Саяка Мурата – Земляноиды (страница 19)
– Как же это прекрасно! – восхищается муж. – Прямо дары настоящей жизни, как она есть… А вот я в жизни не встречал другого мяса, кроме как в упаковке из супермаркета. Чёртов Токио! Тому, кто хочет научиться жить по-человечески, здесь делать нечего…
Мой муж, как и многие уроженцы мегаполиса, испытывает неодолимую тягу к жизни в деревне. Зато в доме, где растили меня, по Акисине скучать не принято, так что я с удовольствием ностальгирую с ним.
Слушая мужа, я ставлю кастрюлю с водой на плиту.
– Что ты сегодня ешь? – интересуется он.
– Хотела спагетти сварить. Но вот поговорила с тобой, Тόмоя, и решила сделать сόбу…[27] По словам дядюшки, из тех курочек они готовили суп с луком и грибами-сиитакэ́. Что-то вроде утиного супа по-окинавски. Вот я и подумала: отличный бульон для собы!
– Хм-м… Звучит и правда заманчиво!
Я вскрываю пакетик собы, отмеряю порцию на одного, высыпаю в кастрюлю. Мы с мужем редко едим вместе – даже по выходным, как сегодня. И в этом ещё один плюс нашего партнёрства.
Сам он готовкой не заморачивается – просто покупает в ближайшем мини-маркете какие-нибудь обеды в коробках или рисовые колобки. Его мать готовить никогда не умела, и к домашней стряпне он с самого детства не приучен. Впрочем, я и сама поступаю так же, когда устаю, – хотя сварганить какую-нибудь лапшу для меня ещё быстрее и проще.
– Я, пожалуй, немного посплю, – объявляет муж.
– Давай. Зря, что ли, сегодня выходной?
– И не говори…
Конечно, убраться из родительского дома я мечтала давно. И всё же главное, чему я радуюсь, живя теперь здесь, – это даже не близость к станции, а дешёвая арендная плата, благодаря которой наша бездетная семейная пара может позволить себе снимать обычную двушку с просторной кухней – и спать при этом раздельно.
Муж достаёт из холодильника минералку, наливает в стакан, выпивает, уходит к себе. Я в его комнату не захожу никогда. Лишь изредка замечаю случайно за приоткрытой дверью, как аккуратно выстроены на стеллажах его любимые книги и фигурки, которые он бережно хранит с малых лет. Что он, что я – по жизни мы оба большие любители надолго убегать в свою норку от внешнего мира; но хотя бы теперь, слава богу, никто не пилит нас за это, как в детстве.
Сев за стол, я поедаю гречневую лапшу по рецепту из своих же воспоминаний о дядюшкином рассказе. Никакого вкуса в ней нет. Балконную дверь муж оставил открытой, и ветер с запахом осени покачивает край скатерти, свисающей со стола.
Когда мы встретились, мой будущий муж работал на полной ставке в семейном ресторанчике на окраине Токио. А я до тех пор подрабатывала по вызову – в компании, сдававшей в аренду строительное оборудование. Но срок моего контракта истёк, и я наслаждалась вынужденной свободой, проедая свои сбережения и подыскивая очередную подработку.
Конечно, я понимала: чем дольше сижу без дела, тем «бледнее» выгляжу на собеседованиях. И решила подыскать что-нибудь новенькое за пару недель, а пока устроить себе «осенние каникулы» и отдохнуть как следует. Всё-таки постоянные сверхурочные на прежнем месте совсем меня измотали.
Радость от этих «каникул» омрачало, пожалуй, только одно. Разгуливая по улицам средь бела дня, я вдруг поняла, что все кварталы вокруг нашей многоэтажки просто кишат моими старыми знакомыми и приятелями школьных лет. Одни, оставаясь холостяками, по-прежнему жили с родителями, другие завели свои семьи, но большинство тех, кто решился на ипотеку или, как мы с мужем, снимает квартиру, так и живут там же, где их выкармливали.
И чем больше я слушала их рассказы о том, что именно родной городишко – идеальное место для воспитания детей; что здесь куда проще, чем в Токио, найти подходящую няньку для малыша, не говоря уже о «бесплатных» старичках-родителях у тебя же под боком, – тем отчётливее перед моим тоскующим взором громоздился всё тот же образ Фабрики по разведению людей, что так пугал меня в школьные годы.
Все эти бывшие одноклассники очень оперативно сообщались между собой, и любые свежие слухи разносились между ними со скоростью ветра. Едва я перестала ходить на работу, как тут же получила эсэмэску от Сидзуки:
И хотя мне совсем не хотелось тратить свои «каникулы» на посиделки, пришлось через силу ответить:
С раннего детства я привыкла, почти не задумываясь, копировать эмодзи[28] тех, c кем переписываюсь по телефону. Сидзука, слава богу, картинками не злоупотребляет, просто обожает звёздочки и музыкальные знаки, так что я в переписке с нею пользуюсь точно такими же. Особого смысла в этих значках я, конечно, не нахожу, но всё же они помогают выстраивать диалоги так, чтобы мои ответы не звучали чересчур напряжно или, наоборот, слишком пусто и безразлично, – и в целом снижают вероятность того, что собеседник «на том конце» ощутит дискомфорт.
