Саяка Мурата – Земляноиды (страница 14)
– Как? – Он удивлённо уставился на меня. – Почему? Вы переезжаете на край света?
– Ну просто… я больше не смогу сюда приезжать, – тихонько ответила я. А он всё таращился на меня, не понимая, что происходит. – Ты не нашёл звездолёт?
Он выдержал паузу – и покачал головой.
– Нет. По дороге сюда я добрался до старой молельни. Прочесал там всё вокруг, но звездолёта нигде не уви- дел.
– Значит, нам уже не успеть. Но… мы всё равно женаты, верно? А времени уже совсем в обрез! Поэтому… Пожалуйста, Юу… Я хочу, чтобы ты занялся со мною сексом.
– Ч‐чем?! – то ли выдавил он, то ли просто икнул. Но я продолжала как заведённая:
– Прошу тебя, Юу. Пока это тело не перестало быть только моим… женись на нём тоже!
Мой голос задрожал и сорвался.
Юу, похоже, обалдел не на шутку.
– Но это же… делают только взрослые. У нас ничего не выйдет!
– А ты никогда не думал, что ты не хозяин собственной жизни?
На пару секунд он замялся, подбирая слова. Затем тихонько ответил:
– Ну да… Мы, дети, себе не хозяева. Нашими жизнями командуют взрослые. Если тебя бросит мать, тебе будет нечего есть. Без взрослых ты не можешь ни пойти, ни поехать куда тебе хочется, так ведь? Вот и у остальных детей то же самое… – Он присел на корточки и потянулся к цветам на газоне. – Потому нам и приходится
Я присела рядом. Его ножницы, лязгнув, сре́зали стебель подсолнуха. Превратившись в трупик, тот склонился к нему на плечо, но Юу подхватил его и обнял, точно младенца. Глядя на это, я снова забормотала:
– Понимаешь… Меня скоро могут убить. Вот я и хочу стать тебе настоящей женой, пока не умерла. Всем телом… а не детскими обещалками.
Юу остолбенел.
– Ты что говоришь, Нацуки? Кто это собирается тебя убить?
– Один взрослый. Сопротивляться ему бесполезно.
– И что, тебе… даже некого о помощи попросить?
– Он очень сильный. Нам, детям, такого не одолеть. А взрослые слишком заняты своими большими делами, чтобы спасать мелюзгу. Ты это знаешь не хуже меня.
Юу замолчал. Подсолнух в его руках обронил лепесток. Я подняла голову.
– Кажется, их уже можно есть?
– Кого?!
– Подсолнухи. – Я ткнула пальцем в почерневшую сердцевину цветка. – Семечки уже высохли. Может, пора собирать урожай?
В конце каждого лета Бабуля всегда присылала нам семечки. А потом наступала осень, и я часто лузгала их в нашем садике, вспоминая её подсолнухи.
Поднявшись, я протянула руку и погладила чёрную корзинку цветка. Сразу несколько семечек выпало мне на ладонь.
– Это не те же, что Бабуля рассылает нам всем в подарок? – уточнил Юу, глядя на них с опаской.
– Кажется, да. А ты что, раньше никогда не собирал семечки?
– Нет.
Все добытые семечки я тут же отправила в рот.
– Ещё чуток незрелые.
Никакого вкуса я по-прежнему не ощущала. Даже у
Немного поколебавшись, Юу тоже сунул пару семечек в свой маленький рот.
– Как-то невкусно…
– Ну кто же их пробует сырыми! – сказала я важно, хотя сама сгрызла уже чуть не пригоршню. – Вот дозреют – тогда самый смак!
Беспокойно двигая челюстями, Юу проговорил:
– Нацуки. Я твой муж и сделаю для тебя что хочешь. Но… ты правда этого хочешь? И думаешь, что это тебя спасёт?
– Да.
Он неуверенно покачал головой. Но всё же сказал:
– Ну ладно.
– Так ты согласен? Правда?!
– Ну да. Я ведь твой муж… Значит, сделаю всё что смогу.
И он чуть заметно улыбнулся.
Я посмотрела на мужа, который пока ещё был ниже меня ростом.
– Я тоже, Юу! Как твоя супруга, я тоже сделаю для тебя всё что смогу! И буду оберегать тебя от всех напастей!
– Моя суп… чего?
– Ты что, не знаешь слова «супруга»? Ну это… спутница жизни. Как ещё объяснить? В общем, твоя семья!
Будь под рукой словарь, я, конечно, проверила бы, откуда взялось это странное слово – «супруга». Но Юу так и просиял.
– Вон как! Значит, если мы супруги, то… у меня есть семья?
– Ну конечно!
Скрытые от всего мира тенью подсолнухов, мы с Юу сцепили руки. Его кисть была мягкой, как у девчонки.
На следующее утро, когда я снова надела чёрное платье и спустилась вниз, Дедуля уже лежал в гробу посреди гостиной. То была самая большая комната, где обычно расставляли столики, и все, кто был в доме, рассаживались на подушках вокруг, чтобы вместе поесть. Но сегодня мои тёти-дяди, одетые в чёрное, сидели на коленях рядами вдоль стен и слушали, как читает молитвы священник.
Вскоре все поднесённые к алтарю благовония догорели, и гроб с телом пора было выносить из дома наружу. Следуя инструкциям дядюшки Тэруёси, все задвигались туда-сюда, выстраиваясь в процессию: кровные родственники – здесь, старшие сыновья – там, за каждым – их отпрыски и так далее.
– Ну что, Юу? Поможешь нести гроб?
Юу легонько кивнул.
– Тогда вставай здесь… А ты, Ёта, как более кровный, сдвинься сюда, поближе…
– Я тоже хочу нести гроб, – сказала я. И тут же заметила, как у папы отвисла челюсть.
– Ты же девочка, Нацуки! – протянул растерянно дядюшка Такахи́ро.
Я застыла, не понимая, о чём он.
– Но ты можешь идти за ним, положив руку сверху, – нашёлся дядюшка Тэруёси. – Тогда вставай тут!
И я встала, как велено, сразу позади гроба.
– Ну что… двинули?
Один за другим все вышли в прихожую, обулись – и, соблюдая порядок в строю, вынесли гроб наружу.
Я оглянулась. За мной, рука об руку, шагали только мама с сестрой. Остальные женщины – сначала тётушки, потом кузины – следовали за Бабулей. Все они были одеты в чёрное и напоминали колонну муравьёв на тропинке в лесу.
По тропинке меж рисовых полей гроб доставили к деревенскому кладбищу, которое мы все посещаем на каждый Обон. На самом краю участка в земле была вырыта большая четырёхугольная яма.