Саяка Мурата – Земляноиды (страница 12)
– Ну чего ты? – поторопил он меня. – Идём скорей!
Я вцепилась в Пьюта, спрятанного в рюкзачке, и не отпускала его всю дорогу, пока сэнсэй, стискивая мой локоть, тащил меня за собой. Не открывая рта, я твердила слова всех заклинаний, какие только приходили мне в голову:
Я повторяла это на все лады, а бдительный Пьют, замерев под моими пальцами, анализировал обстановку.
– Ну вот, Нацуки! – пропел Игасаки-сэнсэй, когда мы добрались до его дома. – Милости прошу!
Насколько я слышала, родители сэнсэя на всё лето уехали по делам за границу, и сейчас он жил там один.
– Где Сидзука?
– Ах, Сидзука… Да сразу оклемалась и ушла! – ответил он как ни в чём не бывало. Так весело и естественно, что я обругала себя за то, что так легко дала себя одурачить. Но он и не думал скрывать свой обман. Напротив, даже гордился этим и никакого раскаяния не испытывал!
– Вот как?.. – выдавила я.
– А ты очень надёжный друг, Нацуки! – заметил он. – Это прекрасно… Любишь чёрный чай? У меня есть отличный, с клубничным привкусом. Ты пока посиди вот здесь, на диване, а я заварю!
Я молча села на диван и стала разглядывать коробку шоколадных конфет на столике перед носом. Коробка огромная, но ни конфетки ещё не съедено. Значит, Сидзука тоже воздержалась от угощения?
– Просто я подумал: а не позаниматься ли нам сегодня у меня?
Принесённый сэнсэем чай был сладким и пах клубникой.
– Ты знаешь, что такое минет, Нацуки?
– Ми… что?
– Ми-нет. Никогда не слышала? Так не пойдёт. Это совершенно необходимое умение для взрослого человека! Но сегодня учитель расскажет о нём специально для тебя…
Голос его звучал почти так же приветливо, как на уроках. Но почему-то мне стало страшно. «У самой-то мыслишки грязные, вот и приписываешь их всем вокруг!» – только и повторяет мама. Может, она права? И на самом деле это я должна сгорать от стыда, если принимаю такого милого, гостеприимного сэнсэя за похотливое чудовище?
– Официально сегодня занятий нет. Но я проведу особый урок. Только для тебя. Понимаешь?
– Да…
Он присел на диван бок о бок со мной. Я покрылась мурашками, но промолчала. В минуты своей «странноватости» он всегда звучал особенно ласково – но я боялась даже представить, что будет, если его разозлить.
Сэнсэй отодвинул ногой кофейный столик с конфетами и погладил меня по спине.
– Ну что ж… Тогда садись на коленки – вот здесь, на ковре, лицом к дивану… Нет, не так далеко… Вот здесь, у сэнсэя между коленями.
– Но…
Он глубоко вздохнул.
– Нацуки. Будешь всё делать так неохотно – сэнсэй рассердится. Ты же сама сказала, что хочешь учиться. Вот я и провожу специально для тебя внеклассный урок! Не будешь стараться – всё полетит псу под хвост!
– Да… Простите меня.
«Когда это я говорила ему, что хочу учиться?» – мелькнуло у меня в голове. Но раз он так сердится – может, брякнула что-то похожее, а он и запомнил?
Сердить сэнсэя было ещё страшней, и я повиновалась.
– Вот так… А теперь закрой глаза и открой рот. Но зубы торчать не должны!
Замирая от ужаса, я приоткрыла губы примерно на сантиметр. Но толстые пальцы сэнсэя тут же залезли мне в рот и распахнули его как можно шире – точь-в-точь как на приёме у стоматолога. Зафиксировав мою челюсть, эти пальцы выползли изо рта и обняли меня за шею.
– Видишь? Чтобы научиться, нужно выполнять всё, что говорит сэнсэй. Иначе он может рассердиться. Но ты же не хочешь, чтобы сэнсэй рассердился, верно?.. Ты ведь у нас хорошая ученица… Так или нет?
Рискуя сломать себе шею, я раз за разом кивала ему с распахнутым ртом.
Если взрослым сопротивляться – тебя убьют. А если выкинут из дома – сдохнешь самостоятельно.
Слова нашей с Юу клятвы вихрились вокруг, защищая моё тело, как амулеты.
Что-то плотное, скользкое и тёплое полезло мне в рот и заполнило его до предела. Горьковатое на вкус, с лёгким запахом свежей рыбы. Из последних сил я прикрывала зубы губами. Боясь даже представить, что может случиться, если я ослушаюсь сэнсэя и всё-таки их обнажу. Его толстые пальцы по-прежнему обвивали мою шею.
Что именно делал сэнсэй – я толком не понимала, поскольку зажмурилась очень плотно. А когда всё-таки разжала веки – совсем чуть-чуть, – увидела, что он уже оторвался от дивана и теперь нависает надо мною всем телом, снова и снова повторяя движения, каких я у людей не встречала. От ужаса я зажмурилась ещё сильней.
Дышал сэнсэй тяжело, и влажное дыхание, вырываясь из его рта, волна за волной овевало мои лицо и макушку.
