Савушка – Эридон. На весах судьбы (страница 22)
– Зато отлично изучил боевые искусства, – парировал Рианс.
– Твари болот, – я решил не развивать эту тему.
Коротко пояснил:
– Наполовину духи, наполовину звери. На поверхности ты видишь лишь спину, похожую на корягу. Но если наступишь, он разорвёт ноги до колен. Шкуры почти непробиваемы, поэтому нужно целиться в глаза или в мягкие жабры на боках.
Я передвинул ладонь к южной отметке.
– Здесь обитают ве́рлиссы. Эти хищники нападают сверху. Когти содержат яд, притупляющий регенерацию, но зрение у них слабое, они не переносят яркого света. Если сумеем ослепить их вспышками – они отступят. А ещё в Топях полно газов, что поднимаются из трещин в земле. Они не имеют ни цвета, ни запаха. Но обычный огненный снаряд может привести к огненной катастрофе. Потому нам с Астартой придётся обуздать свои стихии, как и мрачным. Магия Топей никогда не ладила с тьмой.
Рианс задумчиво склонился над картой, его палец обвёл петлю маршрута и остановился у развилки.
– Хорошо, распределим силы так: впереди идёт Андрас, у него опыт и хватка, он заметит опасность раньше других. Рядом с ним Ник, его чутьё и скорость на руку всему отряду, – он провёл линию чуть дальше. – За ними Тиана. Она будет контролировать землю и держать тропу под нашими ногами. Следом Хелена – её стрелы прикроют нас от налётов сверху, а лёд удержит тварей на расстоянии. Середину замкнём Астрой и мной, – добавил он после короткой паузы. – Ты, Арес, идёшь рядом: твоя роль – следить за общей картиной и обеспечивать резерв. Мы вдвоём будем держать центр, чтобы линия не разорвалась.
Он перевёл взгляд на край карты.
– Зарен остаётся за спиной Астарты, это его место и обязанность. Дамиан и Фрея замыкают. Их вода прикроет тыл и даст гибкость, если придётся отступать или перекрывать болота за нами.
Рианс выпрямился, синие глаза блеснули в тусклом свете проекции.
– Никто не окажется без прикрытия, и у каждого будет своя роль. А если придётся, то ты и Астра используете стихии как последний козырь.
Я молча наблюдал за другом, подмечая, как он возмужал за годы моего отсутствия. Рианс распределял роли так, как чувствовал бой: следуя инстинкту, а не по формулам в учебниках. В этом его талант: он ставил каждого туда, где тот действительно сможет выстоять.
Рианс же, видя моё молчаливое согласие с его планом, добавил:
– Нам нужно быть готовыми к тому, что мы вообще ничего не найдём. Я гоняюсь за братством давно, но каждый раз следы терялись.
– Друг, расстановка сил изменилась, – уверенно возразил я. – Тогда они держали меня в своих руках, скрытно охотились за Астартой. Безликие чувствовали себя в безопасности. Но сейчас они утратили покров тайны и заложника. Значит, менять планы и действовать придётся быстрее, поскольку их ищут. Спеша наверстать упущенное, они допустят ошибку и выйдут на свет.
Короткая пауза:
– От своих планов они не откажутся и охоту продолжат. Две их цели сами пошли за ними, и для братства это слишком лакомый кусок, чтобы его упустить.
Глаза дракона сверкнули яростными молниями. Рианс опустил ладонь на карту, пальцы сжались в кулак, словно он хотел смять проекцию вместе с болотами.
– Мне не нравится, что она здесь, – признался он, глядя на карту. – Но после Драэль-Мора и того, что случилось в Долине, – он резко вдохнул и выдохнул, – я не уверен, что существует место, где они её не найдут. Во дворце она тоже не была бы в безопасности. Здесь я хотя бы рядом.
Друг поднял на меня взгляд, в котором я увидел и страх потерять любимую, и ненависть к тем, кто осмелился посягнуть на её жизнь, и непреклонную решимость идти до конца.
Внутри шевельнулась горькая мысль: быть рядом ещё не значит суметь защитить. Сколько раз я уже видел и во снах, и наяву, как близость оборачивалась бессилием.
Кайрит Шаорнэл
Я сел на край выступа, чтобы свесить ноги, но подошвы вдруг упёрлись во что-то твёрдое. Отдёрнул ногу, попробовал ещё раз. То же самое.
Магии я по-прежнему не чувствовал, а без неё его не сломать. Но сам факт… контур в открытой горе? Бред. Нечем его подпитать.
– Что за… – выдохнул я, наклоняясь вперёд и протягивая руку.
Ладонь встретилась с холодной сыростью, пальцы ощутили неровную шероховатость поверхности с зазубринами – камень.
Я с размаху ударил кулаком, костяшки вспыхнули болью. Ударил ещё раз – кожа треснула, кровь залила пальцы.
