее. Что мы – как пустые контейнеры – можем совершить на этой планете?

– Да, всё верно… Но, кроме всего, на этой планете довольно зябко. Кажется, мягкая штука, которую земляне называют футоном, создана для спанья? Ничего, если я испытаю, как это работает?

– Ну разумеется!

Из шкафа в стене Юу вытащил пару футонов вперемешку с одеялами и бельём, вывалил на татами. А потом заполз в этот ворох, точно личинка в свою ячейку, и моментально уснул. Всегда щепетильный в подготовке постелей, на сей раз он даже не подумал ничего расстилать.

– Он выглядит так, будто вот-вот переродится во что-то ещё… – пробормотала я, глядя на кучу тряпья, которую он выбрал себе для постели. На взгляд со стороны, она и правда напоминала кокон какого-то гигантского насекомого.

Со следующего дня наша жизнь изменилась полностью.

Тренироваться каждый день, чтобы не стать земляноидами, предложил Юу. Для этого он решил использовать те же приёмы, которыми нас пытались превратить в земляноидов до сих пор.

Земные понятия дня и ночи нам были уже не нужны. Мы решили собираться вместе каждый раз, когда небо светлело. И лишь изредка, если очень приспичит, когда темно. Поначалу мы ещё приблизительно ощущали, который час – семь утра или, скажем, три часа ночи. Но понемногу чувство времени, присущее земляноидам, покинуло нас и мы начали различать только Время Света и Время Тьмы.

Наши истинные органы чувств наконец пробуждались от спячки. Мы не обретали никаких новых ощущений, но возвращались к первородному состоянию пустых контейнеров, какими и были всегда.

Как ни удивительно, уже очень скоро такой тренинг стал приносить поразительные плоды. Все три наших особи наловчились изучать окружающий мир Глазом Пришельца, что было куда практичнее взгляда обычного земляноида. И как только одна особь обнаруживала что-нибудь ценное, две остальных тут же радостно ей аплодировали. Любая наша находка оценивалась не в категориях знания или культуры, но с точки зрения того, насколько это рационально.

Я чувствовала, что прогрессирую быстрее, чем когда-либо прежде. И лишь удивлялась, почему люди Фабрики не внедряют такой тренинг на своём производстве.

Что рационально, что нет, определялось уровнем выживаемости. Самой высокой выживаемостью обладала найденная за день еда. Первой особью, научившейся воровать овощи с соседских огородов, стал многоопытный Юу.

– Раньше я мучился, думая, что поступаю неправильно, – признался он. – Но вскоре понял, что куда рациональнее просто красть эти кабачки, чем спускать на них последние деньги.

Мы оба кивнули, полностью с ним соглашаясь.

– Но если нас поймают, это будет иррационально, – заметила я.

– Тоже верно. Осторожность терять нельзя!

Оставшиеся у нас деньги мы решили растянуть насколько возможно – и тратить их только на освещение и обогрев. Хотя и эти траты свели до минимума. Электричество для котацу и обогревателя было всё-таки необходимо, но, кроме них, мы уже не пользовались почти ничем. Свет в комнатах не включали вообще, ибо жить в темноте оказалось совсем не сложно. Чаще всего приходилось пользоваться газом, чтобы готовить пищу, поэтому иногда мы разжигали на заднем дворе небольшой костёр – но только если были уверены, что нас никто не заметит.

Куда трудней было готовить, не закупая продуктов. Охота на зверей требовала куда больше сил, чем мы думали, и мы решили, что это не очень рационально. К тому же из опыта земляноидов мы помнили, что звери, которых ловить сравнительно просто, например крысы и так далее, как правило, негигиеничны и их, хочешь не хочешь, приходилось обрабатывать на огне. Куда опаснее было поедать незнакомые растения, и собирать их приходилось с удвоенной осторожностью.

Но как бы там ни было, прогрессировали мы очень быстро. Мы ещё читали книги, оставшиеся на чердаке, и ходили за красный мостик, если хотели воспользоваться интернет-поиском в смартфонах, но всё больше поражались, насколько иррационально организуют свой мир земляноиды.

– Странно, – воскликнула однажды я. – Почему они не хотят развиваться тем же путём, что и мы?

– Потому что не могут отказаться от знаний, которые накопили до сих пор, – ответил Юу. – Хотя это всего лишь информация и не более.