И тут в моё горло хлынула какая-то тёплая жидкость. «Неужели моча?!» – испугалась я, и меня чуть не вырвало, но его руки крепко удерживали мою голову, не давая отпрянуть.
Каким-то чудом я всё-таки извернулась – и то ли выплюнула, то ли выблевала из себя эту дрянь. Лужица, растёкшаяся на полу, напоминала совсем не мочу и не кровь, а нечто странное, похожее на йогурт.
– Нет, Нацуки. Выполняя минет, ты должна проглатывать всё до последней капли! Давай-ка ещё разок…
Его руки снова стиснули мой затылок. Мир вокруг закачался и куда-то поплыл. Я вдруг поняла, что отделилась от своего тела – и за всем, что сэнсэй вытворяет со мной, наблюдаю откуда-то с потолка.
Вот это да, поразилась я. Моя магия сработала? Даже без указки и зеркальца?! Ну и дела…
Я смотрела на свою голову в руках у сэнсэя, но, кроме удивления перед силой собственных чар, не чувствовала ничего. И тут меня осенило: да ведь он обращается с моим черепом как с инструментом! И хотя до сих пор я думала, что становиться инструментом для Фабрики мне ещё рановато, именно теперь я и превратилась в него.
Сэнсэй продолжал разговаривать с моим опустевшим телом.
– Это упражнение мы с тобой должны повторить много раз. В этом доме сэнсэй всё лето будет один. И проведёт здесь индивидуальные занятия только для тебя. Поняла?
– Да… – сказало тело моим голосом и кивнуло. Я же, дрейфуя под потолком, безучастно наблюдала за ним, стоящим на коленях лицом к сэнсэю.
– Эти уроки я буду преподавать только тебе, Нацуки. Понимаешь? А значит, об этом ты не должна рассказывать никому. Ведь сэнсэй – это учитель для всех. И если станет известно, что он как-то особенно старается для кого-нибудь одного, все остальные тут же рассердятся. Но не только на него! Сильнее всего они рассердятся на тебя, Нацуки. Ведь это ты упросила сэнсэя, чтобы он занимался с тобой, не так ли?
– Да… – ответило тело.
– Поэтому все наши следующие уроки мы должны проводить здесь, у меня. Ты ведь сможешь прийти в понедельник?
– Да…
В понедельник начнётся Обон, вспомнила я. И в городе меня точно не будет. Но моё опустевшее тело всё кивало сэнсэю. А я наблюдала за этим с потолка.
А затем я пошла домой. И всю дорогу следила за своим телом рассеянным взглядом сверху. Когда мне удастся вернуться в него – я понятия не имела. Оставалось лишь наблюдать за ним без единой мысли в мозгу.
Я увидела, как меня встретила мама. «Опять заблудилась?!» – спросила она устало и обречённо. Но я была такой сонной, что уползла к себе в комнату, ничего не ответив. Угасающим взором отследила, как моё тело стянуло с себя юкату, натянуло пижаму, завалилось в постель. И как только его щека коснулась моей подушки, дрейфующее сознание отключилось.
После бездонного сна моё сознание наконец вернулось в тело. Страшно захотелось скорей принять ванну, а ещё потянуло блевать. Я рванула вниз по лестнице в туалет, но желудок был пуст, и наружу так ничего и не вышло.
Вернувшись к себе, я окинула взглядом комнату, затем себя – и оцепенела. Почему-то мне показалось странным, что мои юката и пояс-όби лежат в углу аккуратно сложенными – в точности так, как моё опустевшее тело укладывало их перед сном, а пуговицы на моей пижаме застёгнуты все до одной.
Дико хотелось пить. Я вспомнила про пакетик с апельсиновым соком, который купила ещё на фестивале, но спрятала в косметичку и забыла. Теперь я достала его, отхлебнула. Но с первого же глотка поняла: что-то не так.
Сок был тёплым – и совершенно безвкусным. Испортился, что ли? Я поднесла пакетик к носу, принюхалась. Запах как запах – дразнящий, цитрусовый, сладковатый.
Ну и ну, только и подумала я. Захотелось почистить зубы и залезть в ванну. Я взяла смену чистого белья и спустилась вниз.
Мама, наверно, всё ещё злится за то, что я не ответила ей ни словечка, думала я. Но куда же вчера подевалась Сидзука? От этой мысли меня бросило в дрожь. Я ступала на цыпочках, чтобы прокрасться по коридору незамеченной. И тут услышала голоса в гостиной.
– Не хочу снова киснуть в Нагано! – ныла сестра. – Хочу куда-нибудь за границу!
– Понимаю тебя, дорогая. Ты же так старалась в этом году! Заграницы мы, конечно, пока не потянем. Но, к примеру, на горячие источники могли бы поехать хоть сейчас. Лично я только за! В Нагано мы и так торчим каждое лето. Можно разок и сменить пластинку, не правда ли, до- рогой?
– Тоже верно… – неуверенно усмехнулся папа, и это было последней каплей.
– Не-е-е-е-ет! – завопила я, врываясь к ним. – Обон мы всегда справляем с Бабулей! И едем только в Акисину! Не-е-е-е-е-е-ет!!!
– Прекрати, эгоистка! – закричала мама.