Савушка – Эридон. На весах судьбы (страница 23)

Смрад крови и жира был такой, что хотелось содрать кожу с лица, лишь бы не чувствовать. Я медленно пошёл вдоль столов: под ногами хрустели обломки костей, слипшиеся и засохшие клочки шерсти. На одном из крюков висел сломанный рог с трещинами, на обломе которого засохла буро-чёрная корка. Рядом валялась цепь. Наверное, того, кто к ней был прикован, давно растащили по этим банкам.

Я поднял с края стола один из дневников с облезлым переплётом. Полистал пару толстых и липких страниц: почерк неровный, с трудом можно разобрать слова, видимо, писали в спешке между вскрытиями. Местами буквы расплылись от брызг крови. Ещё через несколько страниц появились анатомические рисунки, схемы скрепления жил, пометки: «не держит форму», «повторить на другом образце», «резерв истощён».

Понятно, чем здесь занимались. Живые тела разбирали на части, как кузнецы разбирают металл: чтобы выковать что-то своё.

Только железо не кричит в муках.

С силой захлопнул дневник. Бросил обратно на стол – тот упал на липкое чёрно-бордовое пятно на столе.

Кровавый след тянулся ко второй, дальней двери. Я постоял на месте, прислушиваясь, но не услышал ни шагов, ни голосов. Шансы, что за этой дверью выход, не просто малы, они в минусе. Одна часть меня шептала, что нужно снять факел со стены и уйти, желательно очень быстро. А другая, словно даже не моя, а какая-то чужая, тянула заглянуть за дверь.

Я огляделся: на столе увидел нож с заржавевшей рукоятью, но целым лезвием. Взял его, провернул в пальцах. Жалкое подобие оружия, но лучше пустых рук.

Взгляд вернулся к двери. На петлях засохли бурые потёки, замок висел открытым, и что-то подсказывало, что он давно не закрывался.

– Ну что ж, – выдохнул я, сжимая нож. – Посмотрим, кого вы там прячете.

Толкнул створку. Дверь слегка сдвинулась, открывая мне проход. Запах разлагающегося мяса ударил первым. Я зажал рот рукавом, но вонь за мгновение въелась в нос и горло.

Посреди комнаты, освещённой светом факела на стене, лежало оно. Даже назвать зверем язык не повернулся – в изуродованном теле кричала чужая боль. Хребет выгибался в три излома, словно ломали и сращивали. Шкура снежного льва, вросшая в серую чешую, расползалась лоскутами. На плечах – уродливо перекрученные наросты, больше похожие на обломки костей. Морда вытянутая, с клыками в два ряда. Лапы с длинными грязно-жёлтыми когтями казались сшитыми и кое-как стянутыми сухожилиями из трёх разных существ. Наверное, оно было создано для силы, но отражало лишь страдания.

Я невольно сжал челюсти. Если бы это существо действительно хотело меня убить, то не игралось бы. Оно… боролось с собой…

Перед глазами встали десятки картин, которые я видел за годы плена: как резали, расчленяли, сшивали, ломали снова. Ради каких-то непонятных целей эти уроды превратили животных в материал для шитья вживую. От одной мысли, что кто-то видел в этом «работу» и ставил галочку в дневнике, меня передёрнуло. Даже мёртвым это тело несло в себе ощущение муки, как если бы каждый кусок плоти кричал: «Я не хотел быть частью этого».

Но ещё ужаснее был искривлённый силуэт, склонившийся над тушей. Он рвал её зубами, урчал, захлёбывался в крови. Бледная кожа в ядовито-зелёных жилах, которые будто светились изнутри. Кривые длинные когти на руках и ногах были не оружием, а следами пыток: их будто вытянули из пальцев щипцами. Глаза затянуты бельмами. На плечах тряпьё, в клочьях которого угадывался знакомый орнамент демонической вышивки. Я всё понял, прежде чем увидел татуировку на его предплечье: символ Одэш.

Горло сжало, будто меня схватили за шею. Это была не просто тварь – это был демон. Один из нас. Когда-то брат, соратник, а теперь оболочка, набитая чужим безумием.

Вот что ждало меня здесь. Не смерть, а превращение в такое чудовище.

Доска под ногой скрипнула. Он замер, голова резко повернулась, бельма уставились прямо на меня. В пустом взгляде – голод, от которого кровь застыла в жилах. Глухо рыкнув, он прыгнул на меня.

Я едва успел поднять нож. Нас вместе впечатало в косяк. Лезвие соскользнуло по его коже, будто та была не плоть, а сырой камень. Зато его когти чиркнули по боку, оставив огненную полосу боли.

– Стой! – крикнул я, упираясь коленом ему в живот. – Ты демон! Ты был одним из нас! Очнись, Хаос тебя побери!