Мы же следовали только зову своего тела. И в этом смысле, конечно, сложнее всего было постоянно удовлетворять аппетит. Чтобы освободить желудки, мы пользовались устройством, придуманным земляноидами. Когда хотели спать – заползали в кучи тряпья, что они оставили после себя в кладовых. Так было гораздо теплее, чем собирать из кусков ткани человеческие постели, особенно если забраться в одну большую кучу втроём и использовать тепло наших тел сообща.

Дом стал нашим логовом. Внутри мы стали ходить голышом, рассудив, что в стирке, чистке одежды и смене белья нет никакого практического смысла, не говоря уже о вреде для экологии, – если учесть, что бόльшую часть нашей нынешней жизни мы проводим либо в постели, либо пряча половину наших тел под котацу, и лишь изредка выбираемся оттуда на четвереньках, чтобы приготовить пищу, которая и так заляпывает собой всё вокруг.

Хотя наша троица состояла из двух самцов и самки и при этом все ходили голые, в таком стиле жизни мы ощущали куда больше безопасности, чем неудобств. Насколько я могла судить, ни муж, ни Юу не испытывали ко мне какого-то особенного интереса как к женщине. Однако половое влечение было нам вовсе не чуждо, и мы нередко поднимали темы секса и размножения в наших дискуссиях.

– Раз среди нас есть самцы и самки, теоретически мы могли бы даже плодиться, не так ли? – расслабленно бормотал Юу, когда мы все втроём сидели в прохладной ванне, согревая друг друга телами, чтобы сэкономить на обогреве.

Мой муж кивнул.

– Да, но если речь только об удовлетворении полового инстинкта, каждый из нас может заниматься этим в одиночку, безо всякого спаривания! Так гораздо рациональнее, ты не находишь?

О чём-нибудь в этом духе мы часто болтали в ясные ночи, когда было легче стащить что-нибудь в округе. Вернувшись в логово после очередной вылазки за едой, мы забирались в ванну и счищали с себя грязь перед сном.

– Смотря какая ставится цель – плодиться или удовлетворяться, – коротко отозвался Юу. На эту тему он всегда рассуждал с большой осторожностью.

– Если бы мы произвели потомство, – вставила я, – мы получили бы шанс отследить, что может вырасти из очередного контейнера, выращенного в чистых, не замутнённых земляноидами условиях. Полагаю, это была бы полезная информация.

– Эксперимент? – Юу кивнул. – В этом есть рациональное зерно.

– Да, но поскольку Нацуки у нас единственная самка, ей было бы нелегко справляться со всем в одиночку. Может, нам стоит найти ещё одну попихамбопианку и уговорить её поселиться с нами? – предложил муж.

Но Юу лишь покачал головой.

– Лучше закрыть эту тему. Иначе получится, что мы используем женскую утробу как инструмент для размножения популяции. То есть наши репродуктивные органы нам не принадлежат. Тогда чем же мы отличаемся от Фабрики?

– Да уж… Тут я с тобой согласен, – отозвался мой муж.

Я была рада услышать, что их мнения совпадают.

– Тогда выходит, что целью лучше ставить не размножение, а самоудовлетворение, – резюмировал муж. – Куда же мы будем девать нашу сперму? Просто выкидывать, и всё?

– Нужно придумать, как её лучше использовать. – Юу озадаченно покрутил головой. – Может, как ингредиент для еды?

Муж пожал плечами.

– Наверное, это питательно… Но я ещё ни разу не встречал каких-либо данных о том, что земляноиды используют человеческую сперму в своём же питании. Может, и стоит попробовать, но если она окажется ужасной на вкус, всю приготовленную с ней пищу придётся выкинуть в мусор!

– Ладно, проверим, что там за пищевая ценность…

Оба мужчины рассуждали на эту тему буднично, почти скучая – со стороны и не догадаешься, что разговор о сексе.

Чтобы не остаться в их беседе за бортом, я вклинилась снова.

– Значит, плодиться мы не собираемся? И ничего, что мы вымрем здесь, все втроём, и таких, как мы, на этой планете уже не останется?

Растирая плечи, уже покрывшиеся пупырышками в воде, Юу кивнул.

– Да это ладно… Лично я буду благодарен Попихамбопии, если её уроженцы даже после вынужденной посадки смогут прожить на чужой планете до конца своих дней. Важно другое! Если наша инопланетность и правда заразна, люди, ставшие попихамбопианами на Земле, смогут появляться откуда угодно. Вопрос грамотного обучения, только и всего. Нашим тренингом мы как раз и пытаемся доказать, что это возможно.