Сидзука живёт в огромном небоскрёбе совсем недалеко от меня. Старшие школы и вузы у нас были разные, и мы надолго потеряли друг друга, но шесть лет назад она вышла замуж, вернулась в родные места – и теперь снова, как в детстве, то и дело выходит на связь.
Сама же я не из тех, кто собирает вокруг себя много друзей. И хотя иногда отвечаю Сидзуке не очень охотно, уже от того, что она не забывает меня, испытываю облегчение. Без её «вторжений» из внешнего мира мы с мужем, боюсь, давно бы уже оторвались от реальности.
Поэтому мы быстренько договорились встретиться в ближайший вторник, и уже послезавтра я звонила в дверь её квартиры, держа в руке тортик из привокзального универмага.
Вероятно, уже после свадьбы она стала краситься сильнее обычного, но по большому счёту не изменилась – и встретила меня своей обычной детской улыбкой.
– О, Нацуки! С ума сойти, сколько лет… Ну заходи скорей!
Да, теперь моя подруга школьных лет выглядела ещё привлекательнее, чем в детстве. Приняв мой тортик, она провела меня в гостиную.
В гостиной я увидела кроватку, а в кроватке – младенца, которого Сидзука произвела на свет. С тех пор, приходя к ней в гости, я каждый раз представляю себе «комнату шелкопрядов» в Акисине – и ребёночка Сидзуки, спящего в одном ряду с остальными личинками. А также чьи-то огромные невидимые руки, что выкладывают нас всех, одного за другим, на этот бесконечный конвейер.
– Ну как ты теперь? Рассказывай!
– Да, в общем, всё как всегда. Пока новую подработку ищу. Хотелось бы, конечно, ближе к дому…
– Вот это правильно! Скоро ведь и о ребёнке придётся подумать, верно? Главное – работу подыскивай без сверхурочных. Иначе совмещать её с домашними хлопотами не выйдет. Ещё и родить не успеешь, а уже будешь выжата как лимон!
– Ну в нашей семье домашние хлопоты лежат на обоих…
Когда я рассказала, что мы даже бельё стираем раздельно, Сидзука только вздохнула.
– Как здорово! Значит, твой муж всё-таки старается тебе помогать?
– Ну, наверное…
Мы с мужем живём по строго установленным правилам: каждый из нас убирает свою комнату сам, а помещения общего пользования – кухню, туалет, ванную – моет после себя до идеального состояния в течение суток. А поскольку едим мы, как правило, по отдельности, то и посуду друг за другом не моем, и мусор не выносим. Правда, насчёт времени пришлось договориться не сразу. Поначалу мы сошлись на двенадцатичасовом дедлайне, но в такие жёсткие рамки я не укладывалась – уж слишком люблю сразу после еды завалиться спать.
Возможно, будь у нас дети, всё было бы как-нибудь иначе. Но лично мне кажется, для жизни вдвоём эти правила очень просты, и выполнять их нам обоим удаётся неплохо. Даже Сидзука, похоже, завидует нам белой завистью.
– Наверно, из твоего мужа получился бы классный папа?
– Ха-ха-ха!..
Не зная, куда убежать от пытливого взгляда подруги, я машинально убираю платок с коленей и прикрываю им низ живота.
Ненавязчиво, словно бы между прочим, Сидзука то и дело пытается выяснить, беременна я или нет. Каждый раз, когда я выбираю чай без кофеина или отказываюсь от алкоголя, она не упускает случая уточнить:
– Ну да, ну да… Пока сама не уверена – никому ни словечка, так ведь?
Чтобы развеять её иллюзии насчёт моей беременности, я попросила налить мне ещё эспрессо. Разочарованно вздохнув, она взяла мою чашку и поплелась на кухню.
– Может, я немного забегаю вперёд, но…
– Спасибо, но… мы пока не планируем.
– Что, серьёзно? Я, конечно, другим семейным парам не советчица, но с родами лучше не затягивать! – защебетала она с ангельской улыбкой. – Между прочим, одна моя знакомая, которая лечится от бесплодия, расхваливает свою больницу на все лады. Если интересно, я спрошу у неё! Ты, кстати, ещё не в курсе про новые китайские травки?
При всех своих переменах в одном малышка Сидзука не изменилась ни капли. Подрасти-то она подросла, но всё так же, как в детстве, верит в справедливость Большого Мира. И, даже выполняя роль женщины, она хочет оставаться всё той же образцовой отличницей, сияя звездой над миром, который жестоко и методично выжимает её как лимон.