Ответом стал хриплый смех, больше похожий на рвоту, и слюна, брызнувшая мне в лицо. Он рычал и щёлкал зубами у самого горла. Смирившись с неизбежным, я с усилием вогнал нож ему под рёбра, где кожа была мягче. Он захрипел, но не остановился. Похоже, что боль лишь подстёгивала и распаляла его. Я бил снова и снова, чувствуя, как его кости трещат под ножом. Тут его когти вонзились в моё плечо, зубы сомкнулись на руке. Боль взорвалась ослепительно-белым светом. Мутные глаза промелькнули перед моими и челюсти рванули к горлу. Последнее, что я почувствовал, – вкус собственной крови во рту и холод…

… Я рывком поднимаюсь. Сердце колотится, пальцы дрожат, дышу, как после настоящего боя. Лежу там же, где заснул. Камень под спиной, тьма вокруг. Ни ножа, ни твари, только я.

Откат! Всё это был лишь откат.

Только холод так и остался в груди, а в носу стоял запах гнили.

Глава 5

Ардаэн-Рианс Драк’Вельд

Мы шли уже пару часов. Каждый занимал своё место, как я указал: Андрас впереди, рядом Никлас, за ними Тиана и Хелена, центр держали я и Астра с Аресом, замыкали Зарен с Дамианом и Фреей. Строй выглядел крепко, но я всё равно держал под контролем дистанции и ритм движения, потому что туман то сгущался, то распадался на клочья. И любая зыбкая поверхность могла оказаться ловушкой, любое шевеление в камышах – затаившимся зверем.

Надеюсь, мы действительно что-то найдём. Безликие вряд ли ожидают, что кто-то сможет отследить всплески их новой силы.

А вот Арс смог… Но это для меня уже не было загадкой.

Мой друг изменился.

Нет, в общении он по-прежнему оставался дружелюбным, искренним, простым. Но он стал меньше говорить спонтанно – теперь у него появились внутренние весы, на которых он взвешивал все слова и фразы. И даже движения стали другими: исчезла беззаботная порывистость. Арес всё время соблюдал осторожность.

Первое время я думал, что это последствия стазиса. Потом находил причины в его видениях, которыми он особо не делился, боясь навредить. А после вспомнил о синем пламени, что открыло нам портал прямо к Астре, – и снова ощутил мощь, заполнившую воздух, когда он разрывал пространство. Ведь это был не его огонь, это что-то другое… чужое, но подчинившееся ему.

Мне было известно только об одном существе, владевшем такой силой. Но разве она могла оказаться у Ареса?

Когда я прямо спросил его об этом, он сначала пытался уйти от ответа. Но я не дал ему отмолчаться, а лжи между нами никогда не было. Тогда он предупредил о том, что это знание настолько опасно, что даже прикосновение к нему может обернуться для меня гибелью.

Разумеется, я не отступил. Упрямо повторял вопрос, пока он не понял: я не уйду, пока не услышу ответ. И тогда Арес рассказал всё, что успел узнать сам, без утайки. Услышанное поразило меня, но я принял это так же, как принимают удар в бою.

Арс не сказал об этом ни отцу, ни матери, ни даже сестре. Причина проста: ему свяжут руки. Но если мой друг несёт на плечах такую ношу, я не позволю ему делать это в одиночку. В тот миг между нами утвердилось нечто большее, чем юношеские клятвы и дружба детства. Это было сродни кровной связи, которую выковывает сама судьба.

Вдобавок ко всему я снова обзавёлся секретами от Астарты.

И моему зверю это тоже не нравится, но пока он просто ворчит. В прошлый раз меня спасло чудо: я нашёл Ареса, и это стало ответом на её вопросы. Но какие слова я найду теперь? Что я боялся, как бы она в порыве ярости не сожгла всё вокруг и не поставила под удар шаткий союз? Вряд ли хоть одна женщина согласится слушать подобные «аргументы» и не сочтёт их оскорблением. А все тайны рано или поздно выходят из тени.

Вопрос только в том, не станет ли это «рано или поздно» слишком поздно для нас…

Уловил движение слева. Всмотрелся: камыши шевелились, но ни всплеска, ни движения.

– Что-то видишь? – негромко спросила Астра.

– Показалось, – ответил я, но ладонь положил на рукоять меча.

Внезапно раздалось хриплое карканье: звук растянулся по туману, казалось, будто он исходит сразу отовсюду. Вдоль тропы тянулись грязно-зелёные болота, на поверхность которых время от времени поднимались пузыри с газом. Под сапогами иногда хлюпала жижа, приходилось ловить равновесие.

– Уже ненавижу это место, – пробурчал Никлас. – Словно идём прямо в брюхо какой-то твари.

– Говоришь так, будто у тебя есть опыт, – иронично бросила Тиана.

Её ладони чуть светились, укрепляя тропу под нашими ногами. Я посмотрел на Астарту, шедшую рядом: серьёзная, собранная. Изумрудные глаза устремлены в туман впереди, в стремлении увидеть то, что за ним скрыто.

– А запах здесь, как будто вся здешняя фауна решила разом сдохнуть, – снова буркнул Ник, мотнув головой.

– Жалобы не очистят воздух. Держи внимание на тропе, – наставительно посоветовал ему Андрас.