Это не контур. Это я идиот. Это всё бездновый откат!
– Да чтоб вас всех! – я врезался кулаком в «воздух». – Нет! Не смей!
Небо над головой пошло рябью, будто кто-то дёрнул за край ткани, и синева стала мутнеть, расползаться.
– НЕ СМЕЙ!
Я бил, бил, бил. Камень резал костяшки, ладони превращались в мясо, но я не останавливался. Слёзы жгли глаза – от злости, от этой проклятой подлости собственного разума.
Над головой птицы захлопали крыльями и вдруг рассыпались пеплом. Свет бледнел, превращаясь в пелену, стёртую грязной тряпкой. Звуки птиц, ветра, леса стихали один за другим. Запах травы выветрился, будто его никогда и не было.
– Верни! – взревел я. – Верни обратно, слышишь?!
Я врезался лбом в «воздух» и почувствовал, как кровь из ссадины на лбу медленно потекла по лицу. Иллюзия разлеталась на осколки. Последний удар – уже в бессилии – и всё исчезло. Тьма сомкнулась вокруг меня. Я снова стоял в катакомбах, упираясь лбом в тупик.
Сполз по стене на пол, остался сидеть, прислонившись к холодному камню. Пальцы дрожали от злости, бурлившей в каждом миллиметре моего тела. Безрадостный смех вырвался наружу:
– Вот тебе и свобода, Кит. Даже собственное сознание решило поиздеваться. Ты – зверь, подопытный, а теперь ещё и шут для своего рассудка…
Путь «вперёд» закрыт, значит, нужно идти назад. Где-то же есть выход из этого мёртвого лабиринта. Но для начала следует переждать откат. Может, это не все его шутки на сегодня.
…Не заметил, как заснул. Сколько спал, гадать бессмысленно, в этой темени время для меня перестало существовать. Медленно поднялся, мышцы откликнулись болью. Шею ломило, словно на неё снова накинули ошейник. Позвонки хрустнули, когда я сделал круговое движение – лучше не стало. Ну и хрен с ним.
Одно радует – откат ушёл: чистая голова без иллюзий. Значит, можно идти.
Я двинулся обратно тем же коридором, ведя рукой по каменной стене, чтобы не пропустить поворот. Упёрся в лестницу, по которой поднимался сюда. Пригнулся и пошёл вниз, держась за стену. Там тоже никаких изменений: туннель из мрака и пустоты.
Спустя какое-то время я остановился, прижал ухо к стене в попытке расслышать хоть какие-то сторонние звуки, но услышал лишь собственное дыхание. Пошёл дальше.
По моим подсчётам, до тела твари, которую я убил, оставалось шагов тридцать. Начал обратный отсчет.
В нос ударил резкий запах железа, но чего-то не хватало. Втянул воздух глубже.
Да, это кровь, но трупной вони нет.
Топнул ногой, чтобы почувствовать вибрации и понять, лежит ли поблизости какое-либо тело. Никакого препятствия не было.
– Что за…
Решил проверить иначе и начал двигаться зигзагом от стены к стене, проверяя шагами пространство в ожидании, когда нога упрётся в тушу, но ноги ни на что не натыкались. Ни твари, ни останков.
Сделал ещё шаг. Подошва скользнула, прилипла к полу. Сделал второй шаг – липкость осталась, будто по сырой смоле. Опустился, провёл пальцами, понюхал.
Кровь, но не та, что была в луже. Эта принадлежала твари. А я сейчас стою прямо на следах её волочения и, судя по всему, они уходили туда, откуда я изначально пришёл.
– Ясно, – мрачно буркнул я, – предстоит круг почёта по катакомбам. Спасибо, жизнь, всегда мечтал.
Кто-то или что-то утащило тушу туда.
Шёл по липким следам, пока они не упёрлись в каменную стену. Пальцы нащупали в ней узкую выемку, будто кто-то вырезал ручку прямо в скале. Я потянул, камень нехотя поддался, и створка, скрытая в стене, выпустила свет факелов изнутри. Глаза рефлекторно зажмурились, тело вжалось в стену рядом с открывшимся проходом. Тишина, никого. Немного подождал, открыл глаза, бегло осмотрелся и скользнул внутрь.
Место показалось до отвращения знакомым. Здесь не было синтарита в стенах, как и в тех комнатах, куда меня волокли на очередные пытки в кандалах из силентиума. Безликие называли их «мастерскими», я – скотобойней.
Длинные столы занимали центр помещения, и каждый был уставлен стеклянными банками. В мутной жиже внутри них плавали глаза, когти, почерневшие куски сердец. На полках по стенам – черепа разных форм. Жилы и сухожилия скручены в узлы, как будто кто-то плёл из них верёвки. В бутылках с этикетками – жидкости странного цвета, от мутно-жёлтого до тёмно-фиолетового. Узнавать, что в них, не было никакого